Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 106)

– Пойдём, провожу, – рассеянно проронил он. Пусть это будет очередной попыткой. Вдруг с ней повезёт? Вдруг даст трещину ледяная корка, примороженная промозглой саборанской зимой?

Первым шагнув под дождь, Яр позволил широкому чёрному куполу зонта вспорхнуть над головой и заслонить здание университета, очерченное тёплыми огнями на фоне непроглядно-тёмного неба. Прелестная спутница торопливо подбежала к нему; держалась она ближе, чем было необходимо, чтобы не промокнуть.

– Ты волшебник, – промурлыкала Катя, заставив его усмехнуться. – Я бы это в жизни не решила… Зачем нам столько математики?

– Куда ж без неё.

– А тебе правда нравится или ты так – ради стипендии?

– Нравится. Но и ради стипендии тоже, – признал Яр.

Ему поднадоело беспокоиться о цифрах на банковском счёте. По другую сторону границы он подолгу жил с пустыми карманами, но здесь безденежье бьёт больнее. В городском парке не поймаешь зайца на жаркое, а за постой не заплатишь работой вроде отлова досаждающей нежити. Дождь остервенело молотил в хлипкий тряпичный щит зонтика. Величавые дома, лишённые огней в матово блестящих окнах, равнодушно гляделись в лужи на умытом холодной влагой асфальте. Напрасно ждали несуществующих жильцов.

– Ой! – Катя опасно поскользнулась на мокрой тротуарной плитке и крепко ухватилась за руку Яра. Вышло почти правдоподобно. – Прости-прости… Здесь всегда так скользко!

– Ничего страшного. Держись.

Предложением она охотно воспользовалась. Пытается обеспечить себе дальнейшую помощь в учёбе – или впрямь разглядела в нём живого человека? Если вдруг так, то это… странно. До сих пор всё общение с однокурсниками сводилось лишь к тому, что Яр не мешал жить им, а они – ему. Это было почти удобно.

«Мы сами обрекаем себя на одиночество», – говорила Лидия Николаевна когда-то неимоверно давно. Нужно как-нибудь заглянуть к ней, соблюсти вежливость, поговорить по душам. Сказать, что не жалеет о решении пожить здешней жизнью. Поесть досыта.

– А мне, наверное, придётся у кого-нибудь ночевать, – вздохнула Катя, потупив взгляд. Шитая белыми нитками хитрость смущала её. – Соседка попросила… ну…

– Куда-нибудь деться на ночь, – подсказал Яр. Его спутница зарделась и крепче вцепилась ему в локоть. Завтра станет хвастаться подружкам, что задёшево заполучила себе безбедную учебную жизнь. Или нет?.. – Денься ко мне, если хочешь. Уступлю тебе диван.

– Ты один живёшь?

– Один.

– Это здорово, – вздохнула Катя. – Знаешь, как бесит, когда завтра зачёт, а соседи тусят до утра! Или еду твою едят…

– Могу себе представить.

– Ага… Ну, я за вещами забегу, подожди?

Яр послушно остался ждать. Мог бы он полюбить эту девушку? По-настоящему, без дураков. Или хотя бы глупо и безоглядно, как когда-то невообразимо давно – златовласую Зорицу. Эта связь тонкой нитью соединила бы его с чуждым миром, превратила бы из стороннего наблюдателя в участника здешней суетной жизни… Или нет. Но хотя бы попробовать?..

– Уютно тут у тебя, – вежливо сказала Катя, ступив в тесный тёмный коридор. – Ой, а животные есть? У меня аллергия на шерсть…

– Сначала были тараканы, но они не выдержали и переехали, – хмыкнул Яр, впервые за долгое время критически оглядывая царивший вокруг удобный бардак. Наставница сумела привить ученику любовь к порядку, но не к его наведению. Терпения хватало только на поддержание чистоты.

– У нас полно в общаге тараканов, – храбро сообщила Катя. – Травим, травим, а они всё лезут.

– Потому что у вас есть что съесть, – Яр пожал плечами и бросил на обшарпанную тумбочку мокрый зонт. – У меня с этим проблемы.

– У всех парней так, – Катя хихикнула и на цыпочках, словно боясь испачкаться, пробралась в ванную. – Тебя покормить?

– Меня не надо. Только если сама хочешь.

– Да нет, я в столовку ходила после пар…

Шагнув в единственную комнату на полминуты раньше гостьи, Яр мельком огляделся и коротким взмахом ладони заставил брошенное перед сном «Введение в магию вероятностей» ухнуть в щель между стеной и тумбочкой. Вот так оно всегда и будет, даже если он выберет в спутницы женщину из одарённых. Сплошная ложь. Во много, много, много слоёв.

– Ой, – Катя, не слишком натурально изобразив растерянность, окинула быстрым цепким взглядом скомканное одеяло на неразобранном диване, пустую кружку из-под кофе на краю письменного стола и черновики расчётов, с виду раскиданные в беспорядке, но на деле составлявшие строгую последовательность. – А тебе же тогда совсем негде спать…

На Яра гостья смотрела лукаво: ждала, подхватит ли он игру. Она выбрала; не под действием внушения, не под угрозой – разве, может быть, из корысти. У него тоже есть право на выбор. Нет ничего подлого в том, чтобы этим воспользоваться. Правда?..

– Никакого сна. Буду охранять твой покой и дописывать работу, – Яр кивнул на заваленный бумагами