Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 896)
Он закатал манжеты рубашки, демонстрируя свои сильные предплечья. Странно зацикливаться на подобном, но у него были идеальные волосы на руке: темные, но с золотистыми бликами. Густые, но не слишком…
– Эй. – Он взглянул на меня. – Ты пялишься на мою руку.
– Ну, это весьма симпатичная рука. – Преуменьшение века. – Так кто же, по-твоему, это сделал? Между нами говоря?
– Не-не-не. – Он покачал головой. – Ты меня в эти игры не втянешь. Я не знаю и не желаю знать. И я очень хочу, чтобы вы с сенатором доверили это дело профессионалам.
– Ну, один из этих профессионалов практически умолял нас продолжать помогать ему.
– Тот коротышка?
– Его зовут Брукс, и он не такой уж коротышка, – возразила я – пусть он и в самом деле был коротышкой.
– Прости, если обидел. Я и не подозревал, что вы двое так подружились.
– Ты что – ревнуешь?
Все это время мы медленно придвигались друг к другу, и сейчас оказались так близко, что я чувствовала запах его дыхания, свежий и мятный. К счастью, я тоже как следует прополоскала рот перед тем, как и идти сюда.
– Он похож… на тролля из «Трех козлят»[581], который жил под мостом, – безжалостно сообщила я. – А ты третий козлик – самый сильный, крупный и красивый из всех.
Он поморщился.
– Что? Тебе не нравятся козы?
– Просто мне кажется, что моя внешность – это единственное, что тебя во мне привлекает. Меня это слегка огорчает, вот и все.
– О, тебя огорчает то, что тебя все объективируют? Это наверное очень неприятно…
– Плевать я хотел на всех. Меня волнует твое мнение.
Наши ноги соприкоснулись. Вернее, наши ботинки, но все же.
– Значит, ты признаешь, что тебя все объективируют. Ну и тщеславие.
Его лицо находилось так близко, что я могла разглядеть отдельные волоски на его бровях, один из которых топорщился. Я протянула руку и разгладила его, укладывая к остальным. Его кожа была теплой. Моя тоже…
– Хватит болтать, – мягко попросил он.
– А теперь ты пытаешься заставить меня замолчать.
На самом деле, это было невозможно: мы могли бы болтать часами, прежде чем один из нас замолчал бы.
И знаете что? Оказывается, иногда ожидание даже близко не сравнить с происходящим в реальности.
А что произошло в реальности, вы и сами знаете.
Глава 41
В свою постель я вернулась около двух часов ночи: ноги у меня подкашивались, но я предпочла бы еще сто раз остаться вот так без сил физических, чем привычно вымотаться от умственной деятельности. На следующий день я спала допоздна – в понимании любого человека, а не только такой ранней пташки как я. Еще до того, как открыть глаза, по тому, как свет бил мне в веки, расползаясь фиолетовыми и красными завихрениями, я поняла, что утро уже давно наступило. Эти завихрения напомнили мне о картине в столовой Хрустального дворца, и события предыдущего дня нахлынули на меня, как это бывает, когда ты просыпаешься, и реальность вторгается в первый проблеск твоего сознания, кладя конец тем нескольким драгоценным мгновениям, когда ты существуешь отдельно от собственной жизни. Я привыкла просыпаться в гостиничных номерах и, вздрогнув, как от удара, вспоминать, что я – литературный раб, которому предстоит посетить множество встреч и написать множество страниц; вспоминать, что я больше не девочка, которая любила читать (и жила ради этого), с родителями-школьными учителями и старшей сестрой, которой я втайне восхищалась. Но еще больше меня потрясло этим утром осознание, что я проснулась в доме Дороти Гибсон, по уши увязнув в расследовании двойного убийства, и что разгадка ко мне не пришла даже после восьми с половиной часов сна.
Я приняла душ и оделась в спешке; порадовалась, что на кухне оказалась я одна, и поэтому не нашлось свидетелей тому, как я накладываю себе две тарелки готовых завтраков с горкой и три четверти упаковки черники (надо уплетать эту «здоровую пищу», пока есть возможность). Я несла дымящуюся кружку с кофе в библиотеку и остановилась в темном коридоре, когда услышала за дверью два разгневанных голоса:
– …потому что, если бы я не сказала тебе, я бы не выполнила свою работу.
– Что ж, на данный момент, Лейла, считай, что это выходит за рамки твоих должностных обязанностей.
– Значит, ты не хочешь знать, например, что хэштег #ДетективДотти уже много часов как в тренде и сопровождается всевозможными ужасными шутками, в том числе от людей, которые, вроде как, являются нашими друзьями? Не хочешь знать, что сам-знаешь-кто ретвиттит безумные теории заговора, утверждающие, что это ты их всех убила?
Последовала долгая пауза.
– Дороти?
– Извини, я просто усердно стирала из памяти то, что ты сказала. Я закончила.
