Питер Чарски – Дороги пустошей. Из цикла DEEP FAIL STATE (страница 6)

По краям зала стояли уютные деревянные кабинки, где можно было уединиться и насладиться тишиной и спокойствием. Каждая кабинка имела свой индивидуальный дизайн и оформление, что позволяло буквально каждому посетителю этого места почувствовать себя особенным. А поскольку обычных граждан Директории сюда не пускал дородный швейцар, то здесь все были особенными. Впрочем, кабинки находились слишком близко друг от друга, и через резные перегородки обычно было отлично слышно, о чем говорят соседи. Бетти, однако, считала эту особенность ресторана весьма ценной и использовала ее так же, как когда-то раньше городские базары – для пополнения своей обширной коллекции слухов.

Для Бетти была зарезервирована ее любимая кабинка, напоминавшая ей своим розовым оттенком мыло, и там ее уже ждали. Совершенно неприметный человек неопределенного возраста и положения сидел в кабинке так тихо и незаметно, что казался частью интерьера. Впрочем, это впечатление было обманчивым, или, как хорошо понимала Бетти, это была самая опасная часть интерьера ресторана. Та самая стена, у которой были уши, глаза и зубы. Что-то вроде затаившейся змеи, слившейся с травой.

– Добрый день, я присяду на минутку? – произнесла Бетти, подойдя. – Ваш папочка, надеюсь, в добром здравии? Все так же торгует вчерашним закатом?

– Здравствуйте, мисс Фивер, – просто ответил человек и сделал приглашающий жест. – Папочка просил передать, что в сумрачном мире нет друзей на закате. Вчерашний закат уже продан, но для вас есть завтрашний рассвет.

Бетти села напротив и стала разглядывать своего визави. Она не могла уцепиться ни за одну деталь его внешности или одежды и была уверена, что, встретив его в городской толпе завтра или через неделю, она ни за что его не узнает. Эта особенность всех без исключения агентов шефа военной разведки Бенуа Сокаля ее каждый раз удивляла и пугала.

– Нам обязательно было встречаться в таком… хм… людном месте? – спросил человек, покосившись на компанию хмельных военных, что-то бурно отмечавших в другом конце зала.

– Здесь, на виду, я чувствую себя более безопасно, – ответила Бетти. – И потом, чем реже меня видят у штаб-квартиры разведки, тем лучше для всех…

– Ваша правда, – мягко ответил человек. – Надеюсь, вы принесли то, что входит в вашу часть сделки?

Бетти открыла сумочку и выложила на стол небольшой сверток. Трудно было определить, что находилось внутри – может быть, стопка бумаг, а может быть, и деньги. Человек еле заметно поморщился и быстрым движением забрал пакет, спрятав его под столом.

– Там нанесены все безопасные места, которые они нашли. Все, что есть вдоль Сорок Пятой дороги… – сказала Бетти, которой уже было до слез жалко, что она вот так просто рассталась с этим очень ценным свертком.

– Да, спасибо, мы все посмотрим, – пообещал человек и уставился на нее немигающими глазами.

Бетти выдерживала этот взгляд пару секунд, а затем отвела глаза. Мимо них прошел, виляя бедрами, официант с серебристым подносом, над которым стелился пар. Вдруг ее визави чуть наклонился и почти нежным голосом спросил:

– Мисс Фивер, не сочтите за дерзость… Но мой шеф рассказывал мне как-то, что оно, это письмо, до сих пор у вас.

– Это так, – поджав губы, ответила Бетти и выпрямила спину.

– Можно мне взглянуть на него? Я бы хотел иметь счастье лично пробежаться глазами по строкам…

Бетти покопалась для вида в сумочке, открыла потайной клапан и достала оттуда конверт из жесткого серого картона. Она развернула конверт и очень аккуратно достала оттуда сложенный вчетверо листок, уже весь пожелтевший и немного помятый. Человек взял его обеими руками со всей возможной осторожностью и очень аккуратно развернул. Он внимательно осмотрел письмо и прочитал вслух первые строки:

– «Дорогая Бетти! Надеюсь, мое послание тебя не слишком удивит. Доктор Льюис рекомендовал мне больше писать и попробовать регулярно отправлять корреспонденцию – так это называется, – где пересказывать часть событий моей жизни. Я вспомнил тот наш разговор на ранчо, где ты сказала, что письма – очень трогательная черта старого мира…»

Человек оторвался от чтения, и Бетти с удивлением заметила, что его глаза заблестели. Затем он продолжил читать уже про себя, быстро пробежавшись по всему письму.

– Великий, великий человек! – наконец прошептал агент военной разведки и, так же аккуратно сложив письмо, вернул его Бетти. – Спасибо вам, мисс Фивер, – сказал он, поднимаясь. – Мы высоко ценим ваши услуги… О новой сделке сообщим обычном порядком. До свидания!

– И вам спасибо, передавайте привет своему папочке! – Бетти улыбнулась одними губами.

