Сан Кипари – Режиссёр смерти: Последний Дебют (страница 3)
– Не знал.
– Теперь знаете.
– А вы, кажется, знакомы с этим городом. Можете рассказать, что он из себя представляет?
– Я родился в Кайдерске, конечно, могу рассказать о нём, – слабо улыбнувшись, он сел и скрестил руки на груди. – Кайдерск был основан в шестьсот шестьдесят шестом году Апостолом I и в том же году основал там самый большой театр во всей Яоки. Следственно, в Кайдерске более развито театральное искусство, чем в иных городах, и многие профессионалы стремятся переехать туда. Именно в Кайдерск всегда съезжалась вся знать, чтобы насладиться разножанровыми постановками, балетами, операми или мюзиклами. Поверьте, там есть всё на любой вкус и цвет! Даже Гальгены, основатели Даменстонского театра, родом из Кайдерска.
– Ого! – воскликнул опустивший к ним голову Сэмюель, испугав Стюарта. – А вы много знаете! Я в восторге!!
– Спасибо, Сёма, – усмехнулся доктор. – Но я не представился. Меня зовут Табиб Такута, я – доктор. Господин Затейников попросил меня приехать для вашей моральной и физической поддержки. Будем знакомы.
Он пожал им руки и по просьбе Сэмюеля продолжил исторический рассказ о своей горячо любимой родине.
Повествование это продолжилось вплоть до раннего утра, пока музыканты не погрузились в сон. Табиб замолк и уже с улыбкой продолжил решать судоку. Спать ему не хотелось.
…
Жгучий мороз глубоко царапал синие щёки. В сощуренных глазах рябило от резей в животе, а в ушах тянулся тихий, настойчивый звон. Каждый вдох ощущался битым стеклом в груди. Пальцы немели, и он старался сжимать их в кулаки, чтобы хоть как-то согреться. Казалось, каждую мышцу тянуло. Тело требовало энергии, которой давно уже не было. Голова шла кругом от грызущего внутренности холода.
«Час прошёл, два… Сколько я здесь хожу? Этот бесконечный лес скоро сведёт меня с ума!»
Стюарт шёл по заснеженной дороге, босой, одетый лишь в белое льняное платье. Ноги увязали в кусающем стопы снегу. Идти с каждым шагом становилось невыносимо тяжело, он почти слепнул от боли, но останавливаться нельзя, – вдруг скоро покажется то, что он ищет? Но что он ищет? Он не понимал и продолжал путь вперёд, осматриваясь, но ничего, кроме нескончаемых голых стволов, не видел.
Он был готов рухнуть наземь, сдаться беспощадной природе, но – о, чудо! – вдалеке показалась тёмная дверь с ярко-зелёной табличкой выхода – то, к чему он так упорно шёл все эти томно тянущиеся часы! От радости Стюарт потерял рассудок и почти бегом устремился к выходу, не обращая внимания на боль и кровавые следы, которые шлейфом тянулись за ним. Однако заветная дверь не приближалась, а наоборот отдалялась, и, сколько бы он ни бежал, он не мог достичь цели, постоянно спотыкаясь о притаившиеся в сугробах ветви. Споткнувшись в десятый раз, он увидел, что ветвями всё это время были бледные руки, тянущиеся из недр земли. Ужас обуял его, и он вновь устремился к выходу, который продолжал отдаляться. Истощённый, он потерял всякую надежду на спасение, рухнул навзничь и закрыл глаза. Голод тянул внутренности. Сознание туманилось.
…
Стюарт страшно закашлялся, резко сел на постели и испуганно осмотрелся. Табиб недоумённо уставился на него, отложив судоку.
– Что случилось?
– А?.. Да так, – придя в себя, отмахнулся Уик. – Дурной сон.
– Не к добру дурные сны в поездах.
– Не знаю… наверное… Сколько времени?
– Только полседьмого, можешь дальше спать.
– Не хочу.
– Расскажешь, что тебе приснилось?
– Зачем?
– Я немного разбираюсь в символике снов, может, подскажу, что означает тот или иной предмет.
– Спасибо, не надо. Я не суеверный.
– Как скажешь.
– Я… я лучше пойду позавтракаю.
– Хорошо. Приятного аппетита.
Заправив рубашку в брюки, поправив помявшееся жабо и накинув жилет, Стюарт вышел в коридор и испугался вида на мрачный лес.
