Сан Кипари – Агнец (страница 5)
Волк Вольф стал мужчиной с серыми колючими бакенбардами, охотничьими янтарными глазами, волчьими ушами, короткой стрижкой серых волос, где виднелся проблеск белоснежных прядей седины, и волчьим хвостом, торчащим из-под рубашки. Одет он был в серый костюм с мехом, чёрным галстуком, белой рубашкой и замызганные грязью чёрные лакированные туфли.
Агнец перевёл взор на остальных зверей, осматривая их диковинную наружность, но особенно его привлекала маленькая девушка, сидевшая во главе на высоком пне. Это была овечка с белоснежными пушистыми волосами, похожими общей формой на листву, маленьким округлым носиком, белым веером густых ресниц, пухленькими губками, округлыми бровками и овечьими ушками. Одета она была в меховую кофточку с рукавами-фонарями, коричневый корсет, удивительно белые перчатки, меховые шорты и цвета слоновой кости колготы с красными сапожками.
– Овис, мать и глава наша! – с поклоном обратились к ней запыхавшиеся медведица и волк.
– Да, дети и друзья мои? – ласковым голосочком вопросила их овечка.
– Мы встретили человека, хотели на него напасть и истерзать, чтобы, наконец, принести нашей семье драгоценную добычу, – сказал Вольф.
– Но он оказался очень, очень страшным человеком! – продолжила Урса.
– Что же в нём страшного? – удивилась Овис.
– Это был самый настоящий самоубийца! – в ужасе вскричали звери.
Все громогласно ахнули, словно услышали новость о чьей-то жестокой смерти. Однако Овис осталась хладнокровно-спокойной, нахмурила свои бровки и тем самым лицо её стало суровее.
– У нас нет мяса, то есть нет еды, дети и друзья мои, – строго начала она, – нам нужно хоть что-нибудь, чтобы поесть, иначе мы совсем исхудаем и помрём от голода! Принесите этого человека, даже если он самоубийца! И большой ли он по разм…
Она не договорила, так как словно по зову криво ухмыляющийся Агнец с распростёртыми руками вышел в свет, явив себя ещё более напугавшимся зверям.
– Вот он я, звериные люди! – засмеялся он, прокрутился вокруг оси и обратился ко всем пристальным взором пустых, будто мёртвых остекленевших глаз.
Все закричали: мелкие зверьки попрятались за большими, а те, кто находился рядом с Агнцом, скорее отбежали, словно обжигались об него. Всем стало жутко страшно от отчаяния, что зловещей аурой витало вокруг безумного самоубийцы, и никто не решался даже взглянуть на него. Даже Овис смертельно побледнела, и глаза её округлились от шока.
– Самоубийца! – взвыл Вольф. Но коварное любопытство взяло над ним верх, и он осторожно подошёл к человеку, коснувшись когтистой лапой его щеки. Агнец не двинулся и ещё сладостнее улыбнулся, словно говоря: «Давай, растерзай меня!»
– Почему вы боитесь, почему не нападаете на меня? – с печалью в голосе спросил Агнец спустя пару минут, однако ответа не последовало. Тогда он вытащил из сумки пакеты с большими кусками сочного мяса и поставил их на поваленное дерево с дощечкой, играющее роль стола. – Я принёс вам мяса. Насколько я понял, вам его не хватает.
– Зачем ты даруешь нам мясо, человек?.. – спросила огорошенная Овис.
– Я принёс его, чтобы вы по запаху меня обнаружили и, ну там, растерзали, убили, сожрали, в конце-то концов, но убивать вы меня, почему-то, не собираетесь!
– Потомуху что самоуху-бийц мы не уху-биваем! – вскричал филин Ноктуа.
– Но ведь для вас это – бесплатный источник мяса! – не унимался Агнец. Он всё больше разочаровывался в своей удаче на смерть. – Если я дам вам мясо, вы, наконец, убьёте меня? Я могу принести вам ещё мяса, только умоляю, убейте меня!
– Почему ты так отчаянно желаешь умереть? – спросила Овис. Ей было страшно смотреть на обезображенное лицо отчаявшегося самоубийцы, но в то же время в её белых глазах вспыхнул огонёк любопытства, ибо впервые в жизни она видела такое равнодушие к жизни у человека.
– Потому что я так решил.
– Что ты решил?
– Я понял, что жизнь моя – скучна и ничтожна. Я чувствую, мои дни сочтены и прошу вас убить меня, ибо умереть сам я никак не могу, сколько бы ни пытался. И не из-за страха перед смертью я не умер, а из-за череды неудач. Смерть, кажется, никак не хочет меня приютить к себе…
– Значит, – начала медведица Урса, – твоя судьба не умирать, а жить!
– Моя судьба – умереть, потому что я больше не выношу жизни! Мне даже просыпаться и открывать глаза в тягость, понимаете? Что уж говорить о еде и движении!
– Но ведь у вас, людей, есть богатства, деньги, власть! Почему бы не жить ради денег? – спросила его лисица Вульпес.
