San Chez – Тот, Кто шьёт кукол (страница 2)

Джейн посмотрела на окно второго этажа кукольного особняка. В нём была кукла – маленькая девочка в старомодном платье с пышными рукавами и высоким воротником. Она прижала ладонь к стеклу – крошечную, идеальную, слишком живую для куклы. В её жесте было что-то отчаянное, полное немой мольбы. Джейн почувствовала холодный комок в горле, сердце сжалось в груди. Этот жест, этот немой крик о помощи, пересилил осторожность, заглушив внутреннюю тревогу. Она хотела знать правду о девочке за стеклом. О её страхе. И уже не могла просто уйти.

– Что случилось с теми, кто жил в нём? – спросила она, указывая на домик. Голос её дрожал, но вопрос был задан.

Магдален замер. Казалось, даже пыль в воздухе перестала двигаться, застыв в лучах фонаря. В этот миг ей показалось, что чёрные глаза Магдалена вспыхнули изнутри, как угли на ветру. Чётки в его руках застрекотали громче, яростнее, будто разъярённые насекомые. Газовый фонарь над домиком вспыхнул ослепительно ярко, бросив пляшущие, искажённые, гигантские тени по стенам и потолку зала. На мгновение он осветил лицо Магдалена, в свете фонаря оно стало жуткой маской – скульптурой из света и тени с пустыми глазницами и оскалом.

– Ты получишь ответ на свой вопрос… – прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде… удовлетворения? Удовольствия от пойманной добычи. Его губы снова растянулись в той же безжизненной улыбке. – Возьми. Ты уже часть истории. Начало положено.

Он резко, почти грубо, сунул домик ей в руки. Его пальцы, коснувшиеся запястья Джейн, были холодными, как могильный камень в зимнюю стужу. Холод проник глубоко под кожу, словно укол, оставив после себя ощущение жжения. Фонарь потух, и тень стеллажей поглотила его, он просто растворился в ней.

Внезапно что-то толкнуло Джейн в спину, или просто пространство сжалось, вытолкнув её наружу. И прежде чем она успела опомниться, очутилась на улице под всё ещё льющимся дождём. Дверь «Поместья Магдален» захлопнулась за её спиной с металлическим щелчком, окончательным и бесповоротным. Джейн обернулась, на месте магазина был лишь пустой, давно заброшенный участок, заросший крапивой и лопухами, упирающийся в глухую кирпичную стену соседнего здания. Ни двери, ни вывески. Одни сырые камни и сорняки. Только кукольный домик в её руках напоминал, что это не сон.

Дождь стучал по его миниатюрной крыше, стекая по маленьким водосточным желобам. И в окне второго этажа… занавеска снова шевельнулась. На этот раз Джейн отчётливо увидела бледное личико девочки, полное немого ужаса и бесконечной печали. Девочка открыла рот, словно пытаясь что-то крикнуть, но не издала ни звука. Странная тень задёрнула занавеску, и окно вновь погрузилось в темноту.

Джейн, ошеломлённая, сжимая холодный деревянный домик, побрела домой, не замечая размытых очертаний улиц и ледяных луж, заливавших её туфли. Дождь, теперь уже тихий и нудный, смывал следы «Поместья Магдален», но не мог смыть ощущение прикосновения на её запястье, будто на кожу была навечно впечатана метка.

Глава 2: Подарок с тенью

Войдя в дом, Джейн, затаив дыхание, пробралась мимо кухни, где слышались размеренные шаги матери, и укрылась в своей комнате наверху. Здесь пахло старой древесиной, воском для пола и её собственными духами – знакомый, уютный мирок, который теперь казался хрупким и ненадёжным.

Она поставила домик на старый бабушкин комод, прямо под лампу. В холодном электрическом свете каждая деталь особняка проступила с пугающей чёткостью. Крошечные водосточные трубы ещё хранили капли дождя. И вновь – едва уловимое движение за одним из окон второго этажа, всего лишь мелькнувшая тень, заставившая сердце Джейн ёкнуть и забиться чаще. В памяти всплыло бледное лицо девочки в окне, её молящий жест.

Ей стало не по себе. С дрожью в руках, движимая внезапным порывом страха, она схватила домик. Не раздумывая, опустилась на колени перед кроватью и задвинула его в самый дальний, тёмный угол, подальше от глаз. Набросив сверху старый, шерстяной плед, Джейн словно пыталась схоронить тайну, запереть её в темноте.

Но ощущение, что она принесла в дом не просто безделушку, не покидало её. Начало было положено. И назад пути не было. Джейн замерла под одеялом, не смея пошевелиться. «Это всего лишь игра воображения, отголосок пережитого потрясения. Конечно же», – успокаивала себя Джейн.

Дождь стучал по крыше дома Морганов три дня после визита в странный магазин. Будто небеса решили смыть весь Нолан-Таун в море или наказать за какие-то старые грехи. Шум воды, стекающей по водосточным трубам с бульканьем и плеском, стал музыкой сопровождения этих долгих, сумрачных дней. Воздух в доме пропитался сыростью и запахом затхлости. Настроение у всех было серым, как небо за окном. Даже вечно непоседливый Бен, младший брат Джейн, стал тише и задумчивее, чаще рисовал в своей комнате мрачные замки и тенистые леса.

