Розалия Степанчук – Крутые горки бытия (страница 7)

– Так мы же не за спасибо работаем, а цветы и нам дарят иногда благодарные больные, – возразила Галя.

– Идейная, значит! Ну-ну!

Много больных прошло в этот день через руки хирурга с Галиной помощью. Но этот больной почему-то зацепил её душу. Она подумала, что когда его переведут к ним в неврологическое отделение, она постарается, чисто по-человечески, помочь ему.

Когда он оказался у них в отделении, она начала присматривать за ним. Ей было странно, что его никто не искал, к нему никто не приходил – не на необитаемом же острове он жил до ранения. А поддержка ему, ой как была нужна. К нему никто не пришёл ни через месяц, ни через два. Жалела она его, и помогала ему, как могла.

В отличие от других больных, он питался исключительно больничной пищей, а с неё не разжиреешь, да и надоедает она быстро своим пресным однообразием. Вот и стала Галя приносить ему гостинцы, вместо родственников. Она всегда любила стряпать, как и её мама. Испечёт ли Галя пирожки с разными начинками или пиццу – обязательно угостит этого ничейного больного. Водички минеральной в маленькой таре перед ним поставит. То огурчика солёного, то помидор консервированных, в баночке, принесёт. Глядишь, и аппетит появится, у бедолаги.

Она знала, что резкие перепады настроения – это последствия ушиба и сотрясения мозга, и старалась облегчить его состояние. Так она и помогла ему найти себя. Сначала она пожалела его, чисто по-женски, а потом прикипела к нему. Люди всегда привязываются к тем, к кому проявили участие или оказали существенную помощь, подсознательно полагая их, своей собственностью, или, считая себя ответственными, за их дальнейшую судьбу. Она соглашалась подменять коллег, чтобы почаще быть возле него, видеть, как он медленно, но неуклонно выздоравливает. Между ними установились дружеские отношения. Он рассказывал ей всё, что вспоминал. Галя уже поняла, что Павел человек мягкий, добрый, не уверенный в себе. Ему требуется моральная помощь и поддержка. Она часто с нежностью думала, что у неё к нему чисто материнское чувство, хоть и была моложе него на 5 лет.

И тут этот звонок жене, который выбил его из процесса выздоровления, и свёл насмарку все усилия врача. Она говорила сменщице Кристине:

– Нет! Ну, ты подумай, какая мегера! Мало того, что предала его, так ещё старается ударить его побольнее, рада его совсем со света сжить! А он говорит, что любит её, несмотря ни на что, и надеется вернуться к ней. А как трогательно он рассказывает о своей дочке! Называет её беленьким одуванчиком. Не каждый мужчина найдёт для своего ребёнка такие слова.

Галя стала выводить своего подопечного на прогулку с самой весны. Особенно ей запомнился такой день в начале лета. Павел с раннего утра ждал этой прогулки. Он наблюдал за Галей, и она ловила себя на том, что взгляд его серых глаз волнует её. Она тоже ждала этой прогулки, но дела не отпускали. Он был не единственным больным, зависящим от неё.

Они сидели на скамейке в глубине парка. Она отдыхала после ночной смены, а он наслаждался тишиной и красотой летнего дня. Залитый солнцем парк, весь в дрожащих тенях от резных листьев разных высоких деревьев. Над головой голубел безоблачный просвет между кронами деревьев, похожий на круглый коврик, неизвестно как, очутившийся в вышине. Трясогузки деловито перебегали по плиткам дорожек, о чём-то переговариваясь, своими тоненькими голосами.

Им было хорошо вот так, молча, сидеть рядом, не думая ни о каких проблемах, забыв все тревоги и неприятности, просто жить в этот прекрасный летний день, и тихо радоваться жизни.

Первые два года после смерти мужа, Галя свято хранила ему верность. Но молодость и здоровье диктуют свои условия, и у неё случались кратковременные связи, не задевающие её душу. Она не считала их предательством по отношению к Андрею. К Павлу её тянуло совсем по-другому. Галя уже не могла и не хотела обходиться без него. В редкие выходные дни она не находила себе места, её тянуло на работу, поближе к Паше. А когда увидела его во всей красе после стрижки и бритья, подумала:

– Вот он, мой мужчина! И, никого другого – мне не надо. – А потом поправила себя: – Мой, да не мой! А любить – то его мне никто не запретит.

Перед выпиской она купила Павлу недорогую одежду и обувь, чтобы он мог устроиться на работу, которую ему нашёл Гена. Денег у неё кот наплакал. Хорошо, хоть брат помогал.

Мама к этому времени уже постоянно жила у одинокой сестры, владелицы большого дома в Воронеже. Денис всё лето жил у бабушек, там у него было полно друзей.

