Питер Чарски – Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая (страница 4)

Они тронулись и быстро приблизились к двум стоявшим поодаль оптиматам, которые выглядели дремлющими в своей неподвижности. Эрик был сосредоточен и поглядывал на Грима, Лукас крутил головой с глупым видом и разглядывал все вокруг, а Томас просто пытался направить свою лошадь прямо. Не очень успешно. Грим, Крыса и тощий оптимат ехали расслабленно, словно были не в седлах, а сидели на топчанах где-нибудь в корчме.

– Вы же за деньги воюете? – спросил Томас, которому все-таки удалось направить лошадь на дорогу.

– Ну. За деньги. К чему клонишь?

Грим обернулся на него. В его взгляде мелькнуло что-то опасное.

– А если кто-то вам больше предложит? Я, допустим?

– Не, так не пойдет. Мы дали клятву твоему отцу. Пока он платит – мы его псы. Клятва золота. Это больше чем клятва крови.

– А если он перестанет?

– Перестанет – найдем другого хозяина. Но не сразу, конечно, это не по-нашенски. Да ты правь не так резко, видишь, она волнуется! Бока, пристройся к нему справа!

Двинулись дальше. Копыта месили грязь, туман нехотя расступался, как будто тоже не хотел видеть, что там впереди. Лукас тихонько повизгивал от восторга – дурачок не понимал, что выехал на прогулку с убийцами.

– Твоя лошадь может быстрее? Быстрее! Давай, но! Но!

– Мочь-то может, да, видать, не хочет… – пробормотал Крыса.

Грим придержал коня, чтобы поравняться с Эриком, и спросил:

– Слыхал уже про Стиппера, молодой хозяин?

– Слышал, – угрюмо ответил Эрик.

– Говорят, этот синий урод сидит уже где-то близ Улля. Ждет, когда рыбоеды первыми на него полезут. Только я так полагаю: с чего бы им на него лезть? Они же город взяли, грабят, верно, его сейчас… Говорят, Хараш-Шаман, ихний вождь, армию целую в этот раз собрал. Хреновое дело.

– Грабят… – с очень особенным выражением повторил Крыса и расплылся в блаженной улыбке.

– Дядя Одрик их раздавит, – сказал Эрик без особой уверенности в голосе. – Просто его отряды еще туда не добрались…

– Раздавит? – Грим хмыкнул. – Может, и раздавит. А может, они его. Боги-то не разбирают, кого потопить, а кому – удачу подарить.

Крыса между тем затеял разговор с тощим оптиматом:

– Слышь, Бока?

– Че тебе?

– А ты еще помнишь, что ножик мне обещал?

– Это какой такой ножик? – нахмурился Бока, подрагивая уже всем лицом.

– С костяной рукояткой, где баба голая вырезана, вот какой. Ты им еще в прошлом разе прирезал этого… Кукиша из…

– Эй, тише вы! Не надо при мальцах… – недовольно прикрикнул на них Грим.

– Душегубы, – тихо буркнул Томас.

– Душегубы? – Тощий Бока расхохотался. – Парень, в этой жизни такой порядок. А идти против порядка – это как…

– …как ссать против ветра, – подытожил Грим.

Впереди из тумана появилась верхушка единственной башни замка Жус – темная и кривая, как гнилой зуб во рту мертвеца. Дом, милый дом.

– Вон ваша твердыня. – Грим сплюнул. – Почти приехали, мальцы.

Эрик нахмурился, завидев флаг семьи Лангобар, безвольно повисший на башенном шпиле. Томас криво ухмылялся, думая о чем-то своем. Лукас все еще глупо улыбался, так и не уяснив, что везут его не герои из сказок, а обычные наемники, которые завтра могут перерезать им глотки, если кто-то – например, Стиппер – заплатит больше, чем их отец.

Томас оглянулся на Крысу, который напевал какую-то непристойную песенку. На Грима с его вечной усмешкой. На Боку, молчаливо качающегося в седле. И подумал: «Сколько для них стоит моя жизнь? Десять золотых? Двадцать?»

Правильного ответа он не знал. И боялся узнать.

Новый Орден I

Лекарь что-то бормотал, но Боло слышал только жужжание. Как муха, попавшая в паутину, – долбаная муха, которая все никак не сдохнет. Великий магистр Нового Ордена лежал в своей постели, обложенный подушками, словно труп, приготовленный к погребению, и смотрел в потолок, где плесень расползалась черными узорами, пытаясь сожрать даже помутневшую позолоту. Ненасытная плесень, суть этого мира, который жрет всех незваных гостей. Символично, подумал он. Гниль снаружи, гниль внутри.

– …воспаление внутренних пленок, усыхание и загрязнение, мнэ… кроветворного эфира, что вполне возможно, но также еще и признаки потливой огневки… – Лекарь запнулся, покосился на Боло, зачем-то начал теребить висящие у него на груди амулеты. – Очень… очень трудно сказать наверняка, ваше святейшество. Сумрак и неудачное сочетание небесных тел и подземных сущностей все усугубляют…

– Сколько? – прохрипел Боло. Горло саднило, будто он наглотался песка. В груди жгло, а сердце стучало так, словно он полдня скакал на лошади. Но он неподвижно лежал в кровати. Без сил.

