18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Сан Кипари – Агнец (страница 7)

18

– Хорошо, что не отвлекаю! А я тут пирожки испёк и всех угощаю. Не хотите? – спросил волк.

– Хотим! – медведица попробовала один пирожок и взвизгнула от удовольствия. – Какая вкуснятина! Ты всегда был невероятнейшим пекарем, Вольфи!

Агнец тоже попробовал пирожок с картошкой, поблагодарил покрасневшего мужчину за угощение и предположил:

– Дайте-ка угадаю… Вы были пекарем?

– Да, угадал: у меня в своё время была пекарня. Я, как и сейчас, жил по соседству с Урсой…

– И каждый день угощал нас различными пряностями, – добавила Урса, разлила суп в чаши, поставила их на стол перед мужчинами и сама села за ужин. Вольф и Агнец поблагодарили её и принялись за еду.

– Да, были времена… – с ноткой печали вздохнул волк. – Помню, как вы с Виэлем в ответ готовили мне супы и приносили в обед, пока я работал.

– Конечно! Мы так выражали любовь к тебе и заботились о твоём здоровье. А ты не ел, не спал, совсем обнаглел! Ты тем ещё трудоголиком был и остаёшься им.

– Не спорю, но и вы с Виэлем трудились, не покладая рук. Они вместе содержали библиотеку, путешествуя по городам, и собирали различную литературу, дабы привезти её в нашу глушь и учить всех грамоте! – уточнил для Агнца Вольф.

– Ого, библиотека! – удивился юноша. – Удивлён, что не филин её содержал.

– А Ноктуа работал и у нас, и в школе, куда мы доставляли учебники, – сказала медведица. – Так что он тоже внёс большой вклад в наше дело.

– Никогда не мог найти общий язык с этим чёрствым пнём, – пробубнил волк, скрестив руки на груди. Кажется, он немного ревновал.

– Ну да, Ноктуа сложный по характеру, но это не умаляет его добродушия. Ученики очень любили его, хоть и боялись.

– Как говорится, хороший преподаватель не значит хороший учитель…

– Да ладно тебе, вы с Ноктуа ещё подружитесь.

– Ага, уже сто лет не можем сдружиться!

– Я думаю, вы правда наладите контакт, – сказал Агнец, подперев щёку кулаком. – Я так чувствую, а мои предчувствия, зачастую, сбываются.

– Пф-ф! – волк внезапно блаженно улыбнулся. – Слушай, Урса, милая моя, а помнишь тот случай, когда Виэль ногу сломал?

– Конечно, помню! Мы тогда с тобой вместо Виэля поехали в Кайдерск за книгами…

Агнец ещё долго слушал воспоминания зверей, задавая вопросы и всё больше узнавая о своей новой семье. Так он узнал, что Вольф и Урса познакомились, когда случайно разговорились в только-только открытой пекарне волка (они с Виэлем были первыми посетителями); узнал, что у Вольфа никогда не было жены, зато был приёмный сын Вафлёнок, что должен был пойти по стопам отца, однако умер во время пожара вместе со всеми поварскими книгами, которые писал сам Вольф; узнал, что Овис и её старший брат Ариен раньше были обычными пастухами, которые спасли оставшихся зверей от пожара, укрыв в своём крепком доме, и за свою рациональность они стали предводителями стаи. Вернее, предводительницей стала Овис, а Ариен – её правой рукой.

– А проклятье вообще снимается? – спросил Агнец. Звери в трауре покачали головой.

– Наверное. Ну, мы надеемся. Овис говорит, что ответа пока нет, однако мы активно пытаемся разузнать о проклятии больше, – ответил Вольф.

– И ничего нового не узнали?

– Пока нет.

– А если я помогу вам узнать, вы меня убьёте?

– Почему ты так отчаянно жаждешь смерти? – с беспокойством вопросила побледневшая Урса.

– Честно, сам не до конца понимаю. Просто… Я уже не вижу никакого света ни в настоящем, ни в будущем. Словно моя душа умерла, а оболочка, то есть тело осталось на этом свете. Меня мало что радует, и я даже не понимаю, почему. Что со мной стало? Самому бы узнать…

– Какой ужас, – побледнел с медведицей Вольф. Кажется, мысли и разговоры о смерти до одури пугали его.

– Мальчик мой… – она погладила его по белоснежной головушке и обняла. Агнец прижался к ней и тоже крепко обнял её, ощутив небольшой огонёк, что загорелся в его душе.

Неужели наступил час его воскрешения?..

Глава IV. Кошмар первый

Часы показывали полпервого.

Вольф вернулся в свой дом, попрощавшись и оставив зевающих Урсу и Агнца за столом.

– Ну что, малыш, пришла пора ложиться спать, – потрепала его по голове медведица и поднялась с места. – Пожар съел большую часть нашего с Виэлем дома, и из четырёх комнат осталась только эта. Я посплю сегодня на полу, а ты – на кровати.

– Протестую, – решительно поднялся с места вслед за ней Агнец. – Я буду спать на полу. Вы – женщина, тем более старше меня, вам нельзя ложиться на пол, притом холодный. И никаких отказов! Я настаиваю.

– Ох, малыш Агнец… Если хочешь… Но, главное, не замёрзни… – смутилась Урса. Вытащив из шкафа толстое одеяло, она протянула его Агнцу и велела укутаться в него. Помимо одеяла она дала ему один из своих свитеров и небольшую розовую комковатую подушку.

Агнец снял костюм с бабочкой, оставшись в одной рубашке, надел свитер, сложил одеяло напополам, разулся, положил его на пол вместе с подушкой и завернулся в него почти с головой. Сразу ощутилось, как холод покидает все члены и становится приятно, тепло…

Урса по-быстрому переоделась в длинное тёплое ночное платье, потушила свет и легла в постель.

– Спокойной ночи, малыш Агнец, – с любовью в низком голосе сказала она.

– Спокойной ночи, матушка Урса. Спасибо вам за всё.

– Не за что! Мы все тебя очень любим.

– А я вас люблю. Очень люблю.

И с счастливой улыбкой наш герой погрузился в царство сновидений.

Пятое августа, тысяча сорок четвёртый год. Матушка Урса любит меня и почти считает своим родным сыном. Отец Вольф по уши влюблён в неё и всячески заботится о ней, но матушка даже не догадывается о его сильных и по-детски невинных чувствах. Кажется, я вижу то, чего не должен видеть. Кажется, я нахожусь в месте, где не должен находиться. Кажется…

Румяное лицо синеет от нехватки воздуха. Сосуды лопаются и белок становится ярко-красным.

Крепкие зубы впиваются в плоть, раздирая её. Я слышу, как красная вода бежит по сосудам и постепенно утрачивает свою жизненную энергию.

«Я знаю, ты пришёл сюда по моему зову и будешь следовать моим указаниям», – раздался мерзкий смешок.

Открыв глаза, я не понял, где нахожусь. Вокруг была кромешная тьма; хоть глаза выколи, ничего не видно! А открыл ли я вообще глаза?..

Подняв руки, я наспех ощупал своё лицо. Глаза открыты, я даже случайно ткнул в хрусталик пальцем и айкнул. Но где я? Почему тут так темно?.. И ничего не слышно, будто я нахожусь в замкнутой клети.

Собравшись с остатками мыслей и подавив в теле дрожь, я стал ощупью продвигаться вперёд со страхом споткнуться и упасть. В голове гудела каша из разнообразных отрывочных фраз, пока фразы эти не погнали прочь страшные видения. Моё воображение рисовало мне выпотрошенные животные тела, склизкие простреленные мозги, гниющие потроха и бисер разноцветных глаз… Бр-р! Никогда бы не подумал, что моё воображение способно так красочно вырисовывать гадости и мерзости, да настолько живо, что к горлу подступала страшная тошнота. Подавив рвотный рефлекс, я пошёл дальше, пока не ударился лбом о стену, которой даже не было видно. Или это?..

Я поднял взгляд и, к своему ужасу, столкнулся лицом к лицу с самим собой. Вернее, это было чудовище в моём обличии, что злобно улыбалось мне острыми, как у акулы, зубами и безумными жёлтыми глазами. Я с криком отпрянул от своего двойника и пошатнулся, подобно хрустальной вазе. Тело моё ощутило невесомость, как только чудовище растворилось во тьме, и непроглядная тьма долгое время маячила перед глазами, пока над головой, ослепив меня, не зажглась большая люстра, украшенная пластмассовыми свечами и каплевидными стеклянными висюльками. Вскоре из-за тумана света я увидел во главе длинного стола свою безликую мать: у неё не было ни глаз, ни носа, только накрашенный красный рот, искривлённый в приветливой улыбке. Она что-то говорила многочисленным гостям, что поднимали кверху бокалы шампанского, однако я ничего не слышал, сидя напротив неё в другом конце стола с вилкой и ножиком в руке. Передо мной блестела пустая тарелка, в воротник рубашки над галстуком всучена белоснежная салфетка. Я был готов к трапезе, но вместо блюд стол украшали гнилые животные головы, над которыми в вальсе кружили шумные мухи.

Внезапно стол с гостями и мерзостями исчез, а материнский шёпот обжёг кожу на шее:

– Не доверяй никому, ничего не требуй, не чувствуй ни к кому привязанности, уж тем более любви, но и не будь мрачен и закрыт. Никому не груби, никому не вреди, ни с кем не спорь, не доставляй проблем и хлопот, веди себя прилежно. Не выделяйся, будь как все, но и не будь серой мышью. Никогда не задирай нос, но и не забивай себя в угол. Когда общаешься с людьми, шути, но не слишком часто и не грубо, делай комплименты и улыбайся, потешь самолюбие знакомых, но не лебези и не выдавливай из себя свою привычную лыбу. Делай то, что я говорю, слушай свою мать и не прекословь, тогда заживёшь счастливо и будешь идеальным человеком. Обществу нужны идеальные люди, ты же таким станешь. Ты уже такой, Агнец, мой малыш.

Я поморщился. Ненавижу, когда она меня так называет. Ненавижу, когда указывает мне, кем быть. Я всегда хотел быть собой, а не следовать этим проклятым устоям!

– Я не хочу быть идеальным, мама.

– Я тебе что сказала?! Не спорь, не прекословь, делай то, что должен, нет, обязан. Сейчас придут гости, встреть их как подобает.