Теперь Паша поселился в их с Геной квартире, и она снова стала дорожить каждым выходным днём, не соглашаясь ни на какие просьбы о подмене. Присутствие Паши в её квартире создало особую атмосферу. Как это она раньше не замечала, какое это удовольствие ухаживать за любимым мужчиной, видеть его каждый день. Следить, чтобы он всегда был ухожен. Смотреть, как он ест, как смеётся над шутками брата. Ей казалось, что Паша самый красивый, добрый, ласковый, внимательный, заботливый. Теперь в глазах окружающих он смотрелся как стройный сухощавый мужчина с мягким взглядом серых глаз – с прямой осанкой, собранный и немногословный. Она гордилась своим мужчиной и любила всё, что было с ним связано. Но её тоже мучила его раздвоенность. Скорее бы всё решилось.

Первую зарплату, которую Паша ей принёс, она потратила на демисезонную одежду и обувь для него, а надо было ещё одеть его для зимы, да так, чтобы не стыдно было показаться прежней жене и дочке. Но Паша хорошо зарабатывал, по сравнению с ней, и с покупкой одежды проблем не будет.

Незаметно подкралась ранняя осень, а с нею пришла грибная пора. Осень выдалась тёплая, с грибными дождичками. Паша иногда брал машину у Гены по доверенности, и, в ближайший выходной, они с Галей, и ещё одной молодой парой, на двух машинах отправились в лес за грибами с ночёвкой. На антресолях нашлась и палатка, столько лет не востребованная. Можно было ночевать и в машине, но захотелось романтики. Галя удивлялась – видно, её юные годы снова вернулись – она снова ощущала себя молоденькой влюблённой девчонкой.

Не зная здешних мест, Паша ехал за Галиными приятелями. На место приехали во второй половине дня. В лесу темнеет быстрее, поэтому решили сначала поставить палатки, потом сварганить лёгкий ужин под гитару и коньячок, а рано утром пойти по грибы. Гитару привезли Костя с Ларисой.

Паша отошёл прогуляться. Откуда-то слева, из-за деревьев донеслось искристое журчание ключа, и он подумал: – Ну, вот и вода, да ещё какая! – Набрав воды в ладони, он с удовольствием попил холодной, кристально чистой воды. Сходив за котелком, он набрал воды для чая, потом вернулся к палаткам.

Там полным ходом готовился фуршет у костра. Когда никого не ждёшь и не догоняешь, время бежит быстро, а с разговорцем, так ещё быстрее. Повесив котелок с водой над костром, друзья сели ужинать. Всё пространство вокруг обволакивали пока ещё прозрачные сумерки.

Робкие лучи заходящего солнца, не могли пробиться сквозь густые кроны высоких деревьев, и, запутавшись в пожелтевшей листве, гасли, растеряв по пути весь свет. Влажные сиреневые сумерки, словно опустили на глаза наших грибников невидимые шоры и пала темнота. Вечерняя роса обволакивала ноги приятным холодком. Над лесом повисла щербатая луна. Она висела так низко, что казалось, что ещё чуть-чуть, и она запутается в высоких кронах чёрных деревьев.

Сразу стал ярче небольшой костерок. Они сидели, тесно прижавшись, друг к другу, и любовались трепещущими языками пламени. Огонь каждый миг такой разный – то дикий и не обузданный, как молодой жеребчик. То плюётся искрами и весело трещит, поедая сухие ветки хвороста, то тих и печален, и робко рдеет на углях, напоминая живой огненный цветок.

Паша потянулся за гитарой, и сказал, что тоже немножко играет. Галя обрадовалась:

– Надо же! А у нас дома тоже есть гитара. Сколько же в тебе ещё не раскрытых талантов, Пашенька! Наигрывая на гитаре, он думал, что кошмарные 9 месяцев, проведённые в больнице, ещё не забылись, и был бесконечно благодарен Гале за то, что она всеми силами помогает ему их забыть. Он уже не был так уверен, что ему надо ехать к Жене, но очень хотел забрать Илону.

Паша был рядом, и Галя всё время чувствовала себя, как птица в полёте. Ей теперь всё было ни по чём. Она не хотела думать, что это счастье, возможно, скоро улетит, словно сон.

На работе тоже заметили, как она изменилась. Кристина позавидовала:

– Сазонова, да ты вся светишься! Где бы мне найти такого мужика, чтобы я от счастья помолодела. Везёт же людям.

– Не ищи идеального, и найдёшь своего, – улыбаясь, ответила Галя.

Теперь Денис жил в Пашиной комнате, а Паша перешёл к ней. Галя боялась, что Дениска не обрадуется чужому дядьке у них дома. Он плохо помнил своего отца, но это не меняло дела. Боялась она зря – Паша, который всегда любил и понимал детей, подобрал ключик и к Денису. Он помогал мальчишке решать задачки. В выходные дни, особенно, когда они не совпадали с Галиным выходным, Паша с Дениской ездили в цирк, в краеведческий музей. Дома Паша учил его игре в шахматы. От Андрея осталась гитара, которая пылилась на антресолях. Паша достал её, настроил, и стал учить Дениса игре на гитаре, на что тот охотно согласился – он видел фото отца с гитарой.