Полина Павлова – И только море запомнит (страница 51)
Особняк выглядит опрятным, но простеньким и крохотным по сравнению с его собственным. Бентлей вложился в недвижимость не только в центре Лондона, но и на окраине, где можно выстроить идеальный дом, обустроить сад и приглашать полюбоваться известных людей, чтобы ловить восхищенные вздохи и выслушивать комплименты. Ничто не тешит так самолюбие, как завистливые взгляды тех, кто не может себе позволить жить в роскоши и достатке.
– Кажется, у губернатора Коулсона этой весной родилась дочь. Если мне, конечно, не изменяет память.
– Как жаль, что мы его не поздравили, – саркастично хмыкает Кеннет. Он направляется за Морганой, ступившей на территорию чужого поместья. Пиратка шагает уверенно, что лишний раз подтверждает – она бывала тут не раз.
– Как грубо. Не забудьте отправить весточку своей жене, Бентлей, а то вдруг она тоже от кого-нибудь родила, пока вы тут бороздите моря и ищете одобрение если не Бога, то неизвестно кого.
Моргана прекрасно знает, как поддеть. И хорошо осведомлена о всех интригах среди аристократов: ведь часто так бывает – супруг уходит в море, а его прекрасная молодая женушка кувыркается с каким-нибудь конюхом, дай бог если на сеновале, а не на супружеском ложе. Кеннет медленно моргает:
– К моему счастью, моя жена – Ост-Индская торговая компания.
– Вы удивительно отвратительный мужчина, Кеннет. В могилу все деньги заберете?
– Тогда мне придется выстроить огромный склеп, чтобы туда все спрятать.
С порога их встречает дворецкий. Седой мужчина почтительно кланяется и открывает дверь. У Кеннета внутри свербит от того, как уважительно обращаются с капитаном пиратов, будто она баронесса, а то и сама королева Великобритании.
Интересно, дали ли среди своих Моргане какое-нибудь прозвище? Скажем, Повелительница Морей, как величали покойную Мэри Рид, Убийца Испанцев[25] или, на крайний случай, Ситцевый Джек[26]. Кеннет пытается подобрать что-нибудь подходящее. Но в голове из отличительных особенностей Морганы только ее любовь к шляпам и отчаянный патриотизм по отношению к Зеленому острову.
Кеннет не верит в удачу. Как прагматик, он предпочитает полагаться на собственные навыки, а не на волю чего-то высшего. Перед ним всегда амбициозные, практические недостижимые цели. И ни о какой Фортуне не может идти речь. Но Моргану хочется так величать.
– Приветствуем вас, мисс О’Райли. Рады вашему возвращению в Нассау. Господь хранит вас и вашу «Авантюру», а море благоволит всем вашим решениям.
О’Райли вежливо растягивает уголки губ, кивает и протягивает письмо от губернатора. Дворецкий не берет его в руки. Он и без того уведомлен о визите, но Моргана явно старается быть вежливой.
– Его превосходительство Коулсон ждет вас.
– Польщен, что сам губернатор Нассау почтит нас аудиенцией, – Кеннет скорее обращается к Моргане, чем к дворецкому.
– Pardon, мисс О’Райли, как представить вашего спутника?
Дворецкий скрывает оценивающий взгляд, но от Кеннета ничего так просто не ускользнет. Пожалуй, стоило бы надеть камзол подороже и, может, выбрать что-то изысканнее. Он терпеть не может, когда его пытаются оценивать в моменты, где он не в лучшем своем виде. Но, справедливости ради, он и выбирался не на встречу, а просто на прогулку. Для визита бы он выбрал свой изумрудный костюм, а может, и глубокий темно-синий, пуговицы которого украшены сапфирами, привезенными из Индии.
– Губернатор Коулсон его знает. Он в кабинете, полагаю?
– Да, мисс.
Они переступают порог. И дворецкий просит следовать за ним. Убранство чужого дома оставляет желать лучшего. Кеннет с точностью может сказать, что же из всех тех вещей, попавшихся ему на глаза, украдено. И даже кружевные салфетки, наверное, вышитые его женой или дочерью, не умаляют факта – губернатор принимает в дар, а может, и берет взятки похищенным. За такое в цивилизованном мире беспощадно вешают. И Бентлей бы не отказался этому поспособствовать.
– Так что нас ожидает? – любопытствует лорд, склоняясь к уху своей спутницы. Он говорит тихо, чтобы дворецкий не услышал.
– Ничего.
Они поднимаются на второй этаж по чистой лестнице, устеленной ковром, местами потертым. Проходят через галерею, пока дворецкий не останавливается у приоткрытой двери. Мужчина кивает, пропускает гостей вперед.
Коулсон – типичный сорокалетний мужчина, слегка поседевший и раздобревший от хорошей жизни, – изрядно нервничает, но старается не подавать вида, когда Моргана и Кеннет заходят в его кабинет. Бентлей отвлекается на дешевые картины на стенах. Скучно, вычурно и никакой эстетики. Будто количество лучше качества. Он сам никогда так не считал и не считает.
