Сан Кипари – Режиссёр смерти: Последний Дебют (страница 7)

Почти сразу их прервал постучавшийся в дверь Сэмюель. Нахмурившийся Стюарт нехотя отстранился и тяжело вздохнул, когда его громко позвали по имени.

– Я сейчас, – сказал он Элле и вышел в коридор.

– Стюарт, пошли завтракать! Там така-ая вкуснятина!

– Хорошо-хорошо… Вы идите, я позже подойду. Я… ещё не все вещи разложил.

– Хорошо!

Скрипач вернулся к поднявшейся с кровати возлюбленной.

– Наверно Марьям меня заждалась, – сказала она. – Я… пойду, хорошо?

– Да, конечно, – с досадой кивнул он.

– Ты только не расстраивайся, вечером я постараюсь к тебе прийти и буду в твоём распоряжении.

– Спасибо, дорогая. Буду ждать.

Они попрощались коротким поцелуем и спустились на первый этаж, по которому разливалась брань хриплых голосов, резавших слух. Сильно похожий на брата усатый Сифон Цербет и темноволосый мужчина в каске рьяно спорили о чём-то, пока Ахерона и Ехид наблюдали за ними, как за скучным фильмом. Влюблённые, решив не обращать на словесную дуэль внимание, зашли в столовую и, наполнив подносы едой, расстались: Элла подсела к подруге, а Стюарт направился к Сэмюелю, Петру и Табибу.

– Ба! Вот и наш романтик! – усмехнулся Радов. – Ну что, как тебе гостиница?

– Неплохая, – хмыкнул Уик.

– Согласен, но-о я бывал в гостиницах получше! Здесь интерьер странный, да и окон нет…

– Тоже мне, сравнил ляшку с пальцем. Это трёхзвёздочная гостиница, а ты нам про пятизвёздочные рассказывал, – сказал Такута.

– Откуда ты узнал, что она трёхзвёздочная? – удивился солист.

– Ахерона сказала! – ответил композитор. – Мы разговорились, и она мне всё-все рассказала про «ТарТар»! А Табиб рядом сидел.

– О как… И что же она рассказала?

– Ну-у, то, что гостиница специально строилась для таких, как мы, и что господин Затейников активно участвовал в её постройке. Говорят, это здание таит в себе множество секретов, но их раскрывать нельзя…

– Потому что любопытным могут нос оторвать, – добавил Табиб.

После завтрака приятели разбрелись по этажам. Стюарт зашёл в комнату и, встретившись с Эллой, приятно удивился.

– Элла?

– У Марьям болит голова, она решила вздремнуть. Теперь я здесь, – улыбнулась солистка.

Они сели на кровать и долго молчали, с нежностью смотря друг на друга. Даже молчание было им приятно, ведь они – вместе, слушают сердцебиенный дуэт и чувствуют прикосновения друг друга.

– Ох, я вспомнил… – первым заговорил Стюарт, сведя брови к переносице. – Я хотел спросить, не знаешь ли ты сюжет этого загадочного мюзикла?

– Хорошее слово: загадочный… А сюжет знаю, но лишь частями, да и то только зачин. Господин Затейников решил сохранить интригу даже для нас, потому напрямую ничего не скажет вплоть до первой репетиции.

– А в чём зачин, если не секрет?

– М-м, насколько я поняла, это история выживания группы людей в брошенной гостинице «Неделя». Это что-то наподобие закрытого детектива: среди этой группы затаился убийца, который каждую ночь выходит на охоту. Задача персонажей – отыскать убийцу и прекратить вереницу преступлений. Я играю супругу известного музыканта, но что дальше предстоит по сюжету этой роли, не до конца понимаю. Завтрашний день должен раскрыть нам все карты.

– Да, надеюсь раскроют… Забавно будет, если этот сюжет вдруг станет реальностью, учитывая, как меня настораживает эта гостиница.

– А ну-ка сплюнь!

Элла засмеялась.

К ужину Стюарт пришёл раньше всех. Он не был голоден, потому поспешно выпил кружку кофе и вышел в фойе, где пересёкся со старшим Цербетом и Сэмюелем. Сифон театрально лил слёзы, громко сморкался, всхлипывал и рассказывал о своей непростой жизни: как над ним издевались в школе, как его чуть не убили в юношестве, как его бросила жена, когда он лежал в больнице с травмой головы, как он долгое время после этого находился в трауре и медленно травил себя алкоголем и проч. Композитор слушал его с неподдельной жалостью и утешающе поглаживал по спине.

