Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 904)
Она помолчала, по очереди поглядев на каждого из нас.
– Разве она не сказала, что ей повезло? – осмелилась высказаться я.
– Это сказала я. И она не стала спорить. Но мы только что пришли к выводу, что ничего из того, что поведала нам Вивиан Дэвис, мы не можем принимать за чистую монету. И, учитывая, насколько важна была эта фотография для их с Вальтером плана, мне трудно поверить, что они оставили этот пункт на волю случая.
– Ну а почему тогда ты не спросила ее напрямую? – резко бросил Питер.
– Потому что я уже знаю, что произошло.
– Правда? – напряженно спросила Лейла.
– Конечно. Вивиан помог кто-то из моих близких. Кто-то, кто был готов продать информацию о том, где я нахожусь, за хорошую цену.
Если до этого в комнате стояла тишина, то теперь она стала просто гробовой.
Лейла прижала руку к груди (она все еще держала в руках планшет, поэтому на самом деле прижала к груди его).
– Надеюсь, ты не думаешь, что это сделала я?
Дороти холодно посмотрела на нее.
– Знаешь, какое-то время я именно так и думала.
– Я не могу поверить… – Голос Лейлы сорвался, слезы навернулись ей на глаза. – Я знала, что что-то происходит, я знала. То, как ты стала отстраняться от меня и ушла с… – она мотнула подбородком в мою сторону, – с ней.
– Прости меня, Лейла. Конечно, ты не имела к этому никакого отношения. Конечно, я это знаю.
Она протянула руку, и Лейла стиснула ее в своей. Меня поразил этот удивительно мужской жест близости и доверия – словно между двумя отправляющимися на битву римскими воинами в сандалиях и тогах. И все же этот жест вышел совершенно естественным.
– Я скучала по тебе, – призналась Лейла.
– Я тоже скучала, – ответила Дороти.
Хотелось бы напомнить, что расстались они едва на один день. Даже не на полный. Очевидно, Вивиан Дэвис была не единственной королевой драмы в округе.
– В свое оправдание скажу только, что не хотела смотреть правде в глаза, потому что знала, насколько это будет больно. – Она повернулась к сыну. – Как ты мог, Питер?
Казалось, он вот-вот начнет все отрицать… а потом просто ухмыльнулся.
– Несколько недель назад я сказал тебе, что совсем на мели, и просил помочь, – пожал плечами он. – Но ты сказала «нет». Так что мне пришлось взять дело в свои руки.
– Взять дело в свои руки – означало бы получить реальную работу, на которой тебе платят реальные деньги за то, что ты предлагаешь миру реальный продукт или услугу, – выпалила Дороти. – Мне неприятно это говорить, Питер, но ты просто пиявка.
– Матушка! – воскликнул он в притворном шоке, но я не могла отделаться от ощущения, что он в самом деле потрясен. Притворный шок скрывал настоящий.
– Ты пригласил нас поехать в тот винный магазин в заранее условленное время, а внутрь с нами не пошел, потому что согласовывал свои действия с ними в переписке, ведь так?
Он пожал плечами.
– А несколько дней спустя ты позвонил мне и повторил ложь, которую тебе озвучили, – о том, что видел Лору Дюваль и Вивиан Дэвис вместе возле магазина Бетти. Потому что, естественно, ты не мог их видеть. Ты не представляешь, как сильно это затормозило мое расследование. Я не сомневалась в существовании Лоры, потому что мне в голову бы не пришло, что мой собственный сын будет активно сбивать меня со следа. Ты даже заставил меня включить громкую связь, чтобы распространить эту ложь как можно шире. Это заставляет меня задуматься, соблазнили ли тебя Вальтер и Вивиан одними лишь деньгами. Я не удивлюсь, если они пригрозили обнародовать какую-то информацию о тебе… – Питер попытался встрять, но Дороти подняла руку. – Ничего не хочу знать!
– Почему Вивиан ничего не сказала обо всем этом? – удивилась Лейла.
– Потому что она пообещала, что, если я выполню ее просьбу, она не будет меня впутывать во всю эту затею, – пояснил Питер. – Ну, могу сказать, что она сдержала свое слово. – Он повернулся к матери. – Не бывает стопроцентных негодяев, знаешь ли.
– Я прекрасно понимаю это, – печально молвила Дороти. – Может быть, получше многих. И вот что я скажу, потому что это единственное утешение, которое я могу тебе подарить, каким бы холодным оно ни было: есть разница – причиняешь ты боль и вред членам твоей семьи или совершенно незнакомым людям. И то, и другое отвратительно, но когда ты переходишь от первого ко второму… Тогда ты понимаешь, что достиг дна. Пожалуйста, Питер, не дай этому случиться, умоляю тебя.