– Мисс О’Райли… Моргана, как приятно вас видеть, – мужчина поднимается из кресла с низкой спинкой, оправляет камзол, чтобы выглядеть лучше в глазах девушки, которую он уважает и, возможно, даже боится. Будь Кеннет червем, он бы тоже боялся Морганы. И не желал бы иметь с ней ничего общего. Она пугает, заставляет трепетать и тем только волнует Кеннета и его душу. – Давно ли вы прибыли? Чем обязаны вашему возвращению?
Губернатор стелется перед Морганой, смотрит заискивающе. Что же такого могло произойти между столь молодой пираткой и мужчиной, потратившим два десятка лет на службу, раз он теперь пытается ей угодить? Сила вызывает уважение. И Кеннет с каждым разом проникается им по отношению к Моргане.
Но вот мужчина замечает и его. Губернатор не в силах сдержать удивление. Он белеет как полотно, берет в руки платок и прикладывает ко лбу, чтобы стереть выступившие капельки пота. Пускай переживает. Такому человеку, как Коулсон, стоит бояться. И данная встреча для него точно не из приятных.
– Мистер Кеннет?..
Бентлей делает шаг вперед, встает перед Морганой и заводит руки назад, чтобы сцепить их между собой, – любимая поза.
– Лорд Бентлей Кеннет.
– Милорд… – голос губернатора проседает. Когда они виделись с Коулсоном последний раз, Бентлей не был еще так богат и известен и толком особо и не влиял на политику, парламент, экономику и людей. Но столы перевернулись. Теперь иное время, когда молодому лорду доверяет сам король, а работа на корону – это высший показатель его значимости. Бентлей всегда отличался особым усердием, умением работать, не думая ни о потребностях, ни о людях, его окружающих. И теперь Кеннет способен перевернуть весь мир.
Моргана раздраженно скрещивает руки на груди, но Кеннет лишь дежурно улыбается. Даже если леди это не угодно, разговор будет вести он сам.
– Чем могу вам служить? – губернатор начинает «сглаживать углы», расшаркиваясь перед лордом. Ему, как и любому продажному управленцу, не хочется потерять ни место, ни тем более голову.
Не обращая внимания на вопрос, Бентлей произносит:
– Позвольте узнать, почему же ваши люди торгуют пряностями Компании без лицензии?
Он не ожидает услышать внятного и четкого ответа. Моргана шумно, со свистом выдыхает. Она опускается в кресло, закидывает ногу на ногу. Вся ее поза – выражение неодобрения. Пиратка просит дворецкого подать вина, но сам бы Кеннет не отказался от чашечки чая.
– Это… недоразуме…
Бентлей поднимает указательный палец, тем самым прерывая речь Коулсона. Перед ним сейчас начнут оправдываться, начнут умолять не пытаться ломать рукотворный рай незаконных корсаров, но он не хочет слушать. В голове Бентлея возникает идея.
Он бегло смотрит на напряженную Моргану. И, не отводя взгляда, произносит то, что явно приведет ирландку в бешенство:
– Вам повезло, губернатор. Сегодня я в хорошем расположении духа. За время плавания я соскучился по балам и цивилизованным приемам. Организуйте его, и, так и быть, Ост-Индская торговая компания закроет глаза на ваши… нарушения.
От столь щедрого предложения глупо отказываться. Губернатор сияет от радости, у него отлегло от сердца. Этот червь готов на все, лишь бы удержать насиженное место. Раньше Коулсон не казался Бентлею таким скверным человеком, он виделся деятельным и очень гордым мужчиной.
Но счастье Коулсона несравнимо с замешательством на лице Морганы. Она выпрямляется в кресле, однако в разговор не вмешивается. Хотя ей точно есть что сказать. У ирландки всегда заготовлено несколько фраз, обычно за словом за пазуху она не лезет.
– Конечно, конечно, милорд. Сделаем все наилучшим образом. Принимать столь достопочтенного джентльмена большая честь, – Коулсон кланяется несколько раз, да так усердно, что чем-то напоминает лошадку-качалку. – Простите за нескромный вопрос: полагаю, у вас есть и спутница? Заготовить бы приглашения.
Губернатор из последних сил старается не терять лица. А Бентлей не может сдержать ироничного тона:
– Разумеется. Она перед вами.
Кеннет протягивает Моргане руку:
– Мисс О’Райли.
Глава 18. «Будуар аристократки»
Ничто так не выводит женщину из себя, как принимаемые за нее решения. По крайней мере, именно сейчас возмущение Морганы граничит если не с яростью и гневным выражением недовольства, то с мысленным перебором всевозможных проклятий в адрес Кеннета. Его отвратительное поведение невозможно охарактеризовать как-то иначе, чем «типичная демонстрация власти». Последний раз столь утомительно серьезно ее пытались подчинить дома, с тех пор она агрессивно этому сопротивляется вот уже добрых восемь лет.