– Когда-то нас было трое, трое братьев, трое Цербетов! – поднимал палец к небу охранник. – Но после ужаснейшей автокатастрофы нас осталось двое! Двое! А ведь мы были как трёхглавый пёс: сильные, опасные, многоуважаемые!.. Без Аила мы не так сильны… Горе, горе!..

Стюарт недоумённо застыл в дверях. Возле него зевал Ехид со скрещенными на груди руками. Завидев музыканта, он лениво сказал:

– Вы уж не пугайтесь моего брата. Он немного того… – он прокрутил палец у виска. – …чудаковатый! Мы с ним как палка на двух концах или типа того. Это он после травмы головы таким стал, громким, психованным и о-очень странным. Вот сейчас вы видите, как он лапшой наседает на уши бедному мальчику и неизвестно, когда остановится, да и остановится ли вообще? – неизвестно.

– Думаю, этому мальчику действительно интересна жизнь вашего брата, так что вы не переживайте на этот счёт.

– А я и не переживаю! Пусть болтают, пусть! Брату забава на вечер нашлась, а то его обычно никто не слушает.

Вернулся в комнату скрипач с острым желанием вести дневник, чтобы освобождать перегруженный мозг от мысленных камней. Сев за стол, он вкратце записал события сегодняшнего дня, безуспешно попытался на бумаге сформулировать причины своей тревоги и после с ноющими висками лёг в постель.

– Завтра раскроются все карты… завтра.

Кайдерск, 13 января, 1043 год

Гостиница «ТарТар»: фойе

Время 07:07

К семи часам столовая открылась, приглашая к себе проголодавшихся жителей гостиницы.

Набрав немного еды с фуршета, зевающий Стюарт подсел к возбуждённому Сэмюелю и принялся за скромную трапезу, искоса поглядывая в сторону Эллы и её подруги. Конечно, эти взгляды не ускользнули от счастливого композитора.

– Всё смотришь на свою красавицу? – промурлыкал он.

– Что? Я… А разве это так заметно?

– Очень! Вы двое совсем не скрываетесь, и то мило! Я так рад, что ты наконец-то счастлив! – после небольшой паузы он поднял палец вверх и сказал: – Кстати, я от Ахероны узнал немного о господине Затейникове. Хочешь послушать?

– Давайте.

– Знаешь, почему он так богат?

– М?

– Потому что несколько лет назад у него трагически погиб дядя и оставил ему большое наследство, в том числе особняк в Кайдерске.

– Даже целый особняк…

– Да! И вся свита живёт вместе с ним! А знаешь почему он седой?

– Он седой?

– Ну-у, я его ещё не видел въявь, но поговаривают, что после смерти близкого друга он поседел от горя.

– …а какие волосы у него были раньше?

– Красные, вроде.

– Вам не кажется, что это домыслы сплетников?

– Ну, наша жизнь бывает так удивительна и странна, что я охотно верю в это! Если бы ты умер, я бы тоже поседел от горя.

– Вы и так светлый.

– Стал бы ещё белее! Так что не умирай рано, пожалуйста.

– Я и не собирался.

После завтрака приятели укутались в тёплые одежды и вернулись в фойе, где перед пишущим что-то в блокнот Хайроном толпились их коллеги. Когда все собрались, проводник с блаженной улыбкой воскликнул:

– Доброе утро, дамы и господа! Как вам спалось? – получив несколько положительных ответов, он поднял руку, прося тишины. – Очень рад, что вы все довольны и бодры! Я передам это господину Затейникову, он будет счастлив. А сейчас кутайтесь в шубы, мы отправляемся к Большому театру! Все за мной!

Хайрон вместе с Ехидом Цербетом вывел всех по тоннелю на улицу. У ворот прозябший охранник пожелал всем удачи и вприпрыжку вернулся на пост, а чичироне повёл коллег по редкой аллее к роскошному персиковому зданию с восьмью колоннами и мраморными статуями трёх рычащих львов на крыше – Большой Кайдерский театр.