Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 109)

– Как пойдёт, – рассеянно отозвался Яр, перебирая в пальцах прядки её волос. – Как пойдёт…

Через пару дней он вновь очутился в чистой пустынной палате. Свешникова бодрилась; говорила она в прежней своей манере, твёрдо, звонко и слегка снисходительно, но лицо её так и не вернуло цвета, а кисти рук казались иссушёнными, будто от бесконечно тлеющего внутреннего жара. Яр равно боялся и предположить худшее, и обмануть себя.

– Прохор в добром здравии, но скучает, – сказал он, не зная, с чего начать разговор.

Лидия Николаевна хмыкнула и улыбнулась как-то незнакомо. Ласково.

– Бедняга. Он не привык долго быть один.

Яр рассеянно кивнул. На тумбочке рядом с кроватью, кроме книги, телефона и вазы с роскошным пёстрым букетом, лежала ещё газета, которую наставница отложила ради разговора с учеником. С фотографии на развороте холодно и надменно глядел немолодой лощёный красавец; жирные чёрные буквы жаловались: «Не так уж безупречен? Подробности громкого коррупционного дела в самом сердце Управы».

– Не боитесь?

Наставница смерила его насмешливым взглядом.

– Не переживайте, я успею её спрятать, если почувствую себя дурно. Расскажите лучше, как у вас дела.

– Да как, – Яр пожал плечами. – Как всегда. Учусь, работаю.

– Всё успеваете.

– Нет, но стараюсь.

Свешникова вопросительно подняла брови.

– У вас есть дама сердца?

Яр неопределённо покачал головой.

– Нет, я… То есть… Я бы так не сказал.

Свешникова молча кивнула и не стала развивать тему. Яр был ей за это благодарен.

– Вы, помнится, намеревались разобраться в нашем мироустройстве. Разобрались?

Он негромко рассмеялся в ответ.

– Только запутался ещё больше. Но былой восторг подрастерял.

– Значит, вам удалось поумнеть, – Лидия Николаевна благосклонно улыбнулась. – Хвалю. Это серьёзное достижение.

– Смеётесь, – полувопросительно буркнул Яр.

– Представьте, нет, – спокойно сказала Свешникова. – Всегда есть куда стремиться, но в умении учиться вам не откажешь. Только старайтесь извлекать уроки из чужих ошибок, а не делать собственные.

Яр хмуро кивнул. Лидия Николаевна не то соскучилась по чтению нотаций, не то делала вид, будто всё хорошо, будто беседу они ведут у неё на кухне за чашкой кофе. С интересом, неотличимым от подлинного, наставница выслушала пару ничего не значивших житейских историй. Яр принуждал себя говорить обо всём подряд, что только приходило в голову; не то чтобы ему нечего было сказать, но для важного не находилось слов. Лидия Николаевна, кажется, прекрасно это понимала и милосердно терпела. Впрочем, Яр не злоупотреблял её вниманием: как только истекли отмеренные на посещение полчаса, он попрощался с наставницей, пообещал заглянуть через пару дней и с тяжёлым сердцем вышел из палаты. Он сам не знал, кому больше нужны эти визиты.

На пахнущей хлоркой лестничной клетке он едва не столкнулся со стремительно шагавшим навстречу посетителем. Незнакомец, одетый в слишком лёгкое для ударивших морозов шерстяное пальто, свысока смерил Яра внимательным взглядом. Должно быть, ждал извинений.

– Прошу прощения, – буркнул Яр, нехотя отступая в сторону. Ботинки у встречного лаково блестели при свете ламп; месить приправленную солью снежную кашу, устилавшую тротуары близ станций метро, им явно не приходилось.

– Ничего страшного, – любезно проронил щёголь, растянув губы в прохладной улыбке. – Спешите?

– Да, – нагло огрызнулся Яр. Он решительно отодвинул незнакомца плечом и, не оборачиваясь, зашагал к лестнице. Может, вслед ему и смотрели, но его это не волновало.

***

Вместе с Авиловым в осточертевшие стены палаты ворвался свежий морозный дух, слегка приправленный вонью от благородных сигарет. Прежде чем начать разговор, главный московский волхв вежливо выпроводил медсестру и педантично избавился от пальто. Лидия подавила рвущийся из груди вздох. Вот уж без чьих визитов она с удовольствием обошлась бы, но другу детства втемяшилось в упрямую голову, что он обязан уделять хворой волшебнице малую толику вельможного внимания.

– Здравствуйте, господин депутат, – церемонно произнесла Свешникова, выпрямляя спину. – Чему обязана высочайшим визитом?

– Прекрати, – Кирилл улыбнулся, демонстрируя, что не обиделся на «господина депутата», и устроился на складном стуле на почтительном расстоянии от койки. – Как твои дела?

