Рина Кент – Бог Гнева (страница 27)
— Такой, о котором я не хочу говорить.
— Хм. Это также причина, по которой у тебя возникло эта наклонность?
— Нет. — У меня это было задолго до этого. Может быть, я тоже больна.
— Тогда это потому, что Лэндону нравятся подобные игры?
Я заглатываю содержимое своего рта, и дверь снова открывается, когда официант входит с нашей едой.
Как только он уходит, я набиваю рот супом, ем, чтобы он замолчал и дал мне передышку.
Джереми, однако, не притрагивается к еде, и я корчусь под тяжестью его неослабевающего внимания.
— Ты так отчаянно нуждаешься в его внимании?
Я поперхнулась супом, и когда я посмотрела на него, он пробормотал:
— Как жалко.
Под его черствостью я улавливаю худшее чувство. Отвращение.
Он возмущен мной до такой степени, что даже я удивлена.
Стыд, с которым я боролась с той ночи, когда он прикоснулся ко мне, снова всплывает в памяти, гораздо сильнее и мощнее.
Но мне удается опустить ложку и сохранить самообладание.
— Если ты считаешь меня такой жалкой, почему ты тратишь на меня свое время?
— Почему ты так думаешь?
— Ты можешь перестать отвечать на мои вопросы своими вопросами?
— Нет.
— Я ухожу. — На этот раз я встаю, намереваясь убраться отсюда.
— Нет, не уйдешь. — Он даже не двигается с места.
— Я закричу.
— Никто тебя не услышит. — Его голос понижается. — Эта комната звуконепроницаема.
Я бросаю взгляд на дверь.
— Там только мои люди, так что даже не пытайся, если ты не в настроении, чтобы с тобой возились.
Я все равно делаю шаг к двери. В мгновение ока Джереми настигает меня и возникает как стена у меня за спиной.
Он хватает меня за челюсть и переключает мое внимание на картину на стене.
— Мне нужно, чтобы ты посмотрела со мной живую сцену.
Как в каком-то фантастическом сериале, картина поднимается и появляется стекло, открывая другую комнату, похожую на эту. Только вся сцена другая.
Я задыхаюсь, когда человек с другой стороны материализуется передо мной.
— Видишь ли, Лэндон не только член этого клуба. Он член всех клубов на этом острове и за его пределами. У него нет одной наклонности. У него есть все, пока он может причинять боль. Один из его фетишей — эксгибиционизм, вот почему он выбрал комнату, где любой может наблюдать за ним.
Желчь поднимается в моем горле, когда Лэндон с бешеной скоростью входит и выходит из связанной, с кляпом во рту и завязанными глазами брюнетки. Звуки смешиваются с графической сценой.
Стоны, шлепки, кляпы, стоны.
Резкая боль пронзает мой живот. И вдруг я наклоняюсь и выливаю на пол то, что только что съела.
Точно так же, как два года назад.
Как и тогда, я слышу его голос сквозь звон в ушах.
Глава 9
Сесилия не двигается.
Она также не дышит нормально, учитывая голубой оттенок, вспыхивающий под ее кожей.
Ее глаза прикованы к сцене перед нами, но она смотрит сквозь нее.
Шлепки плоти о плоть чередуются с жестоким трахом и сырым рвотным позывом. Один из двух ее пределов.
Да, я мог бы просто рассказать ей об этом, но она должна была сама увидеть эту сцену.
Она должна была увидеть, что ее так называемый принц — всего лишь гедонистический ублюдок, который трахает больше женщин, чем сам Сатана. Он ненасытен, перегибает палку, и самое главное — ему наплевать на нее.
Это она, жалкая и отчаявшаяся, держит его в большом уважении, хотя ей давно следовало бы от него отвязаться.
Я планировал показать ей эту его часть с тех пор, как узнал о ее привязанности к нему, но вместо этого я прибег к слежке за ней. Если не для чего-то другого, то для того, чтобы выяснить ее точные отношения с этим ублюдком.
Если он использовал ее, чтобы шпионить за мной, то и мне не мешало бы сделать то же самое.
Но потом я начал замечать кое-что во внешне скучной Сесилии Найт. Например, ее безумную любовь к животным, ее склонность к ботанике, ее нарочитый фасад, но ничто из этого не приковывало моего внимания надолго.
То, что заставляло меня возвращаться за продолжением, проявилось прямо в этот момент.
Она отключается — точнее, диссоциирует.
Я знаю технический термин для этого. Как никто другой, я сталкивался с этим явлением с раннего возраста и исследовал его, как только смог понять, что такое психическое здоровье.
Вскоре после того, как я начал следить за Сесилией, заметил эти моменты, когда она смотрела в пространство в странном состоянии, не моргая и совершенно не замечая окружающего. Ее друзья или коллеги по приюту звали ее по имени, а она не подавала признаков того, что слышит их.
Им потребовалось бы несколько попыток, щелкая пальцами и размахивая руками перед ее лицом, чтобы вывести ее из этого состояния.
Сначала я подумал, что это злополучное совпадение. В конце концов, какова вероятность того, что я снова стану свидетелем того, как кто-то страдает от диссоциации?
Но чем больше я наблюдал за ней из тени, чем глубже внедрялся в ее жизнь, тем больше убеждался, что у нее определенно это заболевание, и самое страшное, что она, скорее всего, об этом не знает.
Это легкая, едва заметная болезнь, и, в отличие от тяжелых случаев, ее можно вывести наружу внешним вмешательством.
Однако призрак остается внутри нее.
Притаился под ее кожей, ожидая момента, когда он сможет полностью завладеть ею.
Он вернулся сейчас, сразу после того, как ее вырвало.
Ее тело напряглось, и она больше не смотрит на своего любимого ублюдка, пока он трахает другую девушку.
Я не планировал приводить ее сюда сегодня вечером. Я следовал за ней, как обычно, до самой ее квартиры. Это стало привычкой — следить за каждым ее шагом, таиться в темноте и ждать возвращения призрака.
Не спрашивайте меня, почему. Даже я не имею ни малейшего представления, почему хочу вырвать эту ее часть и вонзить в нее свой нож.
Я не знаю, почему именно в данный момент.
Однако, сколько бы раз я ни следил за ней дома, она не испытывает этого состояния. Она погружается в него, только когда находится с друзьями или сидит одна.
Я планировал закончить вечер как обычно — наблюдать издалека и собирать улики, но потом она вставила наушники в уши, и какие-то придурки решили, что это хорошая идея — проследить за ней.