Олег Шевченко – Два года СВО. Философский дневник крымчанина (страница 8)
Ключевая идея, за которую ухватились нацисты, очень четко прослеживается в текстах указанных авторов, а особенно у Ратцеля: «У больших стран, государств, которые рождаются, растут, умирают, проявляется тенденция к географической экспансии. Расширение и сжатие государства — естественный процесс, связанный с жизненным циклом»[28].
А как реализуется естественный процесс? Ну, разумеется, через войну. А значит, следует очень простой вывод — война естественное состояние государств. И это факт — естественнонаучный, а не феерично-мистический или голословно философский.
Если обратиться к Нюрнбергскому трибуналу, то увидим, что там осуждается захватническая война в принципе. Она противоестественна, но с точки зрения классической геополитики, она как раз наоборот — очевидна и банальна. Так же строго осуждался Нюрнбергом государственный биологический позитивизм с системой нервных узлов — больших и малых фюреров. Но с точки зрения геополитики, это как раз таки был правильный, соответствующий природе выбор.
Так что же, была ли осуждена геополитика в ее классических форматах? Нет, не была. Хотя в качестве обвиняемого американцы попытались привлечь Карла Шмитта — гениального юриста, в высшей степени оригинального мыслителя, бывшего в очень непростых отношениях с Рейхом и нацизмом.
К. Шмитт обосновал теорию Больших пространств. В основе его рассуждений была заложена категория «большого пространства» (Grossraum), «эта концепция рассматривает процесс развития государств как стремление к обретению наибольшего территориального объема. Принцип имперской интеграции является выражением логического и естественного человеческого стремления к синтезу. Этапы территориального расширения государства, таким образом, соответствуют этапам движения человеческого духа к универсализму <…> и должны привести к появлению Государства-континента. Этапы движения к Государству-континенту проходят от городов-государств через государства-территории. Появление сухопутного Государства-континента, материкового Grossraum'а является исторической и геополитической необходимостью»[29]. Собственно, эти идеи активно использовала нацистская пропаганда, аргументируя для интеллектуалов важность Третьего рейха как империи-континента.
Но к суду он привлечен так и не был. Почему? Если привлекать к суду геополитиков, чьи идеи могли использовать агрессоры для военной экспансии и обретения мирового могущества, то тогда бы пришлось заочно судить и родоначальника американской геополитики адмирала Альфреда Мэхэна (пусть, как и Редьярда Киплинга, — заочно в силу того, что они умерли до 1945 года). Следовало бы также привлечь к суду основоположника идеи удушения суши при помощи морской силы — влиятельнейшего британца Х. Маккиндера.
В их книгах четко прослеживаются военно-политические амбиции на мировое могущество при помощи военной силы: подавления, контроля и владения территориями без учета мнения и желаний миллионов людей, которые проживают там. Вполне себе национал-фашистские планы, под которыми подписался бы и Гитлер, и Муссолини. И как раз принципы той самой захватнической войны, которую осудил Нюрнбергский трибунал. Осудил, но не решился связать с теориями Карла Шмитта или Фридриха Ратцеля, ибо тогда пришлось бы осуждать и принципы доминирования в британо-американской версии превосходства белой нации над планетой. Решение осталось половинчатым: войну осудить, а конкретные идеологические разработки, воспевающие войну и волю к планетарному могуществу, за исключением наиболее одиозных и связанных напрямую с конкретными нацистскими государственными органами Третьего рейха, — оставить в тени.
Наш двадцать первый век, увы, — время расцвета неонацизма и неофашизма в самых разнообразных сферах: от искусства до мифологии, от политики до… науки. А значит, мы должны быть осторожны и внимательны к тем явлениям, которыми активно пользовались нацисты в веке двадцатом.
Является ли геополитика нацистской дисциплиной? И следует ли ее запретить? Являются ли все геополитики - скрытыми национал-фашистами? Наш ответ: конечно, НЕТ. И дисциплина геополитика, и ученые-геополитики не большие нацисты, чем биологи. А геополитика — не больше нацистская наука, чем, скажем, медицина или химия, на том основании, что обе они успешно обслуживали нацизм. Да и, например, музыку Рихарда Вагнера вряд ли стоит обозначать ярлыком «осторожно — нацизм!» лишь потому, что она всячески пропагандировалась в Третьем рейхе.
Но это не значит, что идеи геополитики совершенно безобидны. Это не значит, что разработки геополитиков — не более чем «просто» слова кабинетных ученых-чудаков, далеких от реальности.
Геополитика — это старый и проверенный инструмент для формирования идеологии захвата мирового господства и создания стратегических планов низведения высокотехнологичных конкурентов до уровня народов каменного века.
