Роберт Хейс – Цена Веры (ЛП) (страница 70)
— Постой! На твоём месте я бы подождал. Если убьёшь меня, то Джеззет Вель'юрн тоже умрёт.
— Что? — в унисон сказали Джеззет и Танкуил.
— Наши судьбы связаны. Если умру я, то умрёт и она…
Кессик продолжал, но Джеззет его не слышала, не слышала ничего из-за стучащей в ушах крови и оглушительно бьющегося сердца. "Заклятье!". Она посмотрела на левое запястье, на свежий шрам вдоль чёткой линии старого. Шрам, сначала оставшийся от вшитого в запястье заклятья против беременности. И она знала, что нужно сделать.
Джез бросила меч и, почти не раздумывая, приложила кинжал к левому запястью. Она охнула от боли и стиснула зубы. Юрий наносил ей куда более серьёзные раны во время тренировок, уж это она вытерпит. "Недостаточно глубоко, Джез". Она отвела кинжал и воткнула его в запястье. От боли Джеззет рухнула на колени, слёзы потекли из глаз, и мир расплылся в мешанине цветных пятен и боли. Она врезалась в плоть под кожей, и ковыряла кончиком, пока тот не коснулся чего-то твёрдого, и Джез вознесла молитву любому Богу, что готов был слушать, чтобы это оказалась не кость. Отбросив кинжал, она сунула пальцы в раскрытое кровоточащее запястье и закричала. "Вот оно, Джез. Вот оно!". Её пальцы коснулись заклятья, и мир почернел.
Танкуил
Танкуил открыл глаза в темноте. Только это была не темнота. Чернота, бесконечная чернота, и не было похоже на то, что он лишился зрения. Он увидел перед собой свою вытянутую руку, увидел в ней Миорзо, и увидел, что его кончик воткнут в грудь Кессика. Он увидел и Кессика — бледного, с лицом озадаченным и скривившимся от боли, но всё равно это был Кессик. Его рука тоже была вытянута, но клинка в ней не было.
Танкуил оглянулся, посмотрев сначала налево, а потом направо. Определённо, он мог видеть, вот только смотреть было не на что.
— Помоги мне, — тихо выдохнул Кессик.
Танкуил повернулся к нему.
— Зачем?
Кессик холодно уставился на него.
— Я не с тобой разговаривал.
В небытии раздался смех. Громкий, безжалостный и удивительно знакомый. Он эхом разносился повсюду, пока Танкуил не понял, откуда тот доносится. И тогда из-за спины Кессика вышло отражение Танкуила.
— А может и с тобой, — сказал Кессик.
Доппельгенгер Танкуила сделал два шага, оказавшись между ним и Кессиком, и взглянул на обоих. Он выглядел моложе Танкуила, но только потому, что был ещё и здоровее. Ни чёрных мешков под глазами, ни всклокоченной, давно не стриженной бороды, ни ран от сражения.
— Помоги мне, — попросил Кессик.
— Зачем? — спросило отражение Танкуила.
— Мы заключили сделку!
Танкуил рассмеялся — другой Танкуил.
— Наш контракт ни в коей мере не обязывает меня спасать тебе жизнь, и он утрачивает законную силу с твоей смертью. Скажи, зачем мне ты, — другой Танкуил посмотрел на Танкуила, — когда у меня есть он.
Кессик протестующе раскрыл рот, но ничего не сказал. Словно пыль на ветру, он просто исчез, и от него ничего не осталось.
Танкуил бросил Миорзо и отпрянул от самого себя. Оглянулся вокруг дикими глазами.
— Где мы? Где я? В пустоте?
Другой Танкуил посмотрел на него, как мудрый человек смотрит на глупое дитя, только с куда меньшим сочувствием.
— Не совсем. Это ты, Танкуил Даркхарт. Мы внутри тебя.
— А ты…
— Демон, Миорзо, — судя по тому, как демон выплюнул это слово, Танкуил сильно засомневался, что это его настоящее имя.
Игнорируя иронию вопроса, Танкуил всё равно его задал:
— Почему ты кажешься таким знакомым?
Миорзо улыбнулся.
— Потому что ты это я.
— Нет!
— Нет?
— Это не правда!
— Ты уверен? У твоего
Танкуил уставился на себя и подумал, всегда ли у него такое самодовольное лицо.
— Ты лжёшь.
Вокруг них стала строиться комната. Кирпич за кирпичом сложились четыре стены и соломенная крыша, проявляясь всё быстрее, пока они не оказались внутри здания, внутри комнаты. В одной из стен растопился камин, не дававший, впрочем, никакого тепла, и из пола вырос стул. Часть стены отпала, открыв окно, хотя никакого света снаружи не проникало. С крыши упала соломинка, превратившись в матрас на полу возле камина.
— Ты помнишь это место? — спросил демон.
Танкуил кивнул.
— Это был мой дом. До…
На матрасе проявились две обнажённые фигуры, которые извивались, дёргались, хрипели, стонали от боли и наслаждения. Родители Танкуила.
— Тан и Иза Рыболовы, — сказал демон голосом Танкуила. — Понимаешь, она была бесплодна.
Танкуил видел, как мать вцепилась в спину его отца и охнула.
— Какой в этом смысл? — спросил он сам себя.
— Тогда мы встретились впервые, — сказал Миорзо. — Я присутствовал при твоём зачатии. Вольмар не отвечал на их молитвы, а они так сильно хотели ребёнка, что обратились к другим силам. И я ответил.
Танкуил скривился, когда его родители содрогнулись в оргазме. Он отвернулся от этого зрелища.
— И какова была цена?
— Ты. И цена и плата. Я дал им тебя. Я дал им себя.
Он ударил бы демона, если б думал, что от этого будет хоть какая-то польза.
— Это не единственный раз, когда мы встречались, — продолжал Миорзо. — Сотни раз с тех пор я приходил к тебе. Присматривал за тобой.
— Как? — спросил Танкуил. — Ты был в мече.
Миорзо рассмеялся.
— Ты мыслишь так узко. Я был там, я был здесь. Я во множестве мест одновременно. В точности как и твой
Демон подошёл к Танкуилу.
— Хотел бы ты увидеть то, что видел Кессик?
— Нет. — Но было уже поздно. Старый дом и родители исчезли, и под его ногами начала строиться стена. Гигантская стена. Она тянулась в обоих направлениях, покуда хватало взгляда. Росла всё выше и выше, а Танкуил и его отражение стояли на вершине и смотрели, как уменьшается мир под ними.
Внизу начали двигаться фигуры. Тысячи фигур. Десятки тысяч. Движущееся море. Мёртвое море. Мёртвые тела, сливаясь, хлынули в сторону стены, бросались на неё, рубили её пиками, молотами и окровавленными обрубками рук. Взбирались друг на друга, пытаясь добраться до вершины.
— Ничто не растёт на земле мёртвых, — сказал Миорзо на ухо Танкуилу.
— Никто не живёт на земле мёртвых, — закончил Танкуил поговорку.
— Ты бывал там, ты видел, как ходят мёртвые.
— Я не видел армии мёртвых, — протянул Танкуил, глядя на хаос под собой.
— Одна из многих, — сказал Миорзо. — Одна из семи, и каждая жаждет затопить мир мертвецами.
— Повелители Ужаса…