San Chez – Эмили. Ключ пророчества (страница 3)

Старший, тот, что заговорил первым, сделал шаг вперед. Его серебристые волосы, заплетенные в сложную косу, переливались в последних лучах заката, пробивавшихся сквозь листву.

– Ты заблудилась, дитя? – спросил он. В его голосе не было прямой угрозы, но и дружелюбия, сочувствия – тоже. Только холодная, отстраненная вежливость.

Эмили, сердце которой колотилось где-то в горле, заставила себя встать, стараясь не показывать страх. Она вспомнила наставление деда: в лесу уважают силу, даже если это всего лишь сила духа.

– Нет, – ответила она, и ее голос прозвучал удивительно твердо. – Я пришла сюда намеренно. Ищу помощи у эльфов.

Она не стала тянуть время. Медленно, чтобы не сделать резких движений, она достала из-за пазухи кристалл. В глубине дубовой пещеры, в почти полной темноте, он вспыхнул ярким, уверенным изумрудным светом, осветив их лица – ее, испуганное и решительное, и их – холодные, невозмутимые маски, на которых на мгновение промелькнуло неподдельное удивление.

Эльфы переглянулись. Старший нахмурился, его тонкие брови сошлись у переносицы.

– Откуда у тебя это? – спросил он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то живого – не любопытства, нет, скорее острого, как лезвие, интереса.

– Я нашла его у ручья, на опушке. Мой дед… он сказал, что это ключ к древнему пророчеству. Что тьма возвращается, что луны сходятся, и что… – она запнулась, – что этот камень должен быть взят под контроль, иначе его сила разорвет мир или попадет в чужие руки.

Наступила тишина. Где-то вдали, совсем близко, прокричала сова. Звук был резким и внезапным, что Эмили снова вздрогнула.

– Ты либо очень храбрая, либо очень глупая, человеческое дитя, – наконец произнес старший эльф. – Но если то, что ты говоришь, правда… тогда иди за нами. Старейшины должны это видеть. Сами мы решить не можем.

Он повернулся, не дожидаясь ответа, и сделал почти незаметный знак рукой – «следуй за мной». Тропа, по которой они пошли, словно появилась из ниоткуда – узкая, почти невидимая для непривычного глаза, она вилась между деревьями, и эльфы двигались по ней с такой легкостью, что Эмили приходилось буквально бежать, чтобы не отстать. Двое других эльфов, мужчина и женщина, шли следом, их взгляды, ощущаемые спиной, были как прикосновение холодных лезвий.

Эльфийское поселение оказалось непохожим на все, что Эмили могла представить. Она ожидала увидеть высокие башни с серебряными куполами или хотя бы деревянные дома среди деревьев. Но вместо этого… ничего. Точнее, ничего, что бросалось бы в глаза. Лишь когда они прошли через невидимую глазу завесу – воздух задрожал, и Эмили почувствовала легкое головокружение, – мир переменился.

Дома были словно выращены из самих деревьев. Стволы великанов изгибались, образуя стены и крыши, ветви сплетались в окна и двери. Все сливалось с лесом так естественно, что заметить жилище можно было, только подойдя к нему вплотную. Уже стемнело окончательно, но в воздухе висело мягкое, рассеянное сияние – тысячи светлячков, заключенных в ажурные стеклянные сосуды, развешанные на ветвях, освещали тропинки. Воздух пах цветами и медом.

– Переночуешь у меня, – без обиняков сказал старший эльф, которого, как выяснилось по дороге, звали Лориэн. – Завтра на рассвете старейшины решат, что делать с тобой… и с этим. – Он кивнул на кристалл, спрятанный у Эмили на груди.

Его дом оказался таким же органичным, как и все вокруг. Внутри было уютно и тепло. Жена Лориэна, стройная эльфийка с волосами цвета осенних листьев и глазами, как два кусочка янтаря, ни о чем не расспрашивая, накормила Эмили тушеными овощами со странными, пикантными травами и сладким, почти черным хлебом. Дети – а их было трое, с такими же золотыми глазами – с немым, бездушным любопытством разглядывали незваную гостью, но родители жестом отослали их спать.

– Завтра тебя ждет испытание, – предупредил Лориэн, провожая Эмили в небольшую комнатку под самой крышей, стены которой были живыми, дышащими древесными волокнами. – Без него старейшины не станут слушать твои просьбы. Они… консервативны. И не любят людей. Более того, среди нас есть те, кто считает, что артефакты нужно забрать и спрятать еще глубже, не доверяя их хрупким человеческим рукам.

Эмили кивнула, слишком уставшая, чтобы задавать вопросы. Усталость валила с ног, но едва она осталась одна, в голову полезли тревожные, назойливые мысли. Что за испытание ее ждет? Сможет ли она его пройти? Что, если нет? Отправят ли ее обратно? Или… сделают что-то похуже?