За ужином Бен тыкал вилкой в картошечное пюре, делая на нём бороздки, как траншеи для своих солдатиков.

– Па, а правда, что на пустыре за булочной дом сгорел? С целой семьёй внутри? Билли говорит, там по ночам… – он замолчал, увидев, как побледнел отец. Лицо Томаса Моргана, всегда спокойного и добродушного, стало каменным. Ложка матери, Элеоноры, с грохотом упала на тарелку.

– Бенджамин Морган! – голос матери был неестественно высоким, срывающимся. – Не неси чушь за столом! И не общайся с этим Билли Смитом – его мать в церковь не ходит и чепуху ему в голову кладёт! – Она резко встала, опрокинув стакан с водой. Вода растеклась по скатерти, как чернильное пятно, медленно впитываясь, образуя причудливую тёмную фигуру.

– Дом… да, был пожар. Давно. Лет тридцать назад, наверное. – Отец продолжил, стараясь говорить спокойно, но его пальцы сжали нож. Глаза его были прикованы к тарелке, но Джейн видела, как он напрягся. – Я был тогда подростком и помню… крики. И свет. Странный свет, синеватый… – он резко оборвал себя, бросив быстрый, тревожный взгляд на Элеонору, которая стояла, опираясь о спинку стула, глядя в окно на залитый дождём сад. – Неподходящая история для ужина. Теперь там пустошь. И точка. Забудь эту историю.

Джейн заметила, как пальцы матери нервно теребили край фартука. Мама Элеонора была практичной, но последние дни казалась особенно напряжённой, часто задумывалась, глядя в пустоту. Отец Томас тоже был необычно молчалив после смены на фабрике.

Джейн поймала взгляд брата – в нём был немой вопрос и внезапный страх. Билли Смит, местный сорванец и мастер страшилок, любил сочинять. Но реакция родителей была слишком резкой на этот вопрос. Они оба что-то скрывали про эту историю, что-то, что пугало их сильнее обычных суеверий. И мысли о произошедшем с ней никак не выходили из головы.

Ночи последних дней превратились для Джейн в сплошной кошмар. Она просыпалась от тихого, навязчивого скрипа, будто кто-то невидимый ходил по миниатюрным половицам где-то очень близко – за стеной или прямо под её кроватью, там, где стоял тот самый домик. Скрип почти всегда сопровождался тихими шорохами, похожими на перешёптывания, которые доносились словно из самих стен. А по утрам в её комнате витал едва уловимый, но отчётливый запах гари, смешанный со сладковатой гнилью, как от увядших цветов, забытых в закрытой комнате. Запах был настолько реальным, что Джейн каждый раз вскакивала и проверяла розетки, заглядывала под кровать, но найти его источник никак не могла. Домик под пледами стоял холодный и безмолвный, и лишь пыль на ткани казалась чуть гуще и темнее, чем обычно.

На четвёртый день солнце наконец-то выглянуло из-за рваных туч. Оно осветило мокрые крыши и блестящие мостовые, заиграв в лужах. Джейн решилась. Сырость и мрак угнетали, навязчивые мысли о нехорошем нарастали. Может, на свету домик покажется менее жутким? Может, я просто накручиваю себя из-за усталости и странной встречи? Не без труда она вытащила его из-под кровати, смахнула пыль и паутину с пледа и поставила домик на старый комод, прямо напротив окна. Солнечный луч, пробившийся сквозь тюлевую занавеску, упал на миниатюрную кирпичную кладку и заиграл в крошечных стёклах его окон. Домик выглядел… просто очень искусной работой. Дорогой игрушкой, антиквариатом. Джейн почти успокоилась и выдохнула. Почти. Глаза невольно искали тень в окне второго этажа. Оно было пустым, лишь лучик солнца играл в нём.

Дверь в комнату отворилась без стука.

– Откуда это? – мать замерла на пороге; чашка чая в её руке дрогнула, расплескав капли на пол. Её глаза, обычно спокойные, добрые, были широко раскрыты. Она смотрела на домик, как будто увидела призрак из собственного прошлого. – Этот дом… он напоминает мне… – её голос был тихим и неуверенным. Она сделала шаг вперёд, медленно, словно во сне, отведя взгляд от Джейн. – Он очень похож на особняк, о котором спрашивал Бен. – Она содрогнулась, обняв себя за плечи. – Где ты взяла его?

Глаза матери метнулись от домика к Джейн, потом снова к домику, изучая детали – кирпичную кладку, крошечную скамейку у входа, то самое окно второго этажа. Её лицо стало мрачным.

– Нашла… в старом сарае, – соврала Джейн первое, что пришло в голову, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а щёки пылают. – На заднем дворе школы. В углу, под досками. Думала, никому не нужен… Он такой красивый. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и натянутой.