«Просто дурной сон…»
Он мотнул головой и, оставив позади пару коротких вагонов, прошёл в полупустой ресторан.
Полупустой вагон-ресторан пропах корицей и кофе.
Людей было совсем немного: за дальним столиком расположилось двое мужчин – крупный седой господин и темноволосый мужик в военной каске, а у двери сидела парочка, состоявшая из тонкой статной женщины, похожей на чёрного лебедя, и её возлюбленного со странными изумрудными глазами и закрученными в большие кудри персиковыми волосами. Но первым, что бросилось в глаза Стюарту, был столик, где в гордом одиночестве сидела Элла Окаолла. С маленьким стаканчиком эспрессо он подошёл к ней и, подавляя робость, спросил:
– Можно подсесть?
Элла холодно посмотрела на него и кивнула.
Около четверти часа они просидели в молчании, пока Стюарт не взглянул на тонкую бирюзовую книгу возле её тонкопалой ладони.
– Что читаете?
– «Лёд» Винина.
– О-о… э-э… впервые слышу эту фамилию…
Женщина тут же просияла:
– Да? Тогда советую ознакомиться с его творчеством! Обещаю, не пожалеете! Винин невероятно романтичный и душевный писатель, а таких в наше время не так уж и много, к сожалению. Но именно его читать – одно удовольствие! Все его истории имеют хороший конец и язык у него изящный, лёгкий, чёткий, льётся, как чудесная песня! Знаете, читать про страдания очень тяжело, потому я не особо люблю нашу мрачную классику в целом. Страдать я могу и сама, не вижу смысла страдать и при чтении, что я считаю отдыхом, а не тяжкой рутиной… – она запнулась, прижала палец к губам и густо покраснела. – Извините, я слишком разговорилась…
– Нет-нет, продолжайте! Мне нравится вас слушать. Вернее, в целом слушать мне нравится…
Глаза под пышным пушком ресниц сверкнули янтарём, на бледных губах заиграла смущённая улыбка. Сердце пропустило удар.
– Я Элла Окаолла.
– Я знаю, то есть… я… а я Уиарт Стюк, нет, постойте…
Элла тихо посмеялась. Стюарт мотнул головой, пригладил волосы и отчеканил:
– Я Стюарт Уик.
– Будем знакомы, господин Уик.
– П-просто Стюарт.
– Хорошо, Стюарт. Тогда я просто Элла, – она очаровательно наклонила голову. – Кажется, вы чем-то взволнованы.
– Вам кажется, я-я абсолютно спокоен… Я всего лишь немного… удивлён.
– Удивлены? Чем?
– Я не ожидал встретить здесь настолько милого человека… Ну, вернее, вы милая в плане общения, а не то, что вы могли подумать… то есть нет, вы милая и внешне! Э… я запутался, подождите…
Ласковый смех коснулся его слуха, и юноша сконфуженно прокашлялся, истинно не понимая, почему его мысли разбегаются в разные стороны. Никогда, никогда в жизни он не чувствовал себя так неуверенно и глупо!
– Не переживайте так, я не кусаюсь, – она подпёрла щёку кулаком. – Вы тоже очень мил, Стюарт, особенно когда смущаетесь.
– С-спасибо… – его голова качнулась, и шёпот слетел с поджатых губ: – Странно, это всё так… странно…
– Что именно?
– Не знаю даже, как объяснить… Я обычно держу себя под контролем, но сейчас… В общем, не важно. Лучше расскажите что-нибудь о себе.
– Даже не знаю, что рассказать… Если возвратиться к литературе, то я выделила для себя любимую троицу: ранее упомянутый Винин, Тарас Байдовский и Узэг Ном. Если говорить об увлечениях, то иногда балуюсь живописью и, когда есть настроение, играю на флейте. Правда, таланта у меня нет ни к тому, ни к другому, но мне просто нравится сам процесс работы. А теперь ваша очередь.
– А я… я попал сюда совершенно случайно. Я скрипач, и господин Лонеро решил меня взять в помощники.
– Господин Лонеро – композитор?
– Да, именно.
– Я много слышала об этом юном гении. Значит, вы ему нравитесь.
– Мы хорошо дружим, поэтому он предложил мне поехать.
– Даже так… Всегда восхищалась музыкантами, особенно скрипачами. Это ведь какой талант надо иметь, чтобы овладеть таким капризным инструментом? Вы ведь с детства занимаетесь музыкой?