– Хуже, чем вчера, но лучше, чем завтра, – Свешникова подчёркнуто недоумённо изогнула бровь. – Кирилл, прогноз не поменяется. Мне дают пару недель, не больше, и ты это уже вызнал.

– Разумеется, вызнал. Мне не всё равно, – Авилов прекратил изображать развесёлую неосведомлённость и стал чуть больше похож на человека. – Своему воспитаннику ты, разумеется, ничего не говоришь?

Лидия поджала губы. Везде-то народному избраннику требуется сунуть любознательный нос!

– К чему делиться бесполезной информацией?

– Думается мне, молодой человек не стремится оставаться в неведении, – осторожно сказал Кирилл. Свешникова молчала, не желая давать ему пищу для размышлений. – Мы столкнулись с ним в коридоре. Приметная личность.

– Не приближайся к нему, Авилов, – насмешливо хмыкнула Лидия. – Твоё прикосновение тлетворно.

Господин депутат развёл руками. Превосходно отработанный жест получился у него почти кинематографично.

– Он, твоими стараниями, часть сообщества, а забота о сообществе – моя обязанность.

– Заботься, пожалуйста, о тех, кто в этом действительно нуждается.

Авилов смолк и зарыскал взглядом по палате в поисках предмета для разговора. Заметил книгу на тумбочке, обеспокоенно нахмурился.

– Зачем ты забиваешь себе голову этим безысходным мраком?

– Ты никогда не умел читать, – заметила Лидия, сбавив тон. – Впрочем, можешь попотчевать меня информацией, которая тебе по вкусу. Что там в сообществе? Тебя ещё не вытряхнули из кресла?

– Это труднее, чем ты когда-либо смела надеяться, – Авилов мягко рассмеялся. – Всё в порядке. Тишь да гладь. Почти скучно.

– Стало быть, подобные статейки ты от тоски заказываешь? – Лидия кивнула на газету. Кирилл не изменился в лице, лишь чиркнул по заголовку рассеянным взглядом. Раздосадован, что эти новости до неё добрались. – Что за вольности ты позволяешь Потапову? На тебя не похоже.

– Я свято чту свободу слова.

– Вместо другой какой-нибудь свободы.

Он не стал отрицать. По крайней мере, он честен с ней – так же, как она честна с ним.

– Всё могло быть по-другому, – задумчиво проронил Кирилл, глядя мимо неё. – Как считаешь?

Лидия фыркнула.

– Конечно, могло. Ничто не предопределено.

– Где была точка невозврата? – в голосе Авилова наконец-таки прорезалось что-то настоящее. Тоска? Гнев? – В какой момент всё пошло не так?

Лидия помедлила несколько мгновений, прежде чем отвечать. Выбирала, утешить ли старого друга или стряхнуть с него невесть как сохранившиеся остатки иллюзий.

– Вам, господин депутат, с вашим блестящим образованием следовало бы знать, что точка – это абстракция, – проговорила она, улыбаясь. – Я так долго работала с магией вероятностей, что теперь едва уверена, что она вовсе существует – так сложны опутывающие всё на свете причинно-следственные связи. Копаться в прошлом нет смысла. Там уже ничего не изменится. Подумай лучше, что делать с будущим… С тем, что ещё осталось.

Кирилл вскинул голову. В его глазах остро блеснул азарт – или, кто знает, надежда?

– Значит ли это, что оно у меня есть?

– У нас. У людей, – сдержанно поправила Лидия. – Раз уж ты оказался у рычагов, постарайся, чтобы это самое будущее стало не слишком безрадостным.

Повисло молчание. О чём думал главный московский волхв, Лидия не имела понятия. Сама же она тихо радовалась, что ни она, ни Кирилл не располагают вечностью на претворение замыслов в жизнь. Им на смену должны прийти другие – и они придут. Своенравный мальчишка из захолустной ильгодской деревеньки. Трудолюбивый исследователь, отказывающийся поверить в невозможность чего угодно. Простой честный парень, сумевший простить неласково обошедшееся с ним общество… Это им нужно будущее. Это они нужны будущему.

– Мне пора, – чужим голосом проговорил Авилов, поднимаясь на ноги. – Я загляну ещё через пару дней.

– Не нужно, Кир, – мягко ответила Лидия. – Делай то, что должен. Я отсюда никуда не денусь.

Она, разумеется, бессовестно лгала. И он об этом прекрасно знал.

***

– Халтура.

На стол шлёпнулась слегка помятая стопка листов, ненадёжно сцепленных скрепкой. Яр отстранённо отметил собственное недоумение. В расчёте всё должно быть правильно. Он трижды перепроверил, как и всегда…