– Простите?

– Сколько мне осталось, болван?

Лекарь – тощий алхимик в дурацкой мантии с нашитыми звездами и кометами – отступил на шаг. У него тряслись руки, он вонял травами и микстурами, а еще больше – собственным страхом. Этот запах Боло знал даже слишком хорошо.

– Но я ведь… я не могу точно…

– Вон.

– Но ваше святейшество, настойки из печени млока могут облегчить…

– Пошел вон!

Лекарь ловко подхватил свою сумку и проворно выскочил за дверь. Боло закашлялся, его сердце неровно билось в стенки грудины и будто норовило выскочить наружу. Он долго и мучительно кашлял, пытаясь прочистить бронхи. Наконец он справился и выплюнул кровавую мокроту в серебряную плевательницу у кровати. Уставился на нее с испугом и отвращением. Вся плевательница уже была в засохшей крови – с того момента, как его вырвало прошлой ночью. Теперь к ней добавилось свежей и более светлой крови. Скверно. Шестьдесят девять лет – и вот чем все заканчивается. Не в бою, не от яда, даже не от кинжала в спину – хотя, богам известно, желающих всадить его было предостаточно. Нет, ты просто гниешь заживо, как старый пень. И даже плесень с потолка смеется над твоей немощью. Очень, очень скверно.

Он с трудом повернул голову к окну. За мутным стеклом висел туман – вечный спутник Сумрака, липкий и холодный, как дыхание умирающего. Весь Мидгард словно тонул в нем, только шпили соборов торчали из серой каши, как острые осколки костей из разрытой могилы.

Орден трещал по швам. Орден, которому он посвятил всю свою жизнь. Десятилетия интриг и поисков баланса среди своры тупых и жадных ублюдков – все насмарку. Викс Хелена, консул Оранжевого легиона, молодой волк, готовый разорвать любого, кто встанет у него на пути, уже примеривался к трону. Епископ Конгруденс, которого так сейчас не хватало в столице, застрял на юге со своими бреднями об астрогаторах – старый дурак все никак не поймет, что мертвые не воскреснут, сколько еретиков ни жги. Братья Лангобары… Боло скривился. Эти кретины чуть не развязали войну со Стиппером из-за своих старых обид. Только его вмешательство удержало мельтеров от резни. А теперь, когда их покинули даже ближайшие союзники – другие рыцари Конкордии, – они вообще смертельно опасны. Гниют в своем родовом гнезде, замке Жус, и мечтают отомстить всему миру за то, что они перехитрили сами себя.

А казна? Казна пуста, как череп, из которого сделали кубок. Все золото юга ушло в бездонные карманы мельтерских кунгов, и теперь Орден висит на подачках Восточного Мельта. Старина Стиппер, конечно, платит, но только из уважения к нему, к Боло. И когда он наконец сдохнет…

Видение накатило внезапно, как всегда в последние дни. Перед глазами встала пелена, такая же кровавая, как и его рвота. Сердце заполошно колотилось, бросило в пот. Он стиснул пальцами простыни, пытаясь преодолеть этот, уже неизвестно какой по счету, приступ. Хорошо бы, чтобы не последний. Великая Война. Небо, пылающее багровым огнем. Корабли астрогаторов, извергающие смерть с небес. Города, ставшие пеплом за считаные минуты. Миллионы трупов, гниющих под немилосердным солнцем чужого для людей мира. И смех. Громкий смех безумных богов, наблюдающих за этой агонией. Он ничего этого не видел при своей жизни, Война была полтора столетия назад, но он хорошо знал, что после нее осталось. Он жил на обломках этого мира.

«Это наша кара, – уныло подумал Боло. – Это наказание за то, что мы посмели возомнить себя равными небесам». Он вцепился в простыни еще крепче, костяшки его пальцев побелели. Едкий пот заливал глаза. Проклятый Сумрак усиливал всё: его боль, его страх, его безумие. Как будто мало было болезни, пожирающей его изнутри.

Стук в дверь вырвал его из кошмара. Боло с трудом сел на постели и стер пот трясущейся ладонью. Осторожный стук повторился. Перед глазами еще плыли радужные круги, совсем как гало вокруг диска Шамаша.

– Да, – наконец прохрипел он, вытирая лицо расшитым рукавом ночной рубашки.

Вошел инспектор – мужчина средних лет в черной монашеской рясе. На его груди поблескивал значок в форме свернувшейся змеи. Боло узнал его – брат Арра, одна из привилегированных финансовых крыс Ордена. Из тех, что знают, сколько им всем осталось, потому что весь Орден – всего лишь столбцы цифр в их толстых книгах. В руках у брата Арра была не книга, но стопка бумаг толщиной с кулак.

– Ваше святейшество, – Арра слегка поклонился, – здесь у меня отчеты о состоянии казны.

– И?

Арра помялся, но его лицо не изменило прежнего выражения. Унылый, словно висельник.

– Дела… совсем нехороши. Строительство новых укреплений остановлено. Жалование гарнизонам на южной границе задерживается третий месяц, уже появились дезертиры. Оружейники в наших мастерских отказываются работать в долг. А пушки из Нотхерна…