Сан Кипари – Режиссёр смерти: Последний Дебют (страница 6)
Следуя за синим чичироне, группа подошла к расписному рубиновому автобусу, сложила чемоданы в багажный отдел и расселась по местам: Стюарт сел с Сэмюелем, Пётр с Табибом, а Элла с подругой. Хайрон занял место у водителя и что-то записал в блокнот.
Когда автобус тронулся с места, водитель в сине-фиолетовом костюме задорно воскликнул:
– Добро пожаловать на родину театрального искусства, господамы! Наш путь займёт около двадцати минут. Советую не зашторивать окна и вместо дремоты насладиться видами на наш чудесный город! Надеемся, вам здесь понравится!
По тёмному салону всколыхнулась волна перешёптываний. Стюарт прижался виском к стеклу и закрыл глаза. Глухо стучащее сердце обвили терновые ветви.
Водитель включил радио, – громко запела известная оперная дива под протяжный скрипичный вой:
– Стюарт, смотри! – дёрнул за плечо задремавшего приятеля Сэмюель и указал в окно на вытянутое готическое здание с крепкой каркасной конструкцией и аркбутанами: мощные стены были высечены из бордового камня, длинные окна украшали пёстрые мозаичные витражи, а острые крыши с гранатовыми треугольными камнями на пиках устремлялись к чистым безоблачным небесам. При взгляде на это здание Стюарта пробила дрожь.
Автобус с клокотанием остановился возле здания. Растрёпанный водитель с длинными сиреневыми волосами и округлыми, будто вечно удивлёнными сугилитовыми глазами вышел на улицу и, надев кепку охранника, вместе с Хайроном повёл пассажиров к чёрному ходу в угрожающе-роскошное здание. Отворив тяжёлые врата, он любезно пригласил всех в длинный белый коридор.
– Этот проход нужен, чтобы вас точно никто не потревожил, – пояснил Хайрон и обратил всеобщее внимание на водителя. – Кстати, прошу любить и жаловать – Ехид Цербет, наш водитель и, по совместительству, охранник гостиницы.
Ехид поклонился. Движение возобновилось.
– Выглядишь встревоженным, – обратился к Стюарту Табиб.
– Да. Это место… меня пугает.
– Своими размерами или роскошью?
– И тем, и тем.
Достигнув конца коридора, группа прошла по лестнице наверх к позолоченной разрезной арке и оказалась в широком розовом фойе с мраморным полом и белоснежными колоннами. По левую сторону от входа расположилась просторная столовая, возле неё – кухонька и моечная, а также проход на лестничную клетку. Хайрон подвёл всех к стойке регистрации и представил Ахерону – темноволосую регистраторшу с короткой стрижкой с двумя косичками, обрамлявшими её бледное лицо, и треугольной чёлкой. Тёмная помада украшала лишь её нижнюю губу, а одета она была в бордовый костюм, состоявший из подпоясанной кофточки с красными рукавами и юбки-карандаша. Строго посмотрев на гостей, Ахерона не произнесла ни слова и записала что-то в журнал.
– А также, – продолжил Хайрон, – вас будут охранять наши Цербеты: уже знакомый вам Ехид и его старший брат Сифон. Сейчас они вышли на перекур, но скоро вернутся, и тогда вы можете познакомиться с ними ближе. Но предупреждаю: будьте аккуратнее с Сифоном. Он часто бывает немножко не в себе.
После регистрации каждый получил по ключику с серебряным номерком. Все рассыпались по этажам: Табиб Такута отправился на второй этаж, Стюарт Уик, Элла Окаолла и Сэмюель Лонеро – на третий, Пётр Радов – на четвёртый.
Поднявшись на этаж, музыканты замерли в восхищении: безоконные лазуритовые стены с позолоченными узорами украшали оригиналы картин именитых художников, пол застилали крокоитовые ковры с ромбовидными узорами, с потолка свисали тёмные люстры. По углам стояли чёрные диванчики и стеклянные журнальные столики, а посередине коридора расположился длинный берёзовый стол.
– Как тут красиво! – восторженно воскликнул Сэмюель.
– Похоже Затейникову действительно некуда девать богатства… – хмыкнул Стюарт.
Приятели разошлись по комнатам.
