Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 929)
– Обычно она пишет собственные книги, но в тот единственный раз должна была закончить популярную серию умершего автора. И за это ей предложили круглую сумму. Когда она начала, все было нормально, но до публикации издательство стало настаивать на изменениях, с которыми она была категорически не согласна. Но она профессионал и внесла требуемые поправки. Она понимала, что это входит в условия.
– О чем была книга?
– Официальное название – «Прекрасная невеста бедуина». Но Саттон называла роман «Шариф и его шаловливый нефритовый жезл». Я так смеялась, когда она рассказывала о книге. Ужасный материал, еще более ужасная история, и да, Саттон была потрясена тем, что ее заставили это написать, но она профессионал и выполняла условия контракта, а тут начался кошмар. В комментариях ее разнесли в пух и прах, и это было несправедливо, ведь даже не она придумала историю. Ее последняя работа – роман в жанре фэнтези о Викторианской эпохе, с убийцей в стиле Джека-потрошителя, совершенно потрясающий. Безупречно проработанный, зловещий, пугающий, романтичный. Очень жаль, что контракт расторгли, но я уверена, что в будущем она сама опубликует роман, или кто-нибудь проникнется ситуацией и захочет его приобрести.
– Но книга, из-за которой на нее набросились…
– Кому-то не понравилась книга, написанная по контракту. Кто-то всегда недоволен, и Саттон вполне справедливо выступила в свою защиту. Все вышло из-под контроля, но не по ее вине.
– Саттон написала один комментарий, а потом снова спряталась в своей норе и больше ничего не добавила?
– Да. Именно так. Заметив, куда все идет, она тут же устранилась. Все, что произошло после, целиком на совести той читательницы и блогера.
– Я должна кое-что вам показать, миссис Джонс.
Холли вытащила телефон и открыла видео.
– Это Саттон Монклер у дома той читательницы.
Эллен совершенно бесстрастно просмотрела запись. А закончив, покачала головой.
– Должна вас огорчить, это не Саттон.
– То есть?
– Уверяю вас, одежда и волосы как у нее, но это не она. Во-первых, Саттон не идиотка. Она никогда не стала бы донимать читательницу. Во-вторых, Саттон выше, чем эта женщина. И более худая.
– Номера на машине соответствуют автомобилю, который взяли напрокат в Нэшвилле на имя Саттон.
Эллен и глазом не моргнула.
– Значит, кто-то жестоко над вами подшутил. Поверьте, это не Саттон Монклер.
Говорят, у вас пропала жена
В шесть часов вечера зазвонил мобильный Итана, выведя его из состояния писательского транса. Он взглянул на номер, и у него екнуло сердце. Вот же черт. Колин Уайлд, так называемый репортер, который буквально свел Саттон с ума после смерти Дэшила. Как, черт возьми, он узнал новый номер Итана? Они сменили их, чтобы защитить Саттон и избавиться от той идиотки-читательницы, превратившей их жизнь в ад. Саттон сглупила и позволила эмоциям взять верх. Из-за этого она попала в психушку и так и не простила Итана. Она даже не представляла, каких трудов и денег стоило добиться ее принудительной госпитализации вместо тюремного срока.
Итан не рассказал Грэм всего. Ей и не нужны такие подробности, это не поможет вернуть Саттон.
После смерти Дэшила Уайлд безостановочно донимал Саттон, желая написать статью, взять интервью – отправлял электронные письма, оставлял сообщения на голосовой почте, спрашивал, не планируют ли они завести ребенка на замену. Придурок именно так и выразился: «ребенок на замену».
Когда они не ответили, Уайлд наконец пропал с горизонта. Но потом в интернете началась кампания против Саттон, и Уайлд объявился снова, настойчиво звоня каждый вечер, и Саттон не выдержала.
Этого человека следовало воспринимать всерьез. Итан понимал это так же ясно, как то, что солнце встает на востоке и садится на западе. В лучшем случае Уайлд просто пытается вникнуть в историю, чтобы получить драгоценную сенсацию. Впрочем, он и раньше их облапошивал. Что помешает ему сделать это снова?
Истории, которые он писал об их семье после смерти ребенка, были, скажем так, увлекательными. Удивительно, ведь Уайлд даже не был настоящим репортером, журналистом в том смысле, к которому привык Итан. Нет, Уайлд в подметки не годился даже халтурщикам из газет с Флит-стрит, просто новостной блогер, как он сам себя называл, словно мог придать значимость собственному мнению, добавив слово «новостной» перед малозначительным термином «блогер». Он добивался расположения читателей, играя на базовой ненависти сетевой толпы, натравливал своих хомячков на тех, кто с ним не соглашался. Именно так и началась перепалка с Саттон. У Итана возникло подозрение, что весь инцидент с отзывом спровоцировал сам Уайлд, хотя, конечно, доказать это невозможно.
Итан сомневался, что Уайлд зарабатывает своим блогом. Его сайт был усеян рекламными баннерами и логотипами странных компаний, о которых Итан никогда не слышал. Уайлд просто мошенник.