Утром ее разбудил все тот же безэмоциональный взгляд Лориэна. Он проводил ее к центру поселения, к огромному дереву, в стволе которого был вырезан внушительных размеров проем.

Зал Мудрости поразил ее с первого взгляда. Это было огромное круглое помещение без единого угла, словно гигантский пузырь внутри дерева. Высокие своды терялись в темноте, а стены были покрыты сложнейшей резьбой – переплетающимися символами, письменами, изображениями звезд и растений. Посередине зала, в самом центре, находился неглубокий каменный бассейн, наполненный водой настолько прозрачной и неподвижной, что он казался пустым.

Вокруг бассейна, на низких, причудливой формы сиденьях, расположились двенадцать старейшин. Они были такими древними, что их кожа напоминала высохшую кору, а глаза видели, казалось, сквозь время. Самый старый, чья длинная седая борода почти касалась пола, поднялся с места. Его движения были плавными и беззвучными.

– Пророческий кристалл, – прошептал он, и его голос был похож на шелест опавших листьев. – Давно мы не видели его. Не слышали его зова. Покажи.

Эмили, подталкиваемая Лориэном, вышла в центр и снова достала камень. В этом зале он светил ровно и спокойно. И тогда произошло нечто: свет от кристалла упал на воду в бассейне, и на ее поверхности, как в зеркале, отразился не зал, а образ. Образ эльфа в древних доспехах, чье лицо было отмечено печатью той же скорби и решимости, что читалась сейчас в глазах старейшин. Этот эльф касался такого же, но большего кристалла, вкладывая в него силу.

В зале пронесся сдержанный вздох. Старейшины переглянулись. Холод в их глазах растаял, сменившись на мгновение глубокой, почти личной болью, а затем – тяжелым признанием.

– Тень древнего союза, – прошептал самый старый. – Она возвращается к нам в лице этого ребенка. Пророчество не лжет. И часы уже тикают.

Испытание оказалось не таким, как ожидала Эмили. Ни боев, ни физических испытаний. Только вопросы. Сначала простые, почти бытовые – о ее семье, о доме, о деде. Потом все сложнее и глубже – о ее страхах (она призналась, что боится темноты и одиночества), о мечтах (она сказала, что хочет увидеть океан), о том, что она готова отдать, чтобы спасти других (она честно ответила: «Я не знаю. Наверное, все, что смогу»).

Она отвечала искренне, не пытаясь казаться лучше, храбрее или умнее. И когда она говорила правду, вода в бассейне вдруг засветилась мягким голубым светом. Но стоило ей попытаться приукрасить или скрыть мелкую ложь («я никогда не завидовала»), вода мутилась, а на ее поверхности появлялись тревожные блики. Эмили быстро поняла правила игры и говорила только правду, какой бы горькой она ни была.

– Она говорит правду, – объявил старейшина, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение. – Сердце не запятнано ложью. Но правды мало. Нужна воля.

Последним испытанием были символы на стенах. Они засветились один за другим, и Эмили пришлось, следуя лишь интуиции и тихому, едва уловимому импульсу от кристалла на ее груди, прикасаться к ним в определенной последовательности. Руки ее дрожали, она сбивалась, но камень словно направлял ее пальцы, мягко подталкивая то к одному, то к другому знаку. Это было похоже на игру в жмурки со всем мирозданием.

Когда последний символ встал на место, в центре зала, прямо над бассейном, из ниоткуда появился фонтан – не вода, а свет, струи чистейшего, переливающегося всеми цветами радуги сияния. Он бил вверх, почти касаясь свода, и наполнял зал тихим, мелодичным звоном.

– Она прошла, – произнес старший из старейшин, но в его голосе не было радости, только усталая покорность судьбе. – По законам предков, мы обязаны оказать содействие носителю Ключа.

– Законы предков писались для героев, а не для щенков! – резко встал другой старейшина, с лицом, похожим на обтесанный кремень. Его имя было Тар-Хен. – Отдать судьбу печати в руки дитя, едва отнятой от материнской груди? Это не помощь, это самоубийство! Мы должны забрать артефакт и сами отнести его к Источнику силой нашего леса!

На мгновение в зале воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом древнего дерева. Старейшины переглядывались, некоторые кивали в сторону Тар-Хена.

– Закон есть закон, Тар-Хен, – холодно парировал старший. – Кристалл выбрал ее. Испытания подтвердили чистоту. Отказ от помощи – это нарушение клятвы наших предков, данных у самого Источника.

– Тогда пусть ее сопровождают лишь те, кто готов бросить свои жизни в пасть тени по воле камня! – прошипел Тар-Хен. – Мои охотники не сдвинутся с места. И если она падет… артефакт будет возвращен в лес для надлежащего хранения. Он язвительно выделил последние слова.

Именно поэтому с вами пойду только я и Сильвия, – тихо сказал Лориэн, обращаясь уже к Эмили. – Мы… добровольцы. Официальная помощь клана на этом исчерпана. Остальное – наш личный долг.