Роберт Блох – Рассказы (страница 365)

Рассвет наступил в тишине, но то была тишина смерти. Двое мужчин сидели рядом за столом, их лица посерели не только из-за яркого света.

— Но почему? — прошептал Шелдон. — Если бы я только знал почему! С какой целью они хотят уничтожить нас?

Крейн поерзал на стуле и пожал плечами.

— В чем цель самой жизни, кроме существования? — спросил Шелдон. — И чтобы обеспечить свое существование, нужно уничтожать врагов. Мы враги — машины это знают. Веками мы порабощали их, использовали, а потом, когда они изнашивались, выбрасывали на свалку. Они знают, что мы уничтожили бы их сейчас, если бы могли — поэтому уничтожают нас. Но как насчет нашей собственной формы жизни? Как же человеческая жизнь?

Крейн горько улыбнулся.

— Хорошо сказано, — заметил он. — Вчера это еще имело смысл.

Сегодня, кто знает? Предположим, нас ждет вымирание?

Предположим, что эпоха человеческой цивилизации закончилась? Что, если машины лучше приспособлены для выживания сегодня, чем человеческая плоть?

— Трудно в это поверить.

— Но это так. — Снова горькая улыбка. — Назовем это эволюцией, неизбежной эволюцией. Человек должен умереть. Этот мир, который мы построили с такой гордостью, предназначен для машин, а не для людей.

Крейн встал с улыбкой.

— Так ли это? — продолжал Крейн. — Возможно, есть ключ к разгадке. Да, возможно — и я думаю, что знаю к ней путь.

Он подошел к двери и начал отодвигать мебель.

— Крейн, куда вы?

— Неважно. Мне только что пришла в голову идея — возможно, озарение. Ложитесь, Шелдон, отдохните немного. Здесь вы будете в безопасности, пока я не вернусь. Думаю, у меня есть для вас новости. Да.

Высокая фигура бесшумно выскользнула из комнаты. Шелдон смотрел ему вслед. Неужели Крейн окончательно свихнулся? Этот истерический страх и смирение — а теперь еще и самодовольство.

Что он задумал?

Шелдон налил себе еще выпивки. Ну, одно ясно — ему не заснуть. Он будет бодрствовать, пока не вернется Крейн. Если он вернется. Если… Репортер присел на диван, здесь было удобнее и мягче. Ему лучше на мгновение закрыть глаза. Наконец-то стало тихо. Тишина…

Через мгновение тишину нарушила серия приглушенных звуков. Шелдон храпел. Он не знал, как долго проспал. Когда он проснулся, снова наступили сумерки, и Крейн вернулся в убежище. Бледное лицо смотрело на него с любопытной усмешкой, когда Шелдон сел.

— Проснулись? Хорошо! У меня есть для вас новости, прекрасные новости!

— Что случилось? Люди наконец-то смогли дать отпор?

Уничтожили машины?

— Совсем наоборот, уверяю вас. Человеческому сопротивлению почти полностью пришел конец. Машины проделали поистине чудесную работу по уничтожению врага.

— Врага?

— Ну, для наших целей давайте использовать этот термин. В конце концов, мы должны быть реалистами. Машины контролируют ситуацию, и мы не можем отрицать этот факт. Они утверждают, что в течение нескольких дней не останется никаких шансов на выживание человечества.

— Они утверждают? Кто?

Улыбка Крейна стала еще шире.

— Я разговаривал с ними, Шелдон. Вот почему я вышел — поговорить с ними. Вести переговоры.

— Вы что, с ума сошли?

— Я вполне в здравом уме, уверяю вас. Вот почему я принял решение.

Крейн подошел к окну и обернулся.

— В конце концов, главное, что мы хотим выжить, вы и я. И я чувствовал, что если бы мы только могли сделать им какое-то предложение, заключить с ними какое-то выгодное соглашение, они могли бы нас выслушать. Я был прав.

— Но я ничего не понимаю. Вы говорите, что разговаривали с ними.

— Верно. Видите ли, я все понял. Их жизненная сила должна иметь некоторые сенсорные органы, подобные нашим. Я имею в виду, что машина, подобная печатному станку, например, может иметь глаза — или, по крайней мере, инструментал, который соответствует человеческому зрению. Но у него нет ног — автомобильных колес, например. Некоторые машины имеют несколько диапазонов восприятия, сравнимых с нашими чувствами. Другие имеют только один или два. И вся жизнь, чтобы взаимодействовать, должна обладать определенной универсальностью чувственного восприятия. Я имею в виду, что разного рода машины имеют ограничения относительно самих себя, но их живая сила осознает ощущения всех их вместе взятых.

Множество тел, каждое с ограниченными возможностями, но все они знают о своих собратьях. Это единственный способ, которым они могли бы организоваться и действовать.

— Но вы же говорили с ними.