Когда ее собеседник исчез, словно растворившись в атмосфере ресторана, она долго сидела и думала. Машинально заказала какой-то коктейль у подошедшего официанта и долго прокручивала в голове состоявшийся разговор. Нельзя сказать, что столь тесное общение с такими опасными людьми было ей по душе, но другого пути выжить в этом городе для нее сейчас не было. Но эти так называемые «сделки», где они получают ценную информацию, а она – просто временную безопасность, были ей совсем не по душе.

Она была полностью погружена в эти невеселые размышления, когда до нее явственно долетело «Лорд Пердун», произнесенное где-то совсем рядом. Бетти насторожилась.

– Эй, Боуи! Ты помнишь, какие штуки откалывал Лорд Пердун? – Молодой высокий голос принадлежал одному из офицеров из соседней кабинки.

– Это какой? – ответил второй, совсем сиплый.

– Ну, такой… Он сначала сам приезжал, потом с Бетти работал, а потом, когда они посрались, куда-то пропал…

– Чота, кажись, помню. Гимн он пел?

– Пел! Чем он его пел-то, ты помнишь?

– Ну-ка, ну-ка, лейтенант, расскажите! – вмешался третий голос.

– Он сначала гимн этим местом исполнял, да так похоже, что и не отличишь, а потом такой говорит: «Эй, что это? Кажется, кто-то играет гимн?! Ну-ка всем встать! О нет, мой член тоже встает! Нет, приятель, ты лучше повиси пока!»

– Да что старое вообще вспоминать! – произнес сиплый. – У нас вон Надин теперь зажигает!

– А ты уже видел Надин в деле? – спросил первый офицер.

– О да, эта малышка – это просто что-то! – Бетти услышала, как сиплый начал весьма отвратительно причмокивать.

– И как?

– У-у-у! – Он еще раз смачно цокнул. – Она умеет такие штуки выделывать!

Какое-то время он во всех подробностях описывал, какие именно штуки выделывала на последнем своем представлении эта Надин, сначала одна, а потом с четырьмя последовательно к ней присоединившимися актерами, а вся компания это слушала, азартно сопя. Наконец один из них резюмировал:

– Охренеть просто, отпад!

– Я те говорю, сходи, не пожалеешь! Только бери билеты в отдельную комнатку на второй этаж – ну, ты понимаешь зачем, да… – добавил сиплый.

Сложно сказать, что именно расстроило Бетти больше: то, что они вообще ее обсуждали; то, что им явно больше нравилась эта сучка Надин; то, что Бетти при всем своем желании и дальше оставаться первой звездой Тристара не стала бы на публику – да и не на публику тоже – ублажать четырех актеров, или вообще вся эта ситуация в целом. Тут еще предстояло во всем обстоятельно разобраться, но от мысли нанять ребят Кларка и по-быстрому решить проблему появившейся так некстати конкурентки она сразу же отказалась. Это было неправильно, в конце концов, это было даже как-то нецивилизованно. «Это конкуренция, крошка, основа основ этой страны!» – так сказал ей Эдди в тот раз на ранчо. И в этой конкуренции Бетти после череды головокружительных успехов вдруг начала проигрывать.

                                       * * *

Большая часть бездомных в Тупичке мирно спала, лишь изредка кто-то из них конвульсивно дергался и невнятно бормотал какую-нибудь чушь из своего волшебного сна. Их было здесь человек двадцать или чуть больше – они все время менялись, так как довольно быстро из Тупичка отправлялись в братские могилы за пределами Тристара. Трое, вероятно, укололись только что и еще стояли, согнувшись в судороге прихода. Бетти брезгливо обошла их и увидела еще двоих, бодрствовавших. Один из них, с совершенно безумными глазами, весь покрытый пятнами, ожесточенно чесался. Он поймал взгляд Бетти и протянул:

– Я больше не могу-у-у терпеть, Хозяйка Муравьев! Они под кожей, они у меня под кожей, они тут повсюду, и они у меня под кожей!

И он снова принялся драть себя грязными ногтями. Кожа его и так уже была вся расчесана, а подойдя ближе, Бетти заметила на руках торчка целые россыпи отвратительных язвочек. Она отвернулась в сторону.

– Считает, что у него под кожей завелись муравьи, – кивнул на чесавшегося Химик, лениво поднимаясь навстречу подошедшей Бетти.

– Здорово, Химик, – сказала Бетти. – Сам не мог до меня дойти? Нужно было в этот гадюшник обязательно меня заставить тащиться, да?

– Яблоня к лошади не ходит, – самодовольно произнес Химик, доставая из-за пазухи небольшой сверток; он держал его в руках, не торопясь отдавать Бетти, а своими бегающими глазками внимательно следил за каждым ее движением. На его выпуклой лысине она заметила мелкие капельки пота.

– Ты самый мерзкий ублюдок в этом долбаном городе, – с чувством произнесла Бетти.

– Хозяйка Муравьев, исцели меня! – Торчок лег на землю и теперь пытался к ней ползти. Бетти быстро оценила, что ему потребуется преодолеть еще метра три, и осталась на месте.