Сан Кипари – Режиссёр смерти: Последний Дебют (страница 5)
– Нет, не помню. Но, похоже, его покинул близкий человек.
Странный образ выстроился в голове у Стюарта, который он ещё долго пытался осмыслить. Кем был Затейников на самом деле? Какой у него характер? Что за инцидент, после которого он покинул Даменсток? И зачем ему такая большая свита? Однако буйство тревоги укрощала Элла. Элла…
…
Прошёл обед, за ним – ужин. К сожалению, Стюарт не сумел провести вечер с покорительницей своего сердца, ибо с ней ужинала её подруга, потому он, лёжа в постели, зачитывался «Льдом» Винина. Тихо шуршали страницы, один за другим пролетали абзацы, воображение играло со струнами его души. Почти каждое слово отдавалось в его сердце искрой, и улыбка невольно прорезала его губы. Казалось, будто автор хорошо знал такие сердца, как его: холодные извне и трепещущие внутри. И Стюарт узнавал в главном герое себя: замкнутого, подозрительного и такого же не смыслящего в любовных делах человека, что наконец встретил на пути долгожданную звезду. «Влюблён», – писал автор о герое, и скрипач всё больше понимал свои чувства к солистке. Влюблён.
Табиб тоже заметил изменения в ранее хладнокровном соседе, но вслух мысли не озвучивал и лишь загадочно ухмылялся. А хорошо сдружившиеся Пётр и Сэмюель сидели в углу ресторана и вновь обсуждали влюблённость товарища, искоса рассматривая объект его обожания.
– А они даже внешне похожи, – подметил солист. – Я всегда думал, что притягиваются лишь противоположности, а одинаковым людям друг с другом скучно. Не знай я его даму, я бы ставил на блондинку.
– Нет, совсем ему не по характеру… Он любит тишину, а её подруга слишком болтливая.
– Прямо как ты.
– Ну, рядом со Стюартом я стараюсь себя контролировать!
– Oui-oui
Ночь.
Ни кошмары, ни тревога больше не мучили Стюарта, но уснуть ему не удавалось, ибо мысли его занимала Элла. Прижимая книгу к груди, он смотрел во тьму и представлял пред собой её светлое улыбающееся лицо, искрящиеся сладко-медовые глаза и нежную улыбку, ради которой он готов на всё. Повернувшись набок, он вновь и вновь прокручивал в голове сцену своего признания. Ему хотелось скорейшего наступления утра, чтобы за завтраком раскрыть ей свои чувства и получить в ответ смущённое «да». Об отрицательном ответе он даже не задумывался, так как чувствовал, что любовь его взаимна.
«Это безрассудно!» – гудел приглушаемый сердцебиением голос разума. Но он его не слушал. Да, они знакомы лишь день, да, она старше его, да, он ведёт себя как глупый мальчишка, но разве не всё ли равно? Жизнь и так коротка, надо брать быка за рога!
Встав раньше всех, Стюарт в спешке отправился в ресторан и столкнулся в дверях с Эллой.
– Ах, Стюарт! – воскликнула испугавшаяся солистка.
– Извини, что напугал.
– Ничего-ничего… Ты куда-то торопишься?
– Да, к тебе. Я подумал, что могу составить тебе компанию…
– Правильно подумал. Марьям осталась в купе, отказалась завтракать.
– Вот и славно, то есть… Я рад тебя видеть.
Они заказали себе по чашке кофе и заняли привычное место у картины, а после взялись за обсуждение «Льда». Стюарт вернул книгу и с восторгом отозвался о слоге Винина, персонажах и наивкуснейших описаниях, сказав, что книга тронула его до глубины души, а Элла, сияя от счастья, слушала его похвалу, словно хвалили не Винина, а её.
Внезапно прервавшись, скрипач перевёл дыхание и, пристально посмотрев ей в глаза, словно следователь на допросе, спросил:
– Могу я кое-что сказать?
– Конечно, говори.
– Мне хочется быть и с тобой, и с собой откровенным. Эта книга теперь для меня много значит. Знаешь, Винин словно писал про меня, про мою замкнутость, подозрительность, страх выйти из скорлупы… И впервые в жизни я почувствовал, что понимаю себя, – он глубоко вдохнул и выпалил: – И… кажется, я влюбился. Нет, не так, это звучит слишком просто и странно… так, так… да, так! Именно! Пожалуйста, послушай меня до конца. Я… я хочу сказать… я бы никогда не подумал, что это случится со мной. Со мной! Я не думал, что испытаю это глупое чувство, что вообще когда-либо влюблюсь, тем более с первого взгляда, но сейчас я сижу и краснею перед тобой, как мальчишка. Я был не прав: это оказалось вовсе не глупым чувством, а очень серьёзным и… не знаю, какие мне подобрать правильные слова… да и есть ли тут правильные слова? В общем… я тебя люблю.
Бледное лицо с каждым произнесённым словом пунцовело. Элла не сразу ответила на его признание, задумалась, словно взвешивала каждое следующее слово. В глазах её мелькнула неуверенность.
– …если ты откровенен со мной, я тоже буду откровенна.
Её слова повисли в воздухе, как первые капли перед грозой.
Стюарт замер, посерел. «Неужели отказ?..»
– Ты мне очень мил и… кажется… твои чувства взаимны. Когда мы впервые встретились, – это было странно, – я даже не успела ничего о тебе подумать, а сердце уже откликнулось, будто я встретила близкого человека. Я тогда решила, что обязана поговорить с тобой, и это было не случайное желание, а душевный порыв, необходимость. Я чувствовала, что если мы не поговорим, я задохнусь, иссякну… – их глаза встретились. – Но, как видишь, это свершилось, чему я несказанно рада. Но всё же… я переживаю.
– О чём?
– Мне уже тридцать один. Ты молодой ещё, неопытный… – она усмехнулась. – Не знаю… Не стану ли я для тебя лишним грузом? Я ведь…
– Возраст – не помеха! – прервав её, воскликнул он и в смущении прокашлялся. – То есть… я люблю тебя такой, какая ты есть.
Стюарт накрыл своей холодной ладонью её тонкие тёплые пальцы и легко сжал их. Элла посмеялась.
– Как странно! Мы знакомы всего лишь день, а ты уже признаёшься мне в любви! Мне, незнакомке из поезда… И я тоже хороша, призналась незнакомцу. До сих пор не верится…
– Да, это всё будто странный, но приятный сон… Я всегда считал, что любви с первого взгляда не существует, а сейчас сам признался незнакомке. Смешно, странно, но так хорошо… Я теперь самый счастливый человек на свете.
– А я – самая счастливая женщина… Неужели тебя и вправду не останавливает разница в нашем возрасте?
– Нисколько.
– А то, что мы почти не знаем друг друга?
– Это тоже не проблема! У нас есть много времени, чтобы узнать друг друга. Всё-таки, теперь мы коллеги.
И он, взяв её ладонь, коснулся губами белых костяшек.
Изумлённые Сэмюель и Пётр наблюдали за представшей пред ними картиной.
– Надо же, они знакомы лишь день, а уже признание! – шептал Радов. – Никогда не видел ничего подобного в жизни, лишь в романах!
– Я тоже… – кивнул Лонеро. – Кажется, они даже не замечают, что вокруг собралось много людей.
– Влюблённые, что с них взять?
Они переглянулись.
Ужин.
Придя в ресторан, Стюарт надеялся провести время с возлюбленной, но с досадой увидел рядом с ней подругу, заказал себе борщ, чай и со вздохом подсел к соседям за стол.
– Только борщ? – удивился Лонеро.
– Мне не хочется есть, – ответил Уик.
– Сыт любовью, да? – усмехнулся Такута. Скрипач вперил в него смущённо-хмурый взгляд.
– Ну, – улыбнулся Радов, разливая всем, кроме несовершеннолетнего композитора, шампанское, – давайте выпьем за твоё счастье, Стюарт! Мы уже всё слышали. «Возраст – не помеха»…
– Вы подслушивали?!
– Ну, вы так громко говорили о своей любви, что невольно прислушаешься! Не думал, что ты сможешь так смело заявить о своей любви незнакомой даме. Я не осуждаю, нет, я, наоборот, восхищён! Это сколько смелости надо иметь…
– Да хватит!
– Засмущался, – смеялся Табиб. – Ладно-ладно, больше не будем вгонять тебя в краску. Давайте выпьем за любовь!
– Да, за любовь!
И все, включая Лонеро с яблочным соком, подняли бокалы, звонко чокнулись и залпом опустошили их.
Следующим утром поезд остановился в Кайдерске.
Глава 2: Кайдерск
– Итак, дамы и господа, – собрав всех перед помпезным вокзалом, сказал Хайрон, – сейчас мы отправимся в гостиницу «ТарТар», куда вас всех заселят. Эта необычное и весьма уютное место подготовлено специально для приезжих актёров господина Затейникова и находится в недоступном для простых обывателей месте, дабы вы могли полноценно отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. Уверен, вам там понравится. А теперь прошу вас следовать за мной.
Стюарт тихо хмыкнул, когда услышал шутку от мужика в каске про то, что они «отправляются в тартарары», и встревоженно нахмурился при взгляде на хищный оскал Хайрона.