Питер Чарски – Последние рейдеры Техаса. Из цикла DEEP FAIL STATE (страница 5)
– Мои следопыты знают дорогу, вождь Синие Ноги. Вы сможете получить воду и медикаменты в моем лагере и следовать за нашей колонной.
Вождь Синие Ноги сложил руки на груди и, придав лицу очень значительное выражение, медленно кивнул. Спринггет понял, что это означает согласие. Но, прежде чем сесть в машину, он задал еще один вопрос:
– Вождь Синие Ноги, скажи мне, почему ты сейчас не вместе с другими семьями Ползунов и ушел так далеко на север?
– Синие Ноги не простой вождь, – сказал Синие Ноги, не меняя выражения лица. – Синие Ноги – вождь-ханякса. Синие Ноги – отступник. Синие Ноги – изгнанник. Синие Ноги и его люди отказались есть человечину.
Эти дикари не имели никакого отношения к тем ползунам, пугающие орды которых наводили ужас на Директорию пятнадцать лет назад. Те выглядели как ожившие мертвецы, передвигались толпами и могли за сутки пройти тридцать миль, не останавливаясь ни на секунду. Они все неожиданно вымерли году в шестьдесят третьем или шестьдесят четвертом. Точно – до шестьдесят седьмого. Какая-то эпидемия скосила их с такой скоростью, что оставалось только радоваться этой внезапной удаче. Дважды – что это было так стремительно и что болезнь ползунов не перекинулась на обычных людей. Но грозная слава уже вымерших ползунов к тому времени настолько распространилась по пустошам, что сразу же нашлись хитрые дикари, которые взяли себе их наименование. Так появились Громовые, Кровавые, Собачьи, Пустынные Ползуны и еще штук пять ранее безымянных племен, обитавших между техасской Колорадо на востоке и Ореховой рекой на западе. Все они были дикарями и людоедами, уже практически потерявшими человеческий облик. Ближе к Рио-Гранде они не заходили, северо-восточнее их тоже обычно не видели. И вот сейчас отряд Спринггета находился прямо на северо-западной границе этой группы племен.
Машина Спринггета легко катилась по плоской пустоши, иногда чуть подскакивая на кочках и ухабах. Раньше здесь проходило шоссе, но оно уже почти скрылось за наслоениями песка. Спринггет сидел впереди, справа от сосредоточенного и вцепившегося в руль Призрака. Ему пришлось надеть очки, чтобы пыль не забивала глаза. Тканевую крышу машины они сняли и свернули, поэтому сзади, у пулеметного шкворня, сейчас расположились еще двое – снайпер Кэролин Дрей и сержант Бенджи Динтон. Он сейчас сидел на пулемете в лихо надвинутом красном берете, а Кэролин стояла, держась за поручень, и что-то высматривала на горизонте. Ее автомат болтался у нее на груди.
Спринггету надоело ехать спереди, и он попросил Призрака остановить машину. Походил пару минут, чтобы размять ноги, и потом поменялся местами с сержантом. В кузове было довольно тряско, но хотя бы пыль не забивалась в глаза и рот. И на Кэролин было смотреть приятнее, чем на бесконечный однообразный пейзаж. Она придерживала автомат рукой, и он чуть плющил ее грудь, отчетливо выделявшуюся под грязной майкой. «Красивая девушка, только почему-то очень грязная всегда», – подумал Спринггет. Она, кажется, заметила, что генерал ее разглядывает, и чуть усмехнулась, но продолжала стоять, а ее волосы, закрученные в конский хвост, развевались на ветру. Наконец они покинули тряские пустоши и полузасыпанное шоссе и выехали на «десятку».
Дорога к Добрым Друзьям шла по сравнительно хорошо сохранившейся десятой интерконтинентальной трассе. Глазоеды, Друзья, Стоктон и Рейдвилль были насажены на нее, как бусины, с востока на запад. Гивин был тут же неподалеку, между Друзьями и Стоктоном, заметно ближе к последнему и недалеко от Ловцов Ветра. В тех краях действительно над пустошами возвышались старые ветряные турбины, уже почти все с отломившимися и упавшими лопастями. Ветер, который они когда-то ловили, теперь властвовал над пустошами безраздельно. На пустом хайвее периодически попадались брошенные машины, уже много лет бывшие покорными пленниками времени. Асфальт, когда-то манивший скоростью и притягивавший желающих жить быстро и недолго, грустно тянулся серой полосой в бесконечность, словно стонущий старик. От этого пейзажа на Спринггета накатывала тоска, но никто из его спутников, кажется, не разделял его настроения. Возможно, дело было в том, что их колонна шла со скоростью уставшей лошади, да и сама дорога была далеко не в лучшей форме – им периодически приходилось делать остановки и расчищать ее от мусора. Катаклизм, унесший жизни людей много лет назад, превратил в пустыню когда-то заполненный автомобилями хайвей, где теперь лишь природа была благословлена на бессмертие, бесконечно находясь в ожидании иного солнца в иной эпохе.