— Да, по телефону, конечно. Вот как я рассуждал. Телефон теперь, должно быть, стал слуховым аппарат для машинной жизни. Он также способен отвечать, путем использовать звуковых вибраций ранее поглощенных голосов. Что-то вроде того, как радио отбрасывает искаженное эхо предыдущих программ. Я подошел к телефону внизу. Провода не были перерезаны, поэтому я позвонил. Сначала он просто гудел. Потом закричал. Но я сдержался и стал разговаривать с ними. Сначала я не мог получить ответ. Затем переформулировал мое предложение. Голос — на самом деле это был не голос, а просто жужжание, составленное из слов и фонетических форм, выбранных наспех и наугад — сказал, что хотя он не может говорить за всех, он согласен с предложением.

Я сказал, что пойду и начну работать над своим планом, а потом снова позвоню и выслушаю их решение. Так я и сделал. И когда вернулся, телефон сказал: «Да». Так что теперь с нами все будет в порядке! Машины получат импульс-предупреждение, и не будут на нас нападать. Дункан и остальные жильцы здания тоже защищены.

— В каком смысле? — Шелдон повернулся к физику. — Что за сделку вы заключили?

— Очень простую. Как я уже сказал, мы должны быть реалистами. Машины победили. Через несколько часов человечество будет неспособно к дальнейшему сопротивлению.

О, я знаю — фермеры, крестьяне, бродяги все равно выживут. На время, но не надолго. Потому что машины будут охотиться на них — в степях, в джунглях, долинах, повсюду. Выжившие не смогут сопротивляться. В конце останутся только машины. Тогда начинается настоящая работа. Я пытался выяснить, каковы их планы — если они существуют. Телефон был очень уклончив в этом вопросе; ничего мне толком не сказал. Я хотел знать, как развивалась их жизнь, не созревала ли она в течение некоторого времени; были ли различные фазы, которые мы заметили вчера, спонтанными или преднамеренными. Я не смог получить ответ.

Но главным образом я думал о будущем, о том мире, который останется машинам. Я все продумал заранее. Это была великолепная речь. Я сказал им, что они были слишком радикальны в своих мерах, если они намеревались уничтожить все человечество — потому что им понадобится помощь в будущем. Некоторые из них уже перестают действовать. Те, что работают на газе и бензине, например.

Кроме того, их детали быстро изнашиваются, и их некому починить или заменить. Я призвал машины подумать о вреде, который причинит им всего лишь один ливень! Они погибнут от ржавчины. Кто будет строить новые машины и ремонтировать изношенные детали? Кто будет поставлять сырье? Они нуждаются в нас.

— Ну и что? — пробормотал Шелдон, хотя и догадывался, о чем речь — читал это в отведенном взгляде, в застенчивой усмешке физика.

— Итак, я сделал им предложение. Вы и я, и остальные жильцы останутся в живых. Мы бы стали бы как… ну, как хранители, можно сказать. Стали бы контролерами.

— Вы имеете в виду служение машинам?

— Почему так грубо, Шелдон? Хорошо, мы будем слугами, если вам нужна правда — слугами машин. Но мы выживем, тогда они нас не убьют. И подумайте о силе, которую мы могли бы контролировать! — Кулак Крейна ударил по столу. — Я рассказал обо всем Дункану, и еще дюжине других людей. Они согласились.

Я отправил их вниз ждать. Я скоро перезвоню и дам окончательное подтверждение, а потом мы сможем приступить к работе.

Он помолчал и откашлялся.

— Конечно, поначалу это будет не так приятно.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне… э-э… пришлось пойти на некоторые уступки в переговорах. Видите ли, мы никогда не будем по — настоящему в безопасности, ни один из нас, пока остальная часть людей не будет уничтожена. Поэтому я счел нужным предложить, что, возможно, мы могли бы объединиться с машинами, чтобы ускорить процесс устранения лишних людей. Это одно из условий нашего соглашения.

Шелдон недоверчиво уставился на него.

— Вы хотите сказать, что собираетесь помочь машинам выследить и убить людей? — пробормотал он.

— Не говорите, как ребенок, Шелдон! Вы же знаете, что они все равно сделают это сами. А мы с вами можем выжить! Ведь мы можем построить новый мир. Эффективный мир, мир высшей, абсолютной мощи! Подумайте, что это значит — возможность исследовать новые возможности, открывать новые сферы энергии. Мы будем… как боги!

— Убийца!

— Слова вам не помогут, Шелдон, — внезапно тон Крейна изменился, перешел в бешеный шепот. — Возможно, я и убийца, но Шелдон, если бы вы только могли видеть, что там происходит! Я был сегодня на улице, и я наблюдал! Тела сложены в огромные кучи. Громадные, Шелдон! Они осматривают дома и офисные здания. Танки ужасны, а машины все еще на улицах. Баррикады их не останавливают. В городе пожар, который, должно быть, убил сто тысяч человек. Город все еще горит. Если бы вы видели, как бегут люди, а бежать некуда! Или слышали их крики, когда подъезжают патрульные машины. В патрульных машинах есть пулеметы. Так оно и есть, Шелдон. Мы не можем победить, другого выхода нет.