Саня Сладкая – Волк в моем сердце (страница 15)

Боковым зрением, я видела, как Натан изогнул спину, словно его внезапно скрутило от невыносимой боли, и, словно в подтверждение, он тихо застонал сквозь зубы — этот стон плавно перешел в рычание, от которого кровь стыла в жилах. Он стремительно менялся, трансформировалось тело, заставляя его выгибаться все сильнее. Натан схватился за приборную панель — теперь вместо пальцев у него были мощные лапы, — изогнутые когти разорвали пластик панели как нож сливочное масло. Я боялась смотреть на него — знала, что увижу волчью морду — вытянутую пасть, желтые клыки и грязно-серую шерсть. Теперь он занимал почти все пространство и с трудом помещался на пассажирском кресле. Не понимаю, почему мне кажется, что каждый раз при обращении, он чувствует сильную боль?

— Зачем ты это делаешь? — еле слышно выдохнула я, подумав, что нужно поддержать его хотя бы словами. Но глупо ждать ответ — оборотни не умеют разговаривать. Или умеют? Откуда мне знать, на что они вообще способны!

Волк рядом со мной мог мыслить совсем иначе. Потому что он — зверь, у которого свои инстинкты. Он живет по своим законам, которые мы никогда не поймем и вряд ли примем. Ничего не ответив, одним мощным рывком, Натан дернул ручку на двери машины и выскочил наружу. Я в ужасе представила, что было бы, если бы он сделал это в человеческом обличье.

— Элька, я потом все объясню. Закрой дверь, я не дотягиваюсь! — прокричала я в истерике, боясь потерять руль. В ответ — тишина. Не удивлюсь, если подруга потеряла сознание от увиденного. Я все же рискнула и посмотрела назад.

И закричала. Элька была мертва. Или нет? Ее тело выглядит безжизненным, оно «растеклось» по сидению, а голова прислонилась к окошку и мерно болтается из стороны в сторону как у тряпичной куклы. Я не видела глаз подруги, но ее куртка была распахнута, а вся одежда залита кровью. Так, словно на нее вылили банку черной краски. Сколько она так лежит? Неужели Натан все знал и спокойно сидел рядом?! Это наверняка та самая шальная пуля, которая пробила боковое окно. Это точно она. Не могла Эля внезапно успокоиться просто так, а я наивная, поверила в это. Но, нет. Она не может умереть. Просто потеряла сознание от ранения. Но ведь это не значит, что она умрет. Она сильная, она сможет это вынести, она просто обязана…она не может оставить меня так же, как Гай!

— Боже, боже, боже…

Я отвернулась и снова уставилась невидящим взглядом на дорогу. Сколько это продолжается? Сколько я еще буду ехать среди бесконечных елок? Уже давно пора выехать на трассу, а там — большой город, там больница. У нас еще есть время, мы успеем, нужно только еще немного поднажать. Но я и так гоню изо всех сил! А может, мне это только кажется? Может, я плетусь как черепаха и даже не замечаю этого? Время кажется резиновым, иллюзорно растягивается реальность, она заставляет меня сомневаться в том, что я делаю. Ну, уж нет. Я не позволю себя обмануть!

— Потерпи немного. Мы оторвались, Натан спас нас, он, и правда, хороший, несмотря на то, что волк. Ты держись, только не сдавайся. Все получится, все будет хорошо. Эля! Ты знаешь, а ведь ты ему нравишься. Точно говорю! Он так заботился о тебе, и он отличается от них, понимаешь? Он не такой оборотень, какие были на ферме, он никого не убивал. Поэтому не надо его бояться, он не желает зла. А ведь я сама его так боялась, я ненавидела его, желала ему смерти. А сейчас я боюсь, что он не вернется. Боюсь, что он бросит нас вот так запросто. Он же оборотень, ему ничего не стоит скрыться в лесу и забыть про Тогиус. Нам без него будет сложно. Очень сложно, понимаешь, Элька? Но даже если так, мы ведь справимся, правда? Скажи хоть что-нибудь, хоть одно словечко!

Я всхлипнула, чувствуя, что уже не выдерживаю и готова сорваться, расплакаться от страха как маленький ребенок. Вдобавок ко всему, от шока я потерялась во времени — мы ведь прорвались через границу днем — я помню как ярко светило солнце, каким ясным было небо. Голубое, без единого облачка. А сейчас, словно угрожая, нависли серые тучи, стало пасмурно и темно, как бывает в ранние сумерки. Сколько прошло времени — неужели я кружу по проселочной дороге больше двух часов? Испугавшись, я посмотрела в зеркало заднего вида — пусто. За мной больше никто не гонится, грузовик с военными отстал. А может, это Натан остановил его? Если это так, то где он сам?

Я решила сбавить скорость. Нужно осмотреться, пока совсем не стемнело. Вечерний лес меня пугал, и от страха я снова почувствовала голод. Сколько я еду по времени — остается загадкой, но точно знаю, что давно должна была доехать до центра. Так ведь можно и весь бензин прокатать, а ночью оставаться в машине очень холодно, мы же замерзнем, если застрянем здесь до утра… я все еще думала об Эльке в настоящем времени.