Лилу медленно обошла свой отряд, выстроенный для смотра, благо для этого хватило всего дюжины шагов. Все пятеро встали почти ровно и даже имели достаточно опрятный вид. Слева стоял коротышка Мотто в своей кожаной броне и редком шлеме с откидывающимся прозрачным забралом. Оно было уже в мелких трещинах, а на поясе у него висел старенький кольт, в руках же – южный «тихуанский» автомат. Грубое, но эффективное оружие, которое крупными партиями штамповали в Тихуане, может стрелять даже с горстью песка в затворе, магазин на двадцать четыре патрона. За ним переминалась с ноги на ногу непоседа Салли, которую чаще звали просто Косичка за ее прическу. У нее тоже был пистолет и за спиной рычажная винтовка в каком-то редком калибре и с самодельным оптическим прицелом, представлявшим собой трубку, едва ли не длиннее винтовочного ствола. Впрочем, убогость этого агрегата компенсировалась естественным глазомером Косички, так что на своего снайпера отряд обычно не жаловался. Одета она была как бродяга: руки и ноги в несуразных обмотках, а на теле – остатки видавшего лучшие годы кардигана. А может быть, это когда-то было пальто. Следом за ней выглядывал Фингал, прозванный так за татуировку вокруг правого глаза. Он был в громоздкой броне тихуанцев и с многозарядным ремингтоном. Фингал прибился к отряду недавно и был из дезертиров картеля, поэтому, можно сказать, находился еще на испытательном сроке. Ну и завершали строй два неразговорчивых брата откуда-то из-под Песчаных Озер – Билли и Бобби. Старший, Билли (штурмовая винтовка, как у Мотто), был лысый, как коленка, но с вислыми усами, а младший, Бобби (короткий дробовик с барабаном и пистолет двадцать второго калибра со встроенным глушителем), наоборот, с копной волос и всклокоченной бородой, но без усов. Бобби был разведчиком отряда. У них обоих были перекинутые через плечо кожаные патронташи, куда братья умудрялись запихивать такое количество боеприпасов, что в любой затянувшейся перестрелке к ним вскоре начиналось паломничество за «лишней обоймой».
Сама Лилу, в тяжелой армейской каске с надписью «Рождена, чтобы убивать», модных черных очках, отличной кожаной куртке с патронташем и зеленых бриджах с высокими шнурованными ботинками, с обмылком сигары в углу рта, была образцом стиля и объектом для подражания. На правом бедре в чехле у нее висел нож, слева – автоматический пистолет под «девяточку» – самый распространенный калибр, а в руках она держала, заботливо поглаживая, самую настоящую машину смерти – новенький автомат Томпсона в калибре «точка и сорок пять», с дисковым магазином на девяносто патронов. Автомат и кое-что из амуниции ей выдали со склада в Тристаре, а все остальное снаряжение она добыла самостоятельно.
У всех, кроме Фингала и Лилу, на одежде красовались треугольные нашивки армии Директории, где молния пересекала орудийный ствол под тристаровской звездочкой. Фингал был дезертиром, а Лилу – вольнонаемной, и ей такая нашивка не полагалась. И это были все, кто у нее остался после того, как еще семеро бойцов вышли на соединение с отрядом Анкмана. Негусто для того, чтобы демонстрировать в окрестностях «присутствие крупных сил нашей армии», как было упомянуто в приказе.
– Бойцы, вольно! – решительно скомандовала Лилу, и сразу же Косичка задала вопрос, который придумала, вероятно, только секунду назад:
– Лилу, а вот скажи, когда ты была рейде…
– Я. Никогда. Не была. Рейдером. Заруби себе на носу! – отчеканила Лилу, держа руку на поясе с пистолетом.
– Воу-воу, полегче! Я же не хотела…
– Сталкером. Это называется сталкер. Я была сталкером.
– Ну да, типа того. Когда ты была этим вот самым сталкером, тоже таких уебков видела?
– Не, – помотала головой Лилу. – Такого, как сейчас, в те времена не было, – задумчиво добавила она, – время было другое. Не такое, как теперь.
– Но ты же видела заговоренных?
– Конечно! У меня у самой был в группе такой чудик – все считал, что пули от него отскакивают, и всегда лез на рожон.
– И что?
– Ну как что. Убили со временем, конечно.
– Вот и я думаю, – обстоятельно сказала Косичка, – губители совсем не заговоренные, просто либо торчки лютые, либо просто везет им.
– Точнее стрелять надо, подруга, – сказала Лилу и, воспользовавшись секундным ступором Косички, легонько щелкнула ее по носу, а затем, напевая что-то себе под нос, пошла прочь. – Бобби в дозоре! – бросила она через плечо.
– Но рейдеры-то знаменитые хоть были заговоренные? – не унималась Косичка, вприпрыжку следуя за командиром.