– Прости меня. – На этот раз его слова прозвучали искренне. – Просто дела шли совсем наперекосяк, и я…
– Питер. – Она положила ладонь ему на руку. – Я устала. Это были изматывающие несколько дней. – Она издала сухой смешок. – На самом деле, последние несколько лет выдались изматывающими. Тебе нужно самому разобраться в своих проблемах. Самостоятельно. Я не собираюсь тебе помогать.
– Не собираешься? – недоверчиво переспросил он.
– Однозначно не собираюсь. Знаешь, что я сделаю вместо этого?
Питер покачал головой.
– Я пойду домой и вернусь к работе. И предлагаю тебе сделать то же самое. – Ладонь Дороти соскользнула с руки сына, и она направилась к двери. – До скорого.
Глава 48
Я не пошла за Дороти, как остальные. Теперь Приемная действительно опустела, и я стояла, глядя в окно, как это делала Дороти. Кристал-ривер, как всегда, неспокойная, деловито катила мимо меня свои пенистые воды, но я не могла отделаться от ощущения, что в ее нескончаемом движении есть что-то неумолимое. Я представила, как тело Полы Фитцджеральд несут к Кристал-Лейк такие непримечательные явления, как сила тяжести и течение…
Зажужжал телефон – пришло сообщение от Лейлы: «
«
А в Сакобаго, штат Мэн, вообще есть «Убер» и такой, чтобы быстро приехал? Я понятия не имела.
«
«
Потребовалось около минуты, чтобы из многоточий в окошке ее сообщений возник текст. Я легко представила, как они совещаются в «Линкольне», гадая, не случилось ли у меня нервного срыва или чего-то в этом роде.
«
Лейла смягчила послание с помощью эмодзи, чьи глаза направлены вверх и вбок. Еще в 2003 году (когда люди только начинали использовать смайлики, состоящие из знаков препинания) я торжественно поклялась самой себе, что никогда не буду использовать какие-либо графические изображения в своих письменных сообщениях. В противном случае я бы отправила в ответ смайлик, который одновременно плачет и смеется, что, безусловно, стало бы подходящим ответом.
«
Как я и ожидала, Лейла поняла намек, и ничего не написала в ответ. Я еще несколько минут смотрела в окно, но только потому, что хотела дать им время уехать. Затем я зашла в туалет в коридоре – тот самый, из которого я подслушала разговор Евы Тёрнер с Натаном Ислингтоном. Если бы я тогда не пошла в уборную, случилось бы хоть что-нибудь из того, что произошло в реальности? Вивиан и Вальтер упаковывали бы купальники для поездки в Рио, а я бы уютно устроилась на мягком диване с Дороти, перекидываясь идеями, как будто в руках мы держали ракетки, а не ноутбуки.
Я хотела, чтобы ничего этого не случилось. Потому что Лейла была права: от безмятежной исповеди Вивиан Дэвис продирало холодом по коже. Я не была социопаткой и не могла понять, почему она сделала то, что сделала. Но я могла понять, что она чувствовала. Я и раньше испытывал подобную злость – на мир, за то, что он оказался не таким доброжелательным, интересным, полезным или хорошим, каким должен был быть. И признаюсь честно: я по-прежнему испытываю эту злость, она часть моей личности.
Я вымыла лицо с мылом для рук. Ухватилась за края раковины, разглядывая себя в зеркале, как это делают люди в кино. Без толку. Мне оставалось только уйти. Так что я вышла из туалета, чтобы в последний раз оказаться в Большом зале.
Он ждал меня там. Как я и предполагала. Точнее – как я и надеялась.
– Разве ты не должен охранять кого-то прямо сейчас?
– Чушь не неси.
– Прости.
– Все в порядке, я понимаю, что оно само вырвалось. С ними поехала Сара. – Он помолчал. – У меня сегодня выходной.
Я знала, что, если захочу, все, что мне нужно сделать, – это предложить ему провести ночь вместе, и он согласится. Что, если я захочу, есть большая вероятность, что мы проведем много ночей вместе – больше, чем я проводила с кем-либо. Впрочем, это было не так уж и важно.
Но все-таки играло значение.
– Ты же знаешь, что на самом деле никого не волнует, что мы… делаем то, что мы делаем, верно? Я знаю, Лейла может быть занозой в заднице, но серьезных проблем этим никому не создает. – Он помолчал. – Кроме, может быть, тебя. – Он ждал, что я что-нибудь скажу, но я промолчала. – Ты не собираешься возвращаться к Дороти, так? – Я покачала головой. – И если бы я не остался здесь и не отправился на твои поиски, ты бы ушла, не попрощавшись, верно? – Я кивнула. – И ты понимаешь, что я запал на тебя?
– Еще бы.
– Ха-ха. Я имел в виду, что ты мне нравишься. Очень нравишься.
– Ну что ж. – Я издала тот же сухой смешок, которым Дороти только что наградила Питера. – Мне нравятся твое лицо и фигура. Очень сильно. Но что стоит за этим? Я думаю, у нас тут есть небольшие разногласия.