Ольга Булгакова – Леди Некромант (страница 92)

До следующего не добралась — изо льда выстрелила плеть плюща, схватила за ногу и так сильно дернула меня, что я, падая, чудом успела прикрыть лицо. Иначе выбила бы себе зубы.

— Стойкая сволочь! — рявкнул подбежавший ко мне шаман.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнула я.

Он ругнулся и рукой насквозь прошел через мои ноги. Боль была такая, что в глазах почернело. Но кричала не я, а он. Лед его руки исчез, боль притупилась, сквозь марево слабости я увидела шамана, выдергивающего из плеча арбалетный болт с черным оперением.

Мой болт!

Повернувшись, увидела Эстаса. Он как-то прошел сквозь защитный барьер! Муж излучал решимость и ярость. На магическом уровне его оружие сияло так, будто Эстас смазал его зельем. Правильным зельем. Такое же блестело на наконечнике уже вложенного в арбалет болта.

Миг — болт впился шаману в грудь.

Тот взвыл, дернул за древко, отбросил болт и натравил на Эстаса хранителей. Призраки животных рванулись к выхватившему меч мужу и с каждым шагом становились все прозрачней.

Страх за Эстаса был сильней заклятия чистого разума. Сердце зашлось стуком, с губ сорвалось заклинание, делающее призраков видимыми и для не некроманта. Ведь натравленных хранителей не остановит даже сильнейший амулет!

Шамана моя помощь мужу взбесила, он попробовал противодействовать. Ему хотелось, чтобы Эстас не мог защищаться!

Кинжал я уронила, падая, но болт был рядом! Схватив его, ударила шамана в ногу, пригвоздив его стопу ко льду.

Он заорал и пнул меня здоровой ногой в лицо.

Голова чуть не лопнула от боли. Свет померк.

В крепости все переполошились, увидев, как командир мчится во весь опор. Капрал придержал тяжело дышащего жеребца и бросил поводья Ердену, когда командир спешился.

— Срочно свежего коня! — крикнул Эстас, побежав к офицерскому крылу.

— Будет. Что случилось, командир? — поспешил за ним капрал.

— Жена и дочь в беде. Я поеду сам. Чтобы никаких тут добровольцев!

— Так точно.

— Пошлите в Астенс за магом-лекарем.

— Есть!

Эстас взлетел на третий этаж, доставая из кармана ключ от спальни жены. Замок щелкнул, дверь распахнулась, на застеленной темным покрывалом постели белел прямоугольник конверта. Взломав печать с гербом Россэров, Эстас поспешно развернул листок.

Обращение «милый муж», доверительное и нежное, стократно усилило страх потерять Кэйтлин. Ее короткое объяснение подстегнуло, подтвердило слова отца. Напоминание о том, что против натравленных призраков амулет по большей части бессилен, добавило решимости. Пусть Кэйтлин сможет сделать призраков видимыми только для одного не некроманта, пусть в роще шаман и все хранители, пусть там смертельно опасно, пусть! Эстас Фонсо никому не позволит причинить вред Кэйтлин и Тэйке! Он не лишится их!

Эстас быстро достал из шкафчика нужное зелье, смазал меч. Приготовил арбалет, болты, жгуты, зелье для восстановления резерва, все то, что Кэйтлин показывала ему на занятиях, и помчался во двор.

Добровольцы были, но себя не предлагали, стояли в сторонке, будто надеялись, что командир их сам позовет. Свежий конь уже ждал, капрал держал его под уздцы, рядом топтался напуганный Ерден.

— За магом-лекарем сейчас пошлю, — доложил Ирел. — Что сказать? Какие болезни?

— Раны от нежити и призраков, — сухо объяснил Эстас.

— Ох ты ж! — ошарашенно выдохнул капрал, осенив себя знаком богини. — Командир, возьмите подмогу…

— Нет. И объясните людям, почему нельзя со мной. Леди Кэйтлин может сделать призраков видимыми только для меня. Остальные будут бороться с воздухом и погибнут. Понятно?

— Понятно, командир. Да хранит вас Триединая!

Эстас кивнул и погнал коня.

Призрак отца ждал почти у самых ворот.

— Поезжай по дороге в город. Я буду там, где нужно свернуть. Это близко, — скупо скомандовал Лойзар Фонсо и растаял в воздухе, оставив по себе алые искры.

Эстас последовал совету, с горечью осознав, что общался не с отцом, а со знакомцем Кэйтлин. Жена говорила, он заинтересован в том, чтобы избавиться от шамана. Оставалось надеяться, что это не было уловкой.

Призрак ждал у небольшого мостика через ручеек.

— Коня проведи по берегу. Тут круто вначале, потом будет легче, — махнув в сторону, велел дух.

Эстас быстро спешился, оглянувшись, увидел, что из ворот крепости выехал всадник — гонец в Астенс.

— Только не называйте меня сыном, пожалуйста, — осторожно спускаясь на дно овражка и придерживая коня, попросил Эстас. — Я знаю, что вы не мой отец.

— Кэйтлин и обо мне тебе рассказала? Я польщен, — усмехнулся призрак, а его голос изменился, стал глубже, насыщенней. — Она сказала, что, вероятнее всего, погибнет в бою с шаманом?

— Нет. Но я этого не допущу, — ожесточенно заявил Эстас.