Уик, стянув пальто и устало рухнув на кровать, пробормотал:
– Наконец-то, – и прошёлся взором по своему временному жилищу – светлой, достаточно просторной и уютной комнате. Большую двуспальную кровать с двух сторон окружили угловатый дубовый стол (на котором стояли проводной телефон, ажурная лампа, чайник, широкая тарелка со столовыми приборами, под столом – холодильник), тумбочка и вместительный шкаф. В углу напротив расположилось бордовое кресло с круглым столиком, у двери перед туалетом и душевой – трюмо. Единственное окно затемняла ткань снаружи, что показалось Стюарту странным.
– Снова эта беспричинная тревога… Ладно, пройдёт, – отмахнулся он, поднялся и начал разбирать сумку.
Внезапно раздался траурный колокольный звон, за которым последовал задорный голос:
– Добр-рое утро, дорогие коллеги! На связи Добродей Затейников, ваш режиссёр. Поздравляю с приездом в наш славный театральный город! Надеюсь, ваша поездка прошла замечательно и мои старания не напрасны. Я хотел предупредить вас, что воочию мы увидимся завтра, когда Хайрон покажет вам путь к Большому театру. А сегодня, прошу, отдыхайте и набирайтесь сил, поднимайте театральный дух и готовьтесь к работе! До завтра!
Стюарт удивлённо смотрел на потолок. Не такой голос он себе представлял…
– Нехорошее у меня предчувствие…
Мрачные думы прервал стук, – пришла Элла.
– Можно? – спросила она.
– Да, конечно.
Солистка прикрыла за собой дверь и с позволения присела на край кровати.
– Как тебе гостиница? – поинтересовалась она.
– М… В целом неплохо, но что-то меня настораживает.
– Что именно?
– Без понятия.
Стюарт со вздохом сел рядом. Элла погладила его по волосам.
– Ты мне с самого начала поездки показался встревоженным.
– Да. Сам не понимаю, что именно меня смущает…
Короткий поцелуй обжёг его холодный лоб.
– Я разделяю твою тревогу, но давай не будем на ней концентрироваться. Сейчас нам лучше расслабиться и отдохнуть. Завтра нас ждёт насыщенный день.
– Да, ты права. Спасибо, Элла. Рядом с тобой мне легче.
– Мой хороший, – она поцеловала его в висок и положила голову ему на плечо. – Я хотела кое-что тебе сказать…
– Что такое?
– Ты ведь видел Марьям, мою подругу?
– Видел. Это ведь она в узорчатом синем платье?
– Да, она. В общем… Марьям не очень хорошо относится к темнокожим. Я ещё не говорила ей о тебе и наших отношениях. Боюсь представить, что будет, если она узнает… Поэтому давай пока неделю будем осторожнее при людях, хорошо? Так наши отношения будут более логичны, если мы постепенно их проявим. Позже я ей всё обязательно расскажу, хорошо?
– Хорошо, однако уже многие с поезда знают про нас.
– Ну и пусть, я лишь переживаю за Марьям. Она точно сидит в неведении.
– Хм… А почему она плохо относится к темнокожим?
– В юности её долгое время домогался друг семьи – старый темнокожий мужчина. Когда домогательства грозили перерасти в преступление, она всё рассказала родителям и написала заявление в полицию. Тогда были долгие разбирательства, пока этот человек не уехал из страны. С тех пор она остерегается темнокожих и остерегает меня.
– Ты, надеюсь, не боишься меня?
– А чего бояться? Я тебя люблю, а не боюсь.
– И тебя не пугают наши спонтанные отношения?
– Нисколько. Я всегда верила в любовь с первого взгляда, потому счастлива, что со мной это произошло. Знаешь, я безнадёжный романтик, хоть и пыталась это отрицать. Прямо как ты.
– Я не романтик…
– Снова отрицаешь очевидное.
– М… Если честно, мне поначалу казалось, что ты очень строгая.
– Все мне так говорят, но ошибаются. Я совсем не строгая, даже чересчур мягкая и ранимая, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Скажи, а ты любил когда-нибудь?
– Никогда. Я всегда твердил себе, что эти тёплые чувства мне чужды и я навеки останусь одиночкой, но… «Любовь выскочила перед нами, как выскакивает убийца, и поразила нас сразу обоих», да?
– Да.
Их дыхания смешались. Стюарт с нежностью провёл холодной ладонью по её горячей щеке и осторожно прильнул губами к её губам. Сердце трепетало, живот скручивало от приятного волнения. Элла обвила руками его шею и углубила поцелуй, закрыв глаза.