Николай Офитов – В огне войны сгорая. Сборник (страница 7)
Медленно идёт ночь, ещё медленнее – машина. Залпы немецких батарей не прекращаются. Снаряды рвутся совсем рядом. Метр за метром продвигаются по разбухшей и разбитой Ладоге капитан Гордеев и его товарищи. До города рукой подать. Неистовствуют гитлеровские убийцы, обрушивая на них новые очереди мин и снарядов. Множество смертоносных столбов огня, земли, железа и камня вставали над людьми, защищавшими его. Доехать, доехать… сверлила, не дававшая покоя, мысль. Ведь совсем рядом… Казалось, время остановилось, топчется на месте и больше не хочет двигаться.
И только через несколько часов капитан докладывал командиру, что очередное задание выполнено. Груз доставлен по назначению.
Отдых был коротеньким. Завязался неравный бой. Потеря за потерей. Гибнут люди. Льётся кровь. Гордеев на своей спине уносит под огнём врага тяжелораненого солдата, который, обливаясь кровью, шутил: мол, ещё немного, и он встанет, ведь лучше жизни нет ничего… Он встанет и будет добивать врага…
К великой радости капитана Гордеева, солдат выжил, а грудь капитана вскоре украсил орден Красного Знамени.
И снова бои… за Кингисепп, от которого русский офицер с победными боями дошёл до Берлина.
– Удивительно, – говорил Георгий Филиппович. – Пули меня, словно заговорённого, обходили стороной, боялись, видимо… Незабываем день у стен поверженного рейхстага. Там, на нём, вверху, величественно и гордо развевалось Красное знамя, водружённое нашими советскими солдатами. Это было знамя победы над фашистскими захватчиками…
Поэтому его и задевало враньё обо всем происходившем в этой войне нашими западными да и своими недругами, которых от разгрома и закабаления зверской стаей фашистов сберегли советские солдаты. Честь им и слава! Жаль, что его погодки в могилах, а у некоторых и их нет, остались незахороненными, некогда было – бои… Коль могли бы сейчас они встать, несдобровать бы клеветникам и разным хулителям нашей победы над фашизмом. Показали бы им кузькину мать или куда Макар телят не гонял. А почему эти сукины сыны молчат, словно воды в рот набрали, о Мюнхенских соглашениях Англии, Франции, Италии и Германии в сентябре 1938 года, тем самым подтолкнув Гитлера к агрессии в Европе. Кто говорил, как не английский посол в Германии Невилл Гендерсон, что «Германии суждено властвовать над Европой… Англия и Германия должны установить близкие отношения… и господствовать над миром». Вот и возомнили нацисты свою полную безнаказанность. От этого Мюнхенского сговора преступников началась война.
Так думал этот бодрый неугомонный человек, не дающий себе покоя, который, как он подчёркивал, ослабляет волю, теряется жизненный тонус. А он хочет жить полноценно. Только в движении жизнь становится здоровее, и когда делаешь что-то полезное и доброе людям.
Из армии капитан Гордеев вернулся на родину в 1947 году и до конца своих дней трудился по охране родной природы. Увлёкся до самозабвения садоводством, заразив этим делом других, и его Болтино преобразилось до неузнаваемости, стоит, словно в роще, утопая в зелени и в цветущей кипени садов. Не зря в народе издавна говорят, что человек, посадивший в жизни хотя бы одно дерево, не даром жил.
Теперь здесь яблоневые сады тянут свои кудрявые кроны к солнцу, даря людям ароматные вкусные плоды. Ради этого, наверное, ради цветущей кипени садов и утопающей в зелени деревни, ради спокойной и доброй жизни на земле и шёл сын великой России Георгий Филиппович Гордеев ледяной Дорогой жизни.
Подвиг Михаила Орлова
Третий год пылала земля от взрывов снарядов и бомб, третий год сражался с врагом, не жалея живота своего, на Северном фронте командир пулемётного расчёта сержант Михаил Орлов. От частых боёв и постоянного недосыпания он осунулся, похудел, но не унывал и держался бодро. Умел не только храбро сражаться, но и шутить и смеяться в минуту солдатского привала. И ещё после боя сердце просило музыки, и он пел частушки, что даже закоренелые молчуны улыбались и хотели его слушать долго. Любили сержанта солдаты, а многие называли батей. Родным Михаил писал, что у него всё хорошо, здоров, бьёт фашистскую сволочь, самого Бог милует – цел и невредим, справлялся о детях, чтобы слушались мамку, деда, приучались к труду, не баловались и не бездельничали, помогали старшим, благодарил за письма.
Бои не прекращались. Сержант Михаил Орлов получил приказ выдвинуться на сопку, которую только что в горячем бою захватили наши части. Взяв пулемёт и коробки с лентами, Орлов вместе с бойцами Андроновым и Вотинцевым, под свистящими пулями, по-пластунски, быстро пробрались на правый скат сопки. Они должны были прикрывать своим огнём наступающую группу бойцов старшего лейтенанта Бугримова. Пулемётчики установили свой «Максим» и замаскировались.
Враг не заставил ждать себя долго. Сильный артиллерийский огонь обрушился на смельчаков.