Смотрю по сторонам и пытаюсь понять, что происходит, но, кажется, здравые мысли ускользают как вода сквозь пальцы. Нужно срочно взять себя в руки и сосредоточиться. Я уговариваю себя. Нужно подумать и вспомнить, как я ехала с самого начала. Может, свернула куда-нибудь и теперь плутаю совсем в другом месте? У нас в Тогиусе непроходимые леса, этим мы и славимся. Лесом и, конечно же, плодородной землей.

Кто-то наперерез бросился под колеса и рыжим пятном юркнул в кусты на обочине. Не может быть, лисица! Первое животное, которое я встретила за весь день. Выходит, зона аномалии позади? То, о чем говорил Натан — имеет четкие границы, и я их случайно пересекла?

Глава 20

Только я об этом подумала, как увидела деревянный, грубо сколоченный указатель на Тогиус. Сколько раз проезжала мимо него в город, и точно знаю, что он находится в трех км от жилой зоны. То есть — совсем рядом. Я давным-давно должна была уехать из этого места, и по подсчетам, уже раза три вернуться в Тогиус с большой земли. Но я кружу в одном и том же месте, и поняла это только сейчас!

Все слова Натана обрели зловещий смысл — он много раз говорил, что мы не сможем выехать из города. Будем кружить рядом, но не продвинемся ни на шаг. Он снова оказался прав, а я, упертая, все время отмахивалась от его советов и предостережений. Что ж, я получила, что хотела.

Теперь я здесь одна, нет, я с Элькой, которой срочно требуется помощь! Я в очередной раз торопливо глянула через плечо — теперь ее было плохо видно, только смутные очертания тела. Но, подруга по-прежнему не двигалась. Это плохой знак, очень плохой. Я отвернулась и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Лес по бокам дороги словно живой, он давит на меня, его слишком много и он наседает, показывает свое неоспоримое превосходство. Снова подкрадывается страх — я всегда боялась остаться в лесу ночью, но, кажется, другого выбора нет. Но что, если я попробую вернуться обратно? Вот только вернуться в Тогиус — подобно смерти, я добровольно сдамся военным, которые убьют меня и даже глазом не моргнут. Теперь я в этом ни капли не сомневаюсь. Им не нужен лишний свидетель, человек, который может рассказать, что здесь творится на самом деле. Но что делать?

Я продолжала кружить, постепенно сужая радиус — в Тогиус можно попасть не только по главной дороге, есть несколько лазеек, о которых могут не знать военные. Если повезет, мы можем вернуться домой окольными путями и спрятаться в доме Натана. Сейчас его тайное убежище кажется единственным безопасным местом. А может, и он уже там нас дожидается? Немного окрыленная, я нашла место для разворота и поехала в обратную сторону. Если грузовика нет, то я смогу свернуть, не доезжая до границы, и останусь незамеченной. Стоило об этом подумать, как пикап стал глохнуть, я понизила передачу, но это не помогло — кончился бензин.

Наверное, прошло полчаса с тех пор, как мы стоим. Я теряю драгоценное время, но не могу заставить себя даже пошевелиться. Элька на заднем сиденье не подает признаков жизни, и от этого ледяной холод сковывает мои внутренности. Если не можем ехать, то нам нужно идти. Но я не могла пересилить себя, не могла даже дотронуться до нее, чтобы проверить дыхание. Я не врач, я не умею спасать людей!

Только страх остаться здесь до ночи, заставил меня двигаться. Я вышла из машины, и зябко поежилась — изо рта при каждом вдохе выходил горячий пар, я машинально попыталась отогреть им мгновенно заледеневшие пальцы. Элька не двигалась. Когда я открыла дверцу, и тронула ее за плечо, она накренилась и стала медленно заваливаться на бок.

— Эля! Элечка…

Мой жалобный стон глухим эхом разошелся по округе. Я попробовала подхватить подругу подмышки, но она оказалась слишком тяжелой, и мы едва не упали на землю.

«Она не дышит, ее руки безвольно болтаются, как будто на веревочках. Она мертва, а я держу на руках мертвого человека».

От этой мысли перед глазами замелькали черные пятна. Но я не хотела оставлять ее — просто уйти, даже не попытавшись спасти, вообще ничего не сделав, — это еще одно поражение, очередное доказательство, что я слаба. Даже если Элька мертва, ее нужно похоронить по-человечески, а не бросать вот так в лесу.

Мы двигались очень медленно, каждый последующий шаг давался труднее предыдущего — я явно не рассчитала свои силы и теперь сама готова была сдаться — просто сесть у обочины и сидеть, пока нас кто-нибудь не найдет. От Эльки пахло кровью. Так сильно, что я с трудом сдерживала тошноту. Но деваться некуда — нужно идти вперед. Легко сказать, но как же трудно сделать!