Рита Хоффман – Ловец Чудес (страница 91)
– Будь приветлив с гостем, – пожурил его лорд Бэлл. – Тебя что-то беспокоит, Дамьян? Впрочем, можешь не отвечать. После ужина мы поговорим с глазу на глаз.
Слуга поставил передо мной бокал вина и бесшумно удалился. Я понял, что на столе нет еды, только напитки. Не удивительно, учитывая, где я оказался.
– В моей комнате есть зеркало, – я решил как-то поддержать беседу, – оно отражает меня.
– Потому что в нем нет серебра. – Лорд Бэлл кивнул. – В моем доме все сделано для нашего комфорта. Было бы весьма печально, если бы мы не могли заниматься самолюбованием, верно, Леон?
Широкоплечий вампир усмехнулся, поднял бокал и отсалютовал им.
– Туше, мой лорд. Кто без греха, пусть первым бросит в меня камень.
– Старейшины отдыхают после вчерашней охоты, – сказал лорд Бэлл. – В последнее время они ведут затворнический образ жизни. Думаю, Марго и Винсент скоро отойдут ко сну.
– Мне будет их не хватать, – со вздохом произнес смуглый Стефан. – Марго отлично играет в шахматы.
– Тогда поговори с ней и убеди оставить эту глупую затею, – предложила Зоя.
– Бесполезно, в ней не осталось воли к жизни, – отмахнулся Николай.
– Нет ничего хуже вампира, который не получает удовольствия от вечности. Так или иначе, но она завянет как сорванный цветок, – сказал Леонхарт.
– Быть может, сон поможет ей восстановить силы и к нам вернется прежняя Марго, та, по которой все мы скучаем. – Лорд Бэлл посмотрел на меня. – Наши старейшины очень капризны. Марго считает, что этот век не для нее.
– Говорит, что по ночам на улицах стало светло словно днем, – ввернула Шиварра. – Но разве это не замечательно? Раньше мы были вынуждены скитаться во тьме, а теперь мир сам призывает нас! Все больше заведений работает до глубокой ночи, все больше зевак на улицах.
– Ей нравится охотиться в темноте, как дикому зверю, – в голосе Николая сквозила насмешка. – Мне никогда не понять стариков.
– Побольше уважения, юноша. – Лорд Бэлл строго посмотрел на него. – Она одна из тех, благодаря кому ты сейчас сидишь здесь, хотя должен был умереть давным-давно.
– Я ужасно ей благодарен, но, если она решила лечь в могилу и спать до тех пор, пока человечество не вернется к первобытному существованию, я не стану ее останавливать.
– Какие вы сегодня угрюмые. – Зоя капризно надула губы.
– Не обращай на них внимания. – Лорд Бэлл повернулся ко мне. – Они вовсе не так заносчивы, как может показаться.
Я сдержанно улыбнулся ему, прикусив язык. Ужасно хотелось сказать, что натура его детей так и лезет наружу, но это было бы невежливо.
– Что слышно о Пожирателях Времени? – спросил я.
– Ничего. Я не могу вызвать даже тех, кто был мне предан. Думаю, они залегли на дно и решили переждать опасность. Тебе не нравится вино? Миса, принеси Дамьяну кофе. Сегодня вам нужно отправиться на охоту.
Я вскинул голову и уставился на лорда Бэлла.
– Зачем?
– Залог долгой жизни – хорошее питание. У нас есть небольшое правило: питаться хотя бы раз в два дня. Мои дети предпочитают охотиться каждый день, но вас принуждать я не могу. Однако настаиваю на том, чтобы сегодня вы с Теодором поехали в город.
Меньше всего на свете мне хотелось пить кровь, но силы мои действительно начинали иссякать.
– Хорошо, лорд Бэлл, – нехотя согласился я.
– Зови меня Гарри, Дамьян.
– А нас ты заставляешь называть тебя «мой лорд», – хмыкнул Николай.
– Потому что дети должны уважать родителей, – отрезал Гарри. – Я и так слишком много вам позволяю. Можете идти, не смею вас задерживать.
Первым столовую покинул Леонхарт. За ним потянулись Зоя и Шиварра, затем вышли остальные. В комнате задержались только я, Гарри и Теодор. Он тоже хотел уйти, но лорд Бэлл жестом заставил его вернуться на место, после чего обратился ко мне:
– Если тебя что-то беспокоит, Дамьян, я готов выслушать. В конце концов, ты был лишен общества наставника, и я просто не могу не попытаться стать им для тебя.
Я не доверял Бэллу. Что-то заставляло меня вздрагивать каждый раз, когда он делал резкое движение. Но я понимал: Гарри именно тот, кто может ответить на все мои вопросы.
– Мне снятся сны, – начал я.
– Плохие? – уточнил Гарри. – Ты не отдыхаешь во время дневного сна?
– Нет. Из меня будто выпили все соки.
– Думаю, это связано с тем, что ты пережил за последние дни. – Он откинулся на спинку стула. – Пусть внешне мы сильны, но наше сознание похоже на нежную мякоть диковинного фрукта. И мой тебе совет: прими себя тем, кем ты стал. Внутренний конфликт способен свести с ума.