– Подготовиться к отражению контратаки, – предупредил товарищей сержант Орлов и залёг за пулемёт. Вскоре между деревьев замелькали фигуры фашистов. Враг приближался, не думая о засаде. Слышалась их непонятная речь. Вот он совсем уже близко, но огня ещё нет. Рано. Орлов выжидает, хочет подпустить наглецов поближе, чтобы бить по ним уже наверняка. И вот «Максим» застрочил. Командир бил в упор, фашисты не выдержали и с криком повернули назад.
Но гитлеровцам, видимо, мало было этого урока. Они не считались с потерями. Снова обрушили на сопку, где залегли наши бойцы, миномётный частый огонь, а потом пошли в контратаку. Пулемётчик Орлов без устали расстреливал вражеских солдат, не давая им возможности прорваться вперёд. Против трёх советских бойцов враг сосредоточил в глубокой лощине, между сопок, целый батальон. Зоркий и наблюдательный Орлов видел это.
– Принесите ещё ящик патронов, – приказал он бойцам Вотинцеву и Андронову и повернул «Максим» в сторону лощины.
Враг с ручными гранатами в руках бросался на сопку, а Михаил Орлов встречал его свинцовым дождём. Ярости фашистов не было предела. Они неистовствовали и, бросая на смельчаков всё новые и свежие силы, засекли место расположения пулемётчиков и начали усиленно обстреливать их огневую позицию. Уже были ранены Андронов и Вотинцев и не могли встать, чтобы помочь своему товарищу. Орлов понимал, что нельзя было ни на минуту прекращать огня, чтобы сменить позицию. Ведь противник мог прорваться и выбить наших солдат. Жаль, подбили товарищей, втроём они были сила. Орлов продолжал вести огонь, сдерживая наседавшего врага. Казалось, что победа уже близка, спешили на помощь наши бойцы. И вдруг вражеская пуля вонзилась в Орлова. Обливаясь кровью, он не выпускал из рук пулемёта и продолжал сражаться, шепча сквозь зубы: «Победим мы… Не сдадимся, победим…»
На какое-то мгновение перед ним, как кадры сказочного кинофильма, промелькнули родные просторы на Нижегородчине – деревенька Спирино на берегу речки Палец, впадающей в более крупный Сундовик, что убегает к Волге, промелькнула водяная мельница, где молол зерно на муку, колосящиеся поля ржи и пшеницы, луга, лес, увидел своих ребятишек: Женьку с Виталиком, Юрия. Ба, да они уже большие, за плугом идут, поле пашут… Все в орловскую породу удались – хлеборобы. Беспокоиться нечего, землю не бросят, крестьянами растут, настоящими. Слава Богу! Не зря с Машенькой растили их… Вот и она, стоит у плетня и смотрит своими серо-синими глазами куда-то вдаль, его милая, ненаглядная, смотрит и как будто поджидает его. Показались какими-то озабоченными и машут ему: отец – жилистой с мозолями рукой, а мать – линялым ситцевым платком. Да здесь он, здесь, хотелось крикнуть бойцу всем тем, кого он сейчас видел перед собой…
И тут, потеряв сознание под ветра свист и под обстрел шрапнели, губы его сомкнулись.
Проявив отвагу и стойкость в бою, командир пулемётного расчёта Михаил Орлов спас десятки жизней своих товарищей. Он уничтожил более 50 фашистов, которые никогда уже больше не будут топтать своими грязными сапогами русскую землю.
Товарищи схоронили отважного пулемётчика в Карелии, положив Михаила лицом к востоку. Ведь он любил Родину-Россию, жизнь любил, встречать утрами голубой рассвет и идти по росе, иногда босиком, подставляя лицо тёплым, ласкающим лучам восходящего солнца, и улыбаться всему живому. И он стоял тогда в этой радости света и не отводил глаз ни от солнца, принесшего лето, ни от сочной густой травы на лугу, ни от довольного коня, пившего воду в светлой речке и смотревшего на него своими добрыми и преданными глазами, такие же добрые и светлые глаза были и у славного сына русской земли Михаила Ивановича Орлова.
Подвиг его не остался забытым. Правительство наградило воина посмертно орденом Красного Знамени.
Вечная память и слава!
Умей жить, и тогда…
Тёплая апрельская погода, с яркими солнечными днями, пробудила и деревья, и травы, и животное царство повеселело. По земле пробежали дожди и смыли прошлогоднюю осеннюю грязь, обмыли корешки растений, напоив их живительной влагой. Земля ожила, прогрелась, радуется солнцу. Вокруг всё зазеленело.
В прозрачном воздухе слышно разноголосое пение птиц. Звонче заговорили родники, сбегающие с крутой горы к реке. Их гимны, славящие землю, только бы слушать и радоваться, что живёшь, но жаль, здесь теперь некому их слушать. Село исчезло вместе с людьми и избами с резными наличниками и благоухающими вокруг сиренью и черёмухой. И было тут многолюдно. Мы, ребятишки, бегали по косогору, смотрели, как шёл ледоход, прудили пруды, играли в горелки. Разбивались на пары, а впереди вставал горельщик. По команде разбегались, а он догонял пары и разъединял их. И мне приходилось быть горельщиком, кого догонял, тот и «горел» на очереди. Игра эта давняя, от наших предков, и обставлялась она огнями. Потому и носит название «горелки».