Наступило еще более продолжительное молчание, во время которого я вошла в комнату.
– Смотри-ка, живая, – сказала Лейла, не поднимая глаз.
Даже если бы я не услышала, как они ссорятся, я бы поняла по напряженным выражениям их лиц, что что-то случилось.
– О, вот и ты! – Дороти захлопнула свой ноутбук. – Хорошо выспалась? Лично я – прекрасно!
Я кивнула. Дэнни стоял в дальнем конце комнаты, перед одним из эркерных окон, и солнечный свет падал на него сбоку (вот его всегда нарочно так подсвечивает, словно он древний бог или воин?) Он улыбнулся мне, и я, не успев одуматься, улыбнулась в ответ – и пожалела, что не успела вовремя одуматься, заметив, что Лейла ухмыляется, глядя на нас, как злая ведьма.
– Надеюсь, ты позавтракала? – спросила Дороти. Я кивнула. – Отлично. Потому что я уже собиралась уезжать без тебя, хотя мне ужасно этого не хотелось.
– Но у нас… – начала Лейла.
– Планы поменялись, – перебила ее Дороти. – Я уже сообщила Кларе, она делает все необходимые звонки. Не волнуйся, я вернусь как раз к началу записи.
Лейла сунула планшет под мышку и вышла из комнаты. Она больше не ухмылялась.
Дороти немного грустно посмотрела ей вслед, прежде чем повернуться ко мне.
– Я как раз объясняла Денни, что наше расследование почти завершено.
Вот как?
– И я уверена, что мы не подвергнем себя опасности, совершив эту небольшую экскурсию.
Экскурсию?
– Мэм… Дороти, я еще раз прошу вас соблюдать все меры предосторожности, – вымученно молвил Телохранитель.
– Конечно, – пообещала она.
– И куда мы едем? – нахмурилась я.
Она одарила меня одной из своих безумных улыбок, обнажавших зубы, и ее зеленые глаза засверкали.
– В морг.
Штаб-квартира судебно-медицинской экспертизы округа Камберленд находится не в округе Камберленд, а в Огасте, столице штата Мэн, в добром часе езды к северу от Портленда. Но округ также арендовал помещение у государственного медицинского колледжа, расположенного примерно в двадцати минутах езды от дома Дороти, в кампусе, который больше походил на бизнес-парк, где умирают мечты, чем на место для учебы и исследований: здесь выстроились квадратные низкие здания, а зелень практически отсутствовала. Мужчина в синей «пижаме» стоял возле одной из тех стальных пепельниц, которые теперь нечасто встретишь за пределами аэропортов, и с мрачной решимостью вдавливал сигарету в наполненную песком чашу. Даже солнце здесь светило тусклее и пряталось за единственным облаком, словно это подушка, а раскинувшийся внизу пейзаж – сцена из фильма ужасов, полного скримеров.
Признаюсь, я испытала облегчение, увидев, что офицер Чои заменила Денни на время этой экскурсии. Судя по ее виду, она провела гораздо более бурную ночь, чем мы с Денни, хотя и не такую приятную.
– Он все еще не спит? – обратилась я к ней.
– Теперь у него режутся зубки, – ответила она таким тоном, каким в былые времена незадачливые горожане сообщали об оборотнях или болотных чудовищах, которые наводили на них ужас по ночам. Меня чуть не передернуло, но из уважения к ней я сдержалась.
– Сенатор Гибсон! Сенатор Гибсон!
Шейла Хасан помахала нам у черного входа. Дороти помахала в ответ, мы втроем направились к ней, перейдя по пути усыпанную гравием дорожку. На Шейле был все тот же белый лабораторный халат, хотя сегодня под ним я разглядела легкое летнее платье, так что она наверняка замерзла; по дороге я узнала, что Дороти разговаривала с ней накануне поздно вечером, и решила, что Шейла надела это платье, потому что это ее самый красивый наряд.
– Шейла, хочу поблагодарить вас за то, что вы нашли время в своем плотном графике, чтобы помочь нам, – улыбнулась Дороти, пожимая ей руку.
– Да вы шутите? Это большая честь для меня. Я так расстроилась из-за того, как все вчера закончилось. – Она открыла дверь позади себя и жестом пригласила нас войти. – Я надеюсь, вы не будете возражать, если я замечу, что этот старший полицейский – придурок.
– Совершенно не возражаем!
Смех Дороти эхом разнесся по длинной и узкой лестнице, по которой мы, вслед за Шейлой, направились вниз.
– А другой полицейский очень милый. Брукс. Я уже сталкивалась с ним несколько раз. Талантами не блещет, но очень милый.
– Какое точное определение, – съязвила я.
– Я знаю, что в мои обязанности не входит беспокойство о ходе расследования, но я не могу отделаться от ощущения, что им нужна любая помощь, которую они могут получить. Так что я рада, что вы позвонили.