– Мне казалось, что я смирился. – Я покачал головой.
– Смирение и принятие – это разные вещи, Дамьян. Я могу смириться со своими пороками, а могу принять их и наслаждаться ими. Чувствуешь разницу? Ты не думаешь о себе как о хищнике и, похоже, все еще меришь себя человеческими мерками. Quod licet Jovi, non licet bovi[21].
– Хотите сказать, что я имею моральное право убивать людей? – прямо спросил я.
– Имеешь, – не задумываясь ответил Гарри. – Твоя природа отныне и впредь – это природа хищника. Ты не убиваешь всех подряд, берешь только то, что нужно для выживания. А то, что произошло с Ловцами, – это их вина, а не твоя. Вы оказались в опасности, какой был выбор? Либо ты убиваешь их, либо они – тебя. Старый как мир порядок вещей. Задолго до зари человечества, до того, как первая рыба вышла из воды, древние существа уже подчинялись этому порядку. Выживает сильнейший. Они знали, с кем связываются, и знали, чем это может закончиться. Свобода воли, Дамьян. Ты мог стать агнцем и позволить увести себя на закланье, а мог стать волком и защитить себя и своих близких.
– Почему же тогда я все еще чувствую вину?
– Потому что люди обычно друг друга не убивают. Потому что у людей есть Закон и Порядок, жандармы и полицейские, целый социальный институт, не позволяющий им уничтожать друг друга. Пойми, что теперь ты вне Закона и вне Порядка. На тебя ведется настоящая охота, которая может закончиться твоей смертью, а ты имеешь полное право защищаться. Разве ты шел туда с намерением убивать людей?
– Нет. – Я покачал головой.
– Тогда в чем твоя вина?
Я не нашелся что ответить, только отпил остывший кофе и уставился на свои руки. Неужели Гарри прав?
– Подумай об этом. Твое сознание не изменится за одну ночь, но ты можешь начать его менять прямо сейчас. Теодор, скажи Ральфу, чтобы он подготовил для вас автомобиль. Вам нужно проветриться, развлечься, возьмите в гостиной деньги и делайте все, на что хватит смелости. Жизнь слишком прекрасна, чтобы проводить ее в пустых сожалениях.
Когда Теодор вышел из столовой, Гарри наклонился ко мне и положил руку на мою ладонь.
– Отпусти свои тревоги. Проведи время с тем, кто восстал ради тебя. Вы молоды и прекрасны, впереди необъятная вечность, а эта ночь может положить начало вашей новой дружбе. Вы изменились, но по-прежнему верны друг другу, разве это не чудо? Наслаждайся жизнью, Дамьян, вкуси ее, вдохни полной грудью ее пьянящий аромат.
– Спасибо. – Я поднял голову и посмотрел на него. – Мне действительно не хватало мудрого наставника рядом.
– Я всегда рад помочь новообращенным. Двери моего дома открыты для тебя, куда бы меня ни занесла судьба.
Лорд Бэлл поднялся со стула и вышел из столовой. Я проводил его взглядом и глубоко задумался. Я мог бы провести в размышлениях всю ночь, но на пороге появился Теодор. Он поманил меня за собой, и я без промедления подчинился.
В холле он накинул на мои плечи пиджак, убрал непослушную прядь волос мне за ухо и, улыбнувшись краем рта, спросил:
– Готов?
– Скорее да, чем нет. – Я попытался ответить на его улыбку. – Куда мы отправимся?
– Куда захочешь. Скажи – и мы…
– На Хайгейтское кладбище. Но перед этим я бы хотел купить цветов.
Мы купили лилии. Не знаю, где Теодор достал их в такой час, но вернулся он с охапкой девственно-белых цветов. Их удушливый аромат тут же наполнил салон.
Водитель вел машину по улицам неспящего Лондона, а я, вцепившись в букет, пытался понять, почему решил посетить именно это место. Место, которое боялся увидеть.
Теодор ни о чем не спросил и за всю дорогу не проронил ни слова. Я был благодарен ему за это молчаливое понимание, за уважение к моему горю. Этой ночью я намеревался отпустить всех своих демонов, и его незримая поддержка в этот момент была важнее всего на свете.
Хайгейтское кладбище встретило нас прохладной тишиной. С деревьев облетела листва, на тропинках образовался мягкий настил, скрадывающий наши и без того бесшумные шаги. Клянусь, мое сердце забилось, когда я увидел в темноте очертания склепа.
– Ее не нашли? – тихо спросил я.
– Нет, – так же тихо ответил Теодор. – Мисс Миллз до сих пор считают пропавшей без вести.
Это к лучшему, решил я. Пусть ее родители думают, что своенравная дочь сбежала из-под крыла отца; пусть думают, что это был ее протест. Правда может убить их.
Я остановился напротив склепа и замер, не в силах отвести взгляд от его мрачного великолепия. Дебора нашла последний приют в хорошем месте, здесь было тихо и красиво. Она любила Хайгейтское кладбище, и оно приняло ее.
Мысленно я обратился к ней: