Нурсултан Назарбаев – Моя жизнь. От зависимости к свободе (страница 27)
А теперь о Долгих. Это настолько человек дела, что, пробыв в нашем городе четыре дня, досконально ознакомился с положением дел, и примерно всего лишь спустя три недели после его отъезда из Москвы в Темиртау нагрянула целая бригада из 50 человек. Их целью была подготовка вопроса о работе парткома комбината на секретариат Центрального комитета. Бригада работала несколько недель, тщательно проверила все участки, выявила все проблемы и подготовила большую записку. Признаться, поначалу я даже волновался: не перебрал ли с инициативой? Но не зря говорят: «Лиха беда начало», все закончилось хорошо.
Журналист Айтбай Саулебек в свое время специально ездил в Москву и записал беседу с 87-летним Владимиром Ивановичем на диктофон. Эту запись он приводит в своей книге «Золотая колыбель Елбасы»:
«Необходимо было в неотложном порядке решать все эти проблемы. В этот период парторгом комбината был избран Нурсултан Назарбаев. Если сказать честно, я не ожидал, что из среды казахов найдется такой смелый человек. Он поставил вопрос ребром. До этого я прислушивался к мнению городского комитета партии, но после того, как узнал мнение Назарбаева, мне пришлось поменять свою позицию.
После глубокого исследования проблемы я подготовил письмо в ЦК КПСС с конкретными предложениями. Сначала его обсудили на секретариате ЦК. Потом было принято решение об исправлении положения дел на комбинате.
Было пролито много пота, но и результат стоил того. Резко изменилось положение дел не только на комбинате, но и в городе Темиртау, и даже в целом по области: нашел свое решение кадровый вопрос, кадры стабилизировались, на должный уровень был поднят вопрос безопасности труда. В результате всего этого Казахстанская Магнитка превратилась не только в передовое предприятие в Союзе, но и стала образцовым предприятием в металлургической отрасли.
Бесспорно, заслуга Нурсултана Абишевича во всех этих достижениях огромна. Он буквально поставил на ноги Казахстанскую Магнитку!
Что уж скрывать, если бы не было смелого и решительного секретаря парткома, как Назарбаев, а вместо него был бы подхалим и угодник, то единственный казахский комбинат давно бы закрылся».
Спасибо за это мнение Владимиру Ивановичу. Конечно, здесь дается чересчур высокая оценка роли секретаря парткома. Тут дело заключалось в тех шагах, которые предпринимались лишь благодаря решениям, принимаемым на самом верху. Наша работа, наше умение заключаются в том, что мы сумели своевременно развязать основной узел. В этом я убедился через некоторое время, когда был на приеме у Суслова, а на следующий день – отчитывался на секретариате Центрального комитета. В то время держать отчет перед Секретариатом – событие исключительной важности. Неслучайно Сталину принадлежит шутка: «История делится на три периода – матриархат, патриархат и секретариат…»
М. А. Суслов – представитель поколения, пришедшего в партию во времена Сталина. В процессе жизни он придерживался строгих правил, беспредельно верил в дело, которому отдавал все силы. Суслов – легендарная личность. Только очень смелому, мужественному человеку удалась бы операция по смещению Хрущёва, используя для этого Брежнева. Говоря словами Николая Зеньковича: «Лучше его никто не знал теорию марксизма-ленинизма, никакой другой деятель не олицетворял всю практику и все изменения политики КПСС в эпоху Хрущёва и Брежнева, где он играл ключевую роль. Суслов не был похож на многих своих коллег в Политбюро. Более того, по своему опыту, знаниям, общей культуре был на голову выше других секретарей ЦК». Михаил Ненашев, в свое время работавший в аппарате Центрального комитета, в своей книге «Заложник времени» хорошо пишет о стиле проведения Сусловым заседаний Секретариата: «Он лишен был какой-либо позы: всегда оставался самим собой – высокоорганизованным человеком, педантом с манерами учителя времен царской гимназии. Всегда четко, лаконично, не позволяя славословить, вел секретариаты. Только чрезвычайный случай мог стать причиной того, что секретариат мог продлиться более часа. На выступления – 5–7 минут. Не уложился – уже через минуту М. А. Суслов говорил: “Спасибо”, и смущенный оратор свертывал свои конспекты».
В целом Михаил Андреевич произвел на меня приятное впечатление. Конечно, можно по-разному оценивать его деятельность как главного идеолога страны. Его называют и «серым кардиналом», и «партийным Аракчеевым». Все же ясно одно: Суслов – сложная личность со своими и положительными, и негативными гранями. Мы знаем, что он, пользуясь слабостью Брежнева в идеологии, практически господствовал в этой сфере. Также слышали, что, поскольку слова Суслова имели решающий вес, даже сам Андропов якобы робел перед ним. А когда обсуждался конкретно темиртауский вопрос, я убедился, что это человек хваткий, способный чутко улавливать стержень проблемы.
В самых мелких деталях врезалась в память первая встреча с М. А. Сусловым. Да это и можно понять. Был я еще молодым человеком, а предстояло мне вести сложный разговор о судьбе крупнейшего металлургического комбината, как бы сейчас сказали, с «одним из великих мира сего».
Когда меня ввели в кабинет, Суслов – сухощавый, высокий, немного согнутый – вышел из-за стола, поздоровался.
– Покажите-ка сначала, молодой человек, где находится этот ваш Темиртау.
Я подошел к висевшей на стене большой карте Советского Союза.
– Вот здесь, Михаил Андреевич, находится. Вот Казахстан, вот Караганда, а рядом, в ковыльной степи, построили гигант черной металлургии страны, послевоенный стратегический объект…
– Продолжайте, продолжайте.
Ну я и продолжил, рассказал все как есть. О том, как строили комбинат, совершенно не заботясь о людях. О сотнях крупных недоделок, о том, что стоит этот гигант до сих пор даже неогороженным и листовую сталь может вывозить машинами каждый, кому не лень. Об отсутствии жилья, детских садов, продуктов и товаров первой необходимости. О тяжелых климатических условиях, буранах, во время которых люди не могут добраться до работы. О том, что женщинам негде работать…
Слушал он меня очень внимательно, не перебивая. А затем стал задавать вопросы, причем интересовался самыми мелкими подробностями, делал пометки в блокноте. Я ответил и на такие его вопросы: «Сколько казахов среди кадров комбината?», «Какова стоимость продуктов?»
В конце беседы поинтересовался:
– А о чем вы завтра собираетесь на секретариате говорить?
Я ответил, что у меня уже подготовлено выступление.
– Советую вам рассказать завтра все то, о чем вы мне сейчас говорили.
Беседа с М. А. Сусловым придала мне уверенности. Во-первых, можно было предположить, что здесь разнос нам учинять не собираются. А во-вторых, показалось мне, что его затронул мой рассказ, что вошел он в наше положение и понял беды комбината. Ведь слушал он, как я уже сказал, очень внимательно и вопросы задавал такие, которые задевали все то, что у нас наболело годами.
…Крупно досталось на секретариате руководителям Министерства металлургии и тяжелого машиностроения. Суслов в их адрес так высказался: «Важнейшее государственное дело превратили в делячество!» А закончилось заседание тем, что Совету Министров СССР было поручено принять постановление по улучшению культурно-бытовых условий металлургов Казахстана. В комиссию по подготовке этого документа включили и меня. Естественно, что я на всю жизнь запомнил цифры, которые мы «застолбили» в постановлении Совмина. Было принято решение ежегодно сдавать по 80 тысяч квадратных метров жилья, по два детских сада на 1660 мест, по два профтехучилища, построить металлургический техникум, здание втуза, Дворец культуры, спортивный комплекс, базу отдыха металлургов…
После секретариата было подготовлено совместное постановление ЦК партии и правительства. Прошло буквально немного времени, и город стал преображаться. Поднялись жилые кварталы, возведены детские сады, стадион, бассейн, дом отдыха, лечебно-оздоровительное учреждение. Самое удивительное – постепенно исчезла очередь на получение квартир. Снизилась и текучесть кадров. После создания надлежащих условий для людей пошло в гору и производство. Из месяца в месяц стали улучшаться показатели комбината. Темиртау задышал полной грудью, масштабнее стал его потенциал.
Мое выступление на секретариате Центрального комитета, конкретные результаты принятого после этого постановления подняли мой авторитет. Кажется, и алматинцы после этого стали по-другому смотреть на меня. Потому что спустя несколько лет Динмухамед Ахмедович Кунаев как-то, будучи в хорошем настроении, говорил, что моя московская речь произвела на всех сильное впечатление, что после этого в Центральном комитете крепко запомнили меня. Оказывается, после секретариата М. Суслов специально звонил Д. Кунаеву, чтобы он обратил на меня внимание. Думаю, на то, что вскоре после этого меня повысили до должности секретаря Карагандинского областного комитета партии, решающее влияние оказало московское совещание.
В 1979 году, когда ездил на согласование на должность секретаря Центрального комитета по промышленности, Суслов заметил: «Вот мы вас и вырастили!» Но на одной поддержке далеко не уйдешь, конечно, пользуясь ею, можно получить повышение, но это еще не значит, что вместе с этим будет результат. Надо всегда помнить слова Абая: «Доверься лишь себе, своему труду и знаниям, которые выведут на верный путь».