— Люблю самоуверенных людей, — хмыкнул знакомец, так непривычно исказив черты Лойзара Фонсо, что Эстас предпочел отвернуться. — Запомни, если шаману удастся заполучить Кэйтлин для своей новой жизни, ее глаза поменяют цвет. Ненадолго, на день-другой. В таком случае ты должен будешь ее убить.

— Жена сказала мне о ваших многочисленных попытках затянуть ее в зеркала и убить. Моими руками вы цели не добьетесь.

— Если ее глаза переменят цвет, это будет уже не Кэйтлин, — мрачно повторил знакомец и махнул рукой на юг. С пальцев сорвались алые огоньки, слились в красную линию. — Вот направление. Поезжай по руслу ручья. Он вытекает из того самого озера в роще шамана. Лед крепкий, крупных камней нет. Гони!

Эстас вскочил в седло и не заставил себя упрашивать. Мысль о том, что знакомец предупреждал не зря, перекликалась с рассказом Кэйтлин о способе, которым шаман продлевал свою жизнь. Страх за жену захлестывал ледяными волнами. Эстас мчался вдоль алой линии и молил Триединую о помощи.

Глава 57

Роща показалась довольно быстро. Откуда-то из-за деревьев шло молочно-белое сияние, отчего черные стволы выглядели особенно зловещими. В паре сотен шагов от рощи конь заартачился, встал. Эстас попытался принудить его двигаться дальше, но тот взвился на дыбы, хорошо хоть, не заржал, не привлек внимания. Успокоив животное, Эстас привязал его к коряге, закинул на плечо арбалет и побежал в рощу.

С каждым шагом крепло ощущение, что туда нельзя соваться, что нарушившие покой этого места умирают долго и мучительно. Сердце билось быстро, кто-то будто положил руки на плечи и оттягивал назад, мешал приблизиться к жилищу шамана.

Алый с золотым сполох — Эстас помчался быстрей.

Деревья и кусты резко кончились — он выбежал на заледеневшее озеро. В центре сияли, переливались перламутром призраки животных. Эстас видел, как Кэйтлин добежала до берега, бросила пузырек — звон стекла, громкое ругательство шамана. Всполох белого сияния, одно из животных пропало — какой-то из хранителей получил свободу. Не заметив мужа, Кэйтлин побежала к следующему тотему. Изо льда выстрелила плеть плюща, схватила жену за ногу. Кэйтлин упала, кинжал отлетел в сторону.

Шаман, не менее плотный, чем призрак отца, подошел к Кэйтлин и встал в шаге от нее. За спиной шамана полукругом замерли призраки животных. Они скалились, порыкивали, но пока не нападали.

Эстас вскинул арбалет, прицелился и спустил курок. Именно в этот момент шаман наклонился и ударил Кэйтлин по ногам. Болт прошел выше — вонзился в плечо. Вопль боли откликнулся ожесточенной, мстительной радостью. Вдогонку первому болту полетел второй. На сей раз Эстас попал в грудь, но шамана это не развоплотило. Выстрелить третий раз Эстас не успел — на него бросились животные.

Не зря Кэйтлин предупреждала, что это не обыкновенны звери. Они меняли размеры, форму, и, к непередаваемому ужасу Эстаса, становились невидимыми!

Кэйтлин что-то крикнула — призраки обрели плотность. Мысленно поблагодарив жену за помощь, Эстас ударил изменившегося почти до неузнаваемости лиса. Призрак тявкнул, вспорол когтями лед. Сверху кинулся дятел — Эстас увернулся в последний момент, наотмашь ударил мечом — повезло. Птица, рассеченная пополам, упала наземь и мгновенно истлела. Лед стал черным, воняло паленым пером, но уважения к врагу у животных прибавилось. Они поначалу держались на расстоянии от человека и смазанного зельем оружия.

Кольцо зверей постепенно сжималось. Животные меняли форму, отращивая когти, удлинняя лапы. Пробные выпады, обмены ударами, злобное рычание лишь усиливали ощущение совершенной беспомощности.

Шаман за ногу тащил не сопротивляющуюся Кэйтлин к центру озера, а Эстас ничего не мог сделать!

Отчаяние придало сил, целью стал самый крупный из врагов — вепрь. Используя арбалетный болт в качестве кинжала, Эстас ценой двух укусов, от которых боль и холод распространялись по всему телу, развоплотил вепря и непомерно выросшую крысу.

Пятеро оставшихся хранителей приближаться не спешили, описывали большие круги, примеряясь.

Эстас, тяжело дыша после боя, достал огниво и зажег трут. Едкий дым, казалось, отпугнул призраков. Через боль, приволакивая ногу, Эстас обернулся вокруг себя, как учила жена, чтобы создать кокон из дыма, и поторопился к центру озера, где на светящемся бирюзой льду лежала Кэйтлин. Над ней на коленях стоял шаман, монотонно поющий на незнакомом Эстасу языке. Колдун держал обеими руками сияющий огнем кинжал, качал головой, цепочки, украшавшие оленьи рога, позвякивали в такт.

Мужчина, поющий громко и заунывно настолько, что меня тошнило, был совсем рядом. С трудом открыв глаза, увидела шамана, золотые оленьи рога и кинжал. Сияющий янтарем кинжал, нацеленный мне в грудь.