Олег Кривченко – Per aspera ad astra (страница 2)
Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.
Легче пренебречь выгодой, чем отказаться от прихоти.
Здоровье души не менее хрупко, чем здоровье тела, и тот, кто мнит себя свободным от страстей, так же легко может им поддаться, как человек цветущего здоровья – заболеть.
Любая страсть, владеющая человеком, как бы открывает прямой доступ к нему.
Старость гасит страсти, останавливает занятия, заглушает всякие стремления и отдает вас в жертву страшному врагу, который зовётся покоем, но настоящее имя которого – скука.
Страсть делает наилучшие наблюдения и наихудшие выводы.
Сдержанность в любви или дружбе была бы глупой причудой и к тому же актом себялюбия, убивающим всякое чувство сначала в нас самих, а затем и в любимом человеке.
Верный тон не может быть слабым.
Жизнь научила меня много прощать, но ещё больше – искать прощения.
Самое верное и прекрасное средство для обуздания страстей – это ясное понимание их.
Не волноваться, а волновать!
Людьми управляют не столько рассудительные интересы, сколько страсти. И это всегда означает создание мифов, без мифов нельзя управлять человеческими массами.
В конце концов, мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.
Любовь, одна Любовь, приводит к очищенью, своим избранникам вручает высший дар – путь к покаянию и самоотреченью.
Человек, не перегоревший в аду собственных страстей, не может их победить.
Никогда не следует сожалеть, что человека обуревают страсти. Это всё равно, как если бы мы стали сожалеть, что он человек.
Темные стихийные страсти, лишая человека устойчивого духовного равновесия, уже сами по себе влекут его к гибели.
То, что ты называешь страстью, – это не сила души, а трение между душой и внешним миром.
Слишком сильная привязанность к земному рождает страсти, а страсти приводят к болезням.
То, что для одного – безрассудная страсть, для другого – просто жена.
Inexplicitus_Ускользающее
Интеллект – это страсть.
Чем больше людям отпущено ума, тем сильнее их страсти.
Нам почти всегда скучно с теми, кому скучно с нами.
Людские страсти – это всего лишь разные склонности людского самолюбия.
Любая страсть берёт начало в наслаждении или страдании.
Скука, может быть, порождает более игроков, чем желание выигрыша, больше пьяниц, чем жажда, и вызывает больше самоубийств, чем отчаяние.
Как только человек заглушает свою страсть, он перестаёт наслаждаться покоем.
Человек, объятый страстью, – страшный эгоист.
Страсть – всегда страдание, даже та, что дает наибольшее удовлетворение.
Предмет страсти меняется, а страсть всегда остаётся единственной и неповторимой.
Бывают такие сильные соблазны, которые поневоле превращаются в добродетели.
Жажда страдания это тоже сладострастие.