А поэтому необходимо быть осторожным с геополитикой и четко отдавать себе отчет — где в ней нейтральный инструмент изучения реальной картины мира, а где уже ИДЕЯ, связанная с жаждой, неутолимой жаждой планетарного контроля из ОДНОГО центра.
Нюрнбергский трибунал — основа основ международной уголовной юстиции. Его решения имеют (в отличие, например, от деклараций Генассамблеи ООН) высочайший авторитет в решении практических вопросов, стоящих перед современностью: от правосубъектности индивида в международном праве до наказания преступлений против мира[31].
Если сгруппировать все пункты обвинительного Заключения, зачитанного в Нюрнберге в 1945 году в три пункта, то получится следующая картина:
1. Преступления против мира (развязывание войны).
2. Военные преступления (преступные формы ведения войны).
3. Преступления против человечности (геноцид по этническим признакам)[32].
Однако тщательный анализ приговора военного трибунала[33] свидетельствует, что третий пункт обвинения фактически не нашел четкой юридической формулы и буквально «растворился» среди первых двух групп обвинений. Этому в свое время была посвящена отдельная публикация, и нам нет нужды подробно останавливаться на данном факте[34]. Мы в своей предыдущей статье задавали вопрос: отчего же те идеологические моменты, которые явились причиной немецких злодеяний, так и не были юридически зафиксированы в рамках Нюрнберга 1945–1946? Теперь снова возвратимся к этому вопросу и попробуем проследить динамику противостояния защиты и обвинения на трибунале, которая во многом и привела к феномену, когда фашизм и нацизм не получили своего осуждения в рамках Нюрнбергского процесса[35].
Нюрнбергский процесс не был простым «судилищем», а был построен на серьезных правовых основаниях, насыщен правовыми процедурами, являвшимися на тот момент вершиной юридической научной мысли. А следовательно, сторона защиты обладала обширным инструментарием для доказательства своей правоты и парирования усилий обвинителей. Да и сам процесс привлечения к суду и перевода того или иного функционера Третьего рейха в разряд «обвиняемых» был далек от огульного, автоматического признания и требовал сложных процессуальных норм[36]. Осложнялся процесс значительными «дырами» в международном праве[37]и очень разными юридическими системами со стороны обвинения, в которых воспитывались и совершенствовались юридические кадры, представлявшие свою страну на трибунале[38]. В результате сторона защиты разработала стройную систему контраргументов, которую и заявила в ходе процесса. Причем добилась значительного снижения строгости решения трибунала и фактического замалчивания важных причин, повлекших к реализации национал-фашизмом военных, политических и гуманитарных преступлений.
Первый аргумент: «ты тоже». То есть, согласно мнению защиты, немцы не творили ничего такого, чего бы ни делали другие нации. Например, Британия создавала концлагеря для Буров, Франция для испанцев, уходящих от преследования Франко, США проводили практику концентрационного содержания граждан США японского происхождения во время Второй мировой войны…, да и ГУЛАГ в СССР — становились примерами того, что, например, «бесчеловечное обращение с гражданским населением и военнопленными» — тривиальная практика самих обвинителей. Это же касалось и преступных средств ведения войны. Так, например, Великобритания стирала с лица земли мирное население немецких городов (трагедия Дрездена, Кельна), так же, как и Германия (трагедия г. Ковентри). А США даже и превысили это преступное достижение через применение ядерного оружия против мирных жителей Хиросимы и Нагасаки. Или, например, в случае обвинения фигурантов Нюрнберга в развязывании «агрессивных войн» сторона защиты приводила в пример практику СССР, Великобритании, Франции и США в развязывании таких же агрессивных войн на всем протяжении двадцатого века. То есть, спрашивали адвокаты, в чем же виновата Германия, в чем же виноваты обвиняемые и в чем не виноваты обвинители? И может ли преступник сам судить преступника? Это был сильный аргумент, который потребовал следующей ответной формулировки. Она была озвучена прокурором от США — Джексоном и во многом определила как ход трибунала, так и последующее развитие международного права: «нарушения законов и обычаев международного права одной стороной не оправдывают подобные же нарушения другой стороной»[39]. Как частный случай, применительно к данному Трибуналу судьями была поддержана и формулировка советского прокурора Руденко: «свидетель не имеет права оценивать действия «врагов Германии». Дабы воспрепятствовать стороне защиты «играть» на данном аргументе, за кулисами Нюрнберга было заключено джентельменское устное соглашение между сторонами обвинения: «противостоять «политическим выпадам» со стороны защиты., бороться против «этих выпадов… как не имеющих отношения к делу» и стараться «препятствовать политическим дискуссиям»[40]. Контрудар нацистских адвокатов был парирован и коллективно отклонен.