Сан Кипари – Режиссёр смерти: Последний Дебют (страница 13)
– У меня есть хорошие успокоительные. Тебе дать?
– Нет, это не поможет! Почему меня никто здесь не понимает?
– Потому что твои слова фантастичны, Стюарт. Скажи об этом Пете или Сёме, они посмеются и скажут то же, что и я.
– И ты тоже надо мной смеёшься.
– Нет, я обеспокоен твоим состоянием, а вовсе не смеюсь. А что говорит Элла?
– Она… да, она тоже чем-то обеспокоена и это уже знак того, что здесь явно что-то не так.
– Мне кажется, она за тебя беспокоится, а не за это место.
– …ладно, тут ты снова прав. Элла мне тоже не верит, хоть и утешает.
– Поспать тебе надо.
– Может и надо. И всё же… я докажу вам, что это место странное и Затейников – психопат! Знаешь, что он мне сказал при нашей первой встрече? Что ему нравится вид крови! И также он не любит животных, а это – нехороший знак.
– И? Он же не убивает их.
– Ты уверен в этом?
– Ну, может, у него аллергия на них или ещё что-то. А если честно, если выбирать между тобой и господином Затейниковым, психопатом мне кажешься ты.
– Что? Я…
– Всё в порядке?
Мужчины обернулись, – в дверях стояли взволнованные Сидиропуло и Лонеро.
– …да, всё в порядке, – бросил Стюарт и, поднявшись со стула, посмотрел на встревоженного Ванзета. – Не будьте пессимистом и лучше радуйтесь тому, что увидите свою пьесу на сцене.
Скрипач протиснулся меж ними и ушёл в свою комнату.
– С-спасибо большое, я буду стараться! – крикнул ему вослед смутившийся драматург и обратился к композитору – Кто это был?
– Мой вечно нервный, но добрый друг, – ответил Сэмюель и посмеялся.
Прошёл очередной репетиционный день.
Стюарт и Сэмюель не чувствовали себя сильно уставшими, так как их отпустили с репетиции пораньше, и они по инициативе скрипача решили посетить местный ресторан «Беляш», прославленный наинежнейшей выпечкой и искусными блюдами с театральными названиями. Заказав себе омлет «Гамлет» и пирог «Вишнёвый сад», восторженный Сэмюель сразу приступил к трапезе, а Стюарт, всё ещё ожидавший торт «Багровый остров» и суп «Пять вечеров», внимательно наблюдал за парой с соседнего столика и вслушивался в их разговор. Перед ним лежала записная книжка, в руке дрожала ручка.
Он оценивающе прошёлся по высокой скуластой женщине с чёрными, как глубокая ночь, прилизанными волосами, собранными в густой хвост мелкими кудрями, высоким лбом, украшенным изумрудной тикой, мутными обсидиановыми глазами, подчёркнутые тёмными тенями, вздёрнутым вытянутым носом, тонкими губами и длинной шеей с круглой изумрудной подвеской. Внешне она походила на грациозного и статного лебедя, не хватало лишь размашистых крыльев за её спиной. Тонкую фигуру её подчёркивало бархатистое чёрное платье с рукавами фонарями, ноги – сапоги с высокими зелёными каблуками. На рейле висело её малахитовое пальто с охристым мехом на вороте, рукавах и подоле.
Напротив Лебедины сидел её возлюбленный – Адам Баридоль, чем-то вечно взволнованный человек с широкой улыбкой, прорезающей тонкие губы, странными хромдиопсидовыми глазами (правый зрачок был намного больше левого), моноклем, густыми широкими бровями и объёмными персиковыми завитками до плеч, обрамляющих его потное розовое лицо. На нём висел тёмно-зелёный пиджак с маленькими лацканами и длинными рукавами-фонарями, белую рубашку с маленьким золотистым жабо на изумрудной броши, кильт с жёлтым широким поясом и коричневые туфли. Над пальто его невесты висел его большой белый берет с тремя круглыми изумрудами.
– Стю, что ты делаешь?
– Изучаю наших коллег.
– Но… зачем ты лезешь в их свидание? Ты же их подслушиваешь, да?
– Да, потому что они говорят не о чём-то романтическом, а о Затейникове! Они, как и я, считают, что что-то здесь не так!
– Но что может быть не так?
– Да всё! – воскликнул Стюарт, когда ему принесли его заказ. Официант испуганно вздрогнул и поспешил уйти. – Нет, господин Лонеро, мне вообще не нравится наша авантюра.
– Какая авантюра?
– Вся эта поездка. Мне всё вокруг кажется подозрительным, странным и… неправильным. Всё, всё здесь неправильно и…
– Но как же Элла? С ней тоже что-то не так?
– Да, то есть, нет! Н-не упоминайте Эллу…
– Эх, Стю, мне кажется, ты слишком нервный. Всё же хорошо! Расслабься и лучше думай о работе, иначе сойдёшь с ума от постоянного напряжения. Может, тебе стоит пропить курс успокоительных? У Табиба, вроде, они должны быть…
– Нет, не надо! – он проткнул торт вилкой и нахмурился, когда по тарелке лужей крови разлился бордовый крем. Кровь, как розы, острые, красные… – Господин Лонеро, разве вас не смущает Затейников?
– Нет, ни капельки. Да, может, он немного странный, но это из-за обстоятельств. У него же умер лучший друг, потом умер любимый дядя и после этого он стал немного… нервным. В остальном он в порядке: добрый, отзывчивый, поддерживающий. Никогда не кричит, спокойно всё объясняет.
– Нет, он… – Стюарт прорычал, поджал губы и сжал вилку. – Нет, вы не правы! Здесь явно что-то не так и я обязан узнать, что! Затейников мне не нравится, свита его – тоже! И я вовсе не сумасшедший, как вы с Табибом думаете! Послушайте Грацозину с Баридолем и… я!..
Он порывисто встал на ноги и хотел добавить что-то ещё, как вдруг его схватили за жабо и влажно поцеловали в щёку. Лебедина с усмешкой посмотрела на изумлённого Стюарта.
– А подслушивать нехорошо, малыш, – горячо прошептала она, обняла улыбающегося жениха за руку и ушла, оставив скрипача гореть со стыда и смущения.
Сэмюель посмеялся:
– Ха-ха, ты тоже попался! Госпожа Грацозина очень любит целоваться.