Но…
Но.
Но кое в чем Итан ни за что не признался бы. Потому что Колин Уайлд знал о них – о нем – нечто… тревожащее. Итану не хотелось говорить с репортером, но и отказать он боялся. По крайней мере, надо попытаться обуздать его. Уайлд и так уже принес много бед, а с помощью этой истории мог вновь разжечь угасшее пламя.
Телефон замолчал. Итана охватили одновременно страх и облегчение.
Да, он не все рассказал той полицейской. Ну и что? Что он должен был сказать? Что, по его мнению, это Уайлд виноват в исчезновении Саттон? И что Итану хотелось сложить все неприятности в их жизни у дверей Уайлда и поджечь?
Виски закончилось. Итан пошел на кухню выпить воды. Может, чашку чая. На стене в кухне висел старомодный дисковый телефон. Реликвия из первого дома Саттон, к которой она прикипела. Итану он тоже напоминал о детстве. Держа в руке крохотный мобильник, Итан уставился на тот телефон, размышляя, какой же поганой стала его жизнь в последние годы. Мобильный снова заверещал. Уайлд.
Итан нервно сглотнул, принял звонок и разразился тирадой:
– Я же просил больше мне не звонить. Проваливай, оставь нас в покое и не смей писать о моей жене, иначе я тебя засужу.
Итан чуть опустил телефон и уже хотел завершить звонка, как услышал крик Уайлда:
– Стой! Не вешай трубку. Я знаю, где твоя жена.
Итан заколебался. Проклятие, нажми на «отбой»! Нажми на «отбой», и пусть проваливает.
Но Колин Уайлд расколол мир Итана, слишком усердно вмешиваясь в его жизнь и жизнь его жены. И, как ни было обидно это признавать, если кто-то и знал, что случилось с Саттон, то только Уайлд, который всегда был в курсе того, чем они занимаются. Он преследовал Саттон точно так же, как она преследовала ту читательницу.
Итан поднес телефон к уху.
– Где она?
Раздался злой смех:
– Ну уж нет, этот тон не годится. Давай, Итан. Спроси вежливо. Ты же сам этого хочешь.
Итан почувствовал знакомый прилив ненависти и страха. В горле встала желчь. Изначально целью Уайлда была Саттон, но Итан тоже не остался в стороне от этой шарады. Все началось с него. Ошибки, которые он совершил, будут преследовать его вечно, и он смирился с этим. Уайлд так долго не появлялся в их жизни, что Итан решил, будто они избавились от него, от его осведомленности и обвинений.
Он знал, что проблему не решить, склонившись перед ним.
– У тебя есть минута, чтобы рассказать обо всем, а если ты этого не сделаешь, я вызову одну милую девушку из полиции, которая как раз неподалеку, и попрошу ее арестовать тебя за воспрепятствование расследованию.
– Ой, да брось. Ты этого не сделаешь. Яйца не отросли. Вот почему Саттон тебя так ненавидела.
– Ты не знаешь, где она. Просто играешь со мной.
– Ладно. Можешь верить в это, если желаешь. Но я видел, как она уходила из дома посреди ночи и садилась в машину. Я записал номера. Позвонишь копам, и я буду все отрицать. Заплати мне пятьдесят тысяч, и я расскажу остальное. Есть одно место, ферма Джентри. Это…
– Я знаю, где это, больной на голову говнюк.
– Я так и думал, что ты вспомнишь. У тебя полчаса. И оставь телефон дома.
На линии установилась тишина. Все. Пустота.
Итан уронил голову на руки. Им завладело чувство полной безнадежности, распространившееся по телу, как опиум. Что он натворил? Что сделал с их жизнью?
Ведь Итан знал – это он виноват.
Закончив самобичевание, он встал, подошел к сейфу в кабинете Саттон, достал оттуда пачку наличных, хранящихся на случай непредвиденных обстоятельств, а из-под диванных подушек – старый траншейный нож времен Первой мировой войны, единственное оружие, да еще и антикварное, которое Итан разрешил иметь в доме. Жаль, что он не охотник и у него нет ружья. Он без колебаний пристрелил бы говнюка, превратившего его жизнь в ад.
Итан надел трекинговые ботинки, взял с полки в кладовке фонарь. Включил его и убедился, что батарейки работают. Луч фонаря был ярким, как дневной свет. А как же иначе? Саттон никогда не допустила бы, чтобы батарейки сели.
Он выглянул в окно. Журналисты наконец исчезли, закончили со своими несуществующими историями и ушли в страну грез. А полицейские не воспринимали его настолько серьезно.
Итан положил мобильный на столешницу. Зачем Уайлд просил оставить телефон дома? Странное требование.
Рассудок кричал: «Не делай этого, позвони в полицию, расскажи все». А эго твердило: «Ты справишься. Будь мужчиной хоть раз. Помоги ей. Встань на сторону своей жены. Возьми его на мушку и заставь рассказать все, что знает».