– Деньги для меня – ничто, даже несмотря на то, что благодаря ним я жил сытно и в какой-то мере счастливо. Зарабатывал я не шибко много, но мне хватало на еду и кров. Удивительно, однако деньги меня совсем не соблазняют.
– А семья? – вопросил лось Эльк.
– Я – обуза для семьи. Надеюсь, мама так же считает, потому что я действительно бесполезный и ни на что не годный человек, который ничего не может, кроме как портить листы. Кусок мяса с ртом и желудком – вот, кто я на самом деле.
– А как мама считает?
– Я не знаю.
– Но разве ты не разобьёшь ей сердце своей смертью?
– Нет, я в этом уверен. Погорюет и отпустит воспоминания обо мне, делов-то.
– А как же пг’иг’ода и… и вода?! – воскликнул шокированный его словами картавый бобр Касторий. Казалось, что его челюсть отломится и упадёт на землю.
– Природа – это, конечно, красиво и могущественно, но это не тянет на смысл жизни. Да, творцы, как я, часто берут вдохновение на фоне природы, пишут ей оды и восхваления, но даже это вдохновение покинуло меня, оставило на растерзание бессмысленной жизни. Ни вода, ни природа меня более не интересуют.
– А спорт?! – единогласно вопросили сестрёнки зайчиха Лепус и ежиха Эричиус.
– Я не спортивный, хоть и пытался спортом вернуть себя к жизни, однако ничего не вышло. Кажется, спорт совсем не для меня, да и как он поможет справиться мне с недугом, что кирпичом свалился мне на голову? Верно: никак.
– Но что насчёт тайны жизни? Почему мы живём? Ты разве не хочешь познать эту великую тайну? – поинтересовалась паучиха Аранея.
– Я не учёный, чтобы это познавать, и я не философ.
– А веселье? Шутки? Смех? Разве тебе не хочется жить счастливо в смехе и радости, травить анекдоты и радовать людей шутками? – спросил толстый кот Каттус.
– У меня больше нет сил даже улыбаться, понимаете? Я совсем отчаялся!
– Но ведь…
– А как же хобби? Неуху-жели у тебя нет никакого любимого занятия? – перебив кота, вопросил филин Ноктуа.
– Есть, но я уже не могу заниматься ими спокойно. Я окончательно выгорел, да и к чему это всё? К чему мне писательство, к чему рисование? Нет смысла в этом всём; я не сыскал великой славы, более не сыскал вдохновения. Мне незачем жить, понимаете?..
– Но в первуху-ю очередь ты это всё делаешь для себя, а не для кого-то! Творчество на то и творчество, чтобы высказывать через них свои мысли и чувства, чтобы гореть им ради себя, а не ради кого-то!
Агнец больше не нашёл в себе силы спорить и промолчал.
Звери переглянулись и один за другим уверенно кивнули друг другу, вперив испытующий взор на главаря, чей голос был решающим. Овис сложила руки в замочек и прижала их к своему маленькому округленькому подбородку.
– Сами небеса послали тебя к нам, чтобы мы спасли твою бедную измученную душу. Мы не убьём тебя, хоть ты и жаждешь смерти, а приглашаем тебя стать нам родным братом. Ты будешь жить с нами: мы постараемся вернуть тебя к жизни, а в ответ ты будешь рассказывать нам истории из людской повседневности и приносить мясо, дабы мы более не мучили людей своей кровожадностью и голодом. Нам всем ты ужасно интересен и важен, человек; ты интересен и… любопытен.
Агнец промолчал и с простодушием взглянул на всех:
– Жаль, что вы не хотите убить меня. Зачем вы обременяете себя моим жалким существованием?
– Потому что мы не хотим так просто отпускать тебя! – воскликнули все хором.
Агнец вздохнул.
– Кстати, как тебя звать, воин? – внезапно пробасил баран Ариен – правая рука Овис.
– Меня зовут Агнец.
– Агнец… У тебя даже имя звериное, значит, отныне ты наш брат.
Ариен поклонился ему. За ним последовали остальные, и Агнец с удивлением взирал на поклонявшихся ему, подобно Богу, существ, которых он даже людьми назвать не мог. Кто они были: люди или звери? Что с ними стало? В душе Агнца зародилось крохотное семя любопытства.
– Значит, теперь я ваш брат?
– Да!
– Тогда могу я вас спросить кое о чём, так сказать, потешить своё любопытство?
– Спрашивай, – кивнула Овис.
– Кто вы такие? Вы не животные и не люди… Кто вы?
– Нет, мы как раз-таки люди, но заколдованные злобной ведьмой Сивоей около ста лет назад. Она наслала на нашу милую деревню проклятье, из-за которого все стали кровожадными животными, но мы сдерживали свою кровожадность и не поддавались её чарам как могли. Поняв, что никто не хочет убивать друг друга, она приказала огню сравнять нас с землёй. Все присутствующие тут – выжившие после пожара, которые пытаются выжить, ведь вне деревни мы становимся дикими животными и тогда уже не можем контролировать себя полностью.
Агнец по очереди прошёлся по лицам присутствующих и каждый из них кивнул, подтверждая слова главаря.
– То есть каждому из вас здесь больше сотни лет?
– Да.