Саня Сладкая – Волк в моем сердце (страница 22)

Я с ужасом посмотрела на Натана, и он кивнул, конечно же, прочитав мои мысли:

— Вся техника и люди, попавшие в Тогиус, останутся здесь навсегда. Самый худший исход ты видела только что. Через защитный слой невозможно пробиться. Без потерь можно только въехать в город. А вот выехать — нельзя.

Глава 29

— Ну, что, видали, как красиво полетел?

Хлопнула дверь, на порог полетели сучья и слегка влажные бревна — из леса вернулась Ханна. Она ловко стянула мешковатую куртку и стала шумно топать, отряхивая мелкую траву и комья грязи с обуви прямо на дощатый пол.

— Давненько такого не бывало в наших краях. А ты, смотрю, испугалась? — она посмотрела на меня с легкой усмешкой, в глазах промелькнуло понимание. — Ну, ничего. Всякое в жизни случается. Самое страшное уже позади. Главное, наш волчонок жив. Давай-ка, подкинь дровишек, — это она уже бросила Натану, — а то, не ровен час, заморозите бабку. Очень уж холодная осень в этом году, а я совсем к ней не подготовилась.

С подавленным видом, я наблюдала, как Натан ворошит угли палкой, и умело закидывает кусочки бересты в печку, чередуя их с поленьями.

Уж в чем я точно сомневалась, так это в том, что все будет хорошо. Оборотни, военные, человеческие жертвы и Тогиус на грани вымирания — что уж тут хорошего? Я уже не говорю о том, что должна найти Гая и Эльку, чтобы хотя бы похоронить их как полагается. Надежды на то, что мой муж остался жив, практически не осталось. Странно, но сейчас я с трудом могу вспомнить его лицо, и это спустя пять лет брака! Неужели, меня опоили каким-нибудь волшебным снадобьем? А что, от оборотней всего можно ожидать…

— Не вешай нос, Ами. — Сдавленно кряхтя, старуха поставила на стол корзинку, полную грибов и уселась на стул, — сейчас оклемаетесь, и вернетесь в город. Там все еще можно жить. Может, и из жителей кто-нибудь остался. А что до военных, так недолго побушуют, и сами тут осядут. Куда им деваться. Хотя… карьер не даст вам покоя, раз уж механизм запущен, то придется вечно с оборотнями воевать, ну, или соседствовать. Такая вот безрадостная картина получается. Но! Всегда можно найти выход.

Натан вернулся к столу и смерил Ханну недовольным взглядом:

— Хватит жути нагонять и без тебя тошно. Нельзя нам в Тогиус, дорога туда закрыта навсегда. Ну, или до тех пор, пока мутированные не перегрызут друг друга.

— А они, что, могут? — я с надеждой посмотрела на Натана, и тут же отвела взгляд, почувствовав смущение.

— Скорее всего, так и произойдет. Но только после того, как они поймут, что навсегда заперты в Тогиусе. Все мутировавшие волки — мужского пола, а значит, не смогут продолжить свой род. Найти волчицу они не смогут, потому что ее не существует. Им нужна истинная волчица, женщина, которая после обращения сможет родить здорового ребенка, а затем, сможет снова обратиться. Но они этого не знают, и не узнают никогда. Но даже если кто-то из них догадается о своей истинной природе, все равно жить они смогут только в Тогиусе. Этим волкам не удастся проникнуть в большой город. Они обречены.

— Почему?

— Потому что их ген изменен. — Натан улыбнулся, — все они зависят от испарений синего асбеста. Эта мутация — ошибка, из-за которой пострадали обычные люди. По сути — все они против воли живут в теле волка. Но они могут полноценно существовать, охотясь в лесу, и не переходя границу Тогиуса. Теперь этот город полностью принадлежит им.

— Но в Тогиусе застряли не только волки, но и обычные люди. Они сейчас где-то находятся, но, получается, тоже не могут выйти за границу? А…я? Я тоже навечно останусь здесь?

От этой догадки стало не по себе. По долгим, задумчивым взглядам Ханны и Натана, я поняла, что попала в самую точку.

— Так что, мне отсюда никогда не выбраться? Почему вы молчите?

В попытке утешить, Натан сделал в мою сторону несколько шагов, но я сделала предостерегающий жест рукой, заставляя его остановиться. Сейчас меньше всего, мне хотелось подпускать его к себе — я злилась, но не могла понять причину своей злости. Мне не нравилось, что Натан был волком, не нравилось, что он мог покинуть это место в любой момент, потому что был другим. Он был истинным, не таким, как они. А я — жертва, обычный человек, пешка в этой игре. Даже вернувшись в Тогиус, я не смогу жить как все полноценные люди. Город будет забыт, его обесточат и перестанут завозить продовольственные товары. Внутри не будет людей, только волки. А может, и их тоже не будет. Но разве это что-то изменит, если въезд в Тогиус будет навсегда запрещен? Как жить в этом месте, не имея возможности уехать? Я что, до конца своих дней проживу здесь, в этой огромной тюрьме?

— Птичка в клетке. — Протянула Ханна и сердито покосилась в сторону Натана, — я так понимаю, ты ничего ей не рассказал. И что же думаешь, сидеть вот так, на моей шее? Раз явился сюда, так имей совесть, не затягивай со своим уходом! Кроме тебя и другие в помощи нуждаются, а ты личную жизнь налаживаешь, не успев восстановиться. Вот, еще сожрал все, подчистую.

— Я не очень понимаю, что тут происходит? Что ты мне не рассказал? — я посмотрела на Натана, понимая, что окончательно потеряла нить разговора. Между этими двумя были тайны, в которые меня явно не хотели посвящать.

— Старая болтливая кляча. Кто тебя тянул за язык? — беззлобно выругался Натан и вздохнул. — Ами. Нам нужно поговорить, но не здесь. Если хочешь, мы вернемся в город, и уже там решим, что делать дальше. Одно обещаю точно — мы выберемся отсюда, все твои страхи напрасны. Просто доверься мне.

— Напрасны? — я усмехнулась, — да я уже устала бояться. С каждой минутой я понимаю, что попала в западню, из которой нет выхода. Вы говорите загадками, пытаетесь меня запутать еще больше. Я устала от оборотней, от Тогиуса и от всей этой ситуации. Я просто хочу вернуться домой, в тот дом, где ничего этого нет, где меня ждет муж, нет оборотней и военных!

Мне никто не ответил. С сосредоточенным видом, бабка Ханна что-то помешивала в глубокой деревянной миске, ее брови были угрюмо сдвинуты, а губы плотно поджаты. Натан прикусил губу и смотрел на меня странным, замутненным взглядом — он словно что-то выжидал, и просто тянул время. Его лицо слегка вытянулось, на лбу выступила испарина.

— Натан? Почему ты ничего не объясняешь? Тебе что, снова стало плохо? — от страха, я не услышала своего голоса и сделала несколько шагов в сторону входной двери. Натан молчал, и от этой тишины становилось очень страшно.

— Нет, ну ты глянь, и это, по-твоему, истинная? Ничего не понимает, трясется от каждого звука, да еще права качает как у себя дома. И это вместо «спасибо, тебе, бабушка, за все». На-ка, попробуй, я это специально для тебя готовила.

Я не успела моргнуть, как старуха оказалась рядом со мной — схватила за затылок, до боли сжала шею, а вторая рука уже прижала к губам деревянную миску. От неожиданности, я не успела закрыть рот, и внутрь потекла теплая, похожая на перетертые фрукты — мякоть. Сработал рефлекс, и я сделала глоток. Последнее, что я увидела, перед тем как потерять сознание — непроницаемое, слишком серьезное лицо Натана.

Глава 30

Чувствую под пальцами мягкую, немного влажную шерсть и открываю глаза. Тут же понимаю, что уткнулась носом в волчью холку. Холодно. Колючий ветер пробирается за пазуху — я хватаюсь за шею оборотня и прижимаюсь изо всех сил — кажется, еще немного, и я кубарем улечу вниз. Что они сделали со мной? Последнее, что помню — противную, скользкую жижу, которая текла в рот. И Натан. Его сосредоточенное лицо ничего не выражало. Он смотрел на меня, слегка сощурив глаза, хищный, такой незнакомый, совершенно чужой. Во взгляде — ни капли сожаления. Неужели, они с Ханной заранее договорились, перед тем, как нагло меня обмануть и одурманить своим зельем? А сейчас он снова обратился и куда-то бежит. Не дает мне шанса что-то изменить, самонадеянно решил все за меня! Крепко привязал к себе как какую-то бесправную собачонку, и теперь утягивает за собой во тьму. На что он надеется, чего ожидает от меня, покорности?

Я осторожно приподнимаю голову и пытаюсь разглядеть местность — вокруг глухая стена леса — никакого просвета впереди, слишком темно, только редкие звезды мерцают в небе. Дергаю волка за уши, показывая, что пришла в себя. Ноль реакции — тяжело дыша, Натан продолжает бежать — упорно продирается сквозь плотные ветки, одна из них едва не задела меня по лицу. Снова прижимаюсь к холке — так безопаснее. Понимаю, что сейчас лучше не злиться и позволить ему сделать то, что задумал. Должен же Натан когда-нибудь остановиться? Когда он это сделает, потребую объяснений. Но мне снова тревожно — что, если этот оборотень вовсе не Натан, а кто-то другой? Ну и бред иногда приходит мне в голову!

Он бежит слишком долго, но, кажется, знает каждую тропку в этом лесу. Когда лес стал прореживаться, и я увидела знакомый пустырь фермы, сердце в груди пропустило удар. Натан, как и все волки, вышел на самую окраину Тогиуса, и спустился к самому эпицентру кошмара — туда, где все началось. Пустырь заливает лунным светом, и сейчас он не выглядит зловещим — кто-то убрал оградительную ленту, и больше ничего не напоминает о том, что совсем недавно здесь были убиты люди. В домике сторожа не горит свет, наверное, больше никто не охраняет скотину. Что-то подсказывает, что и в загонах никого не осталось — все животные либо погибли, либо, подгоняемые голодом, разбрелись по округе. Но вряд ли у них был хоть один шанс на спасение — почувствовав свободу, мутировавшие волки, наверняка расправились с каждым живым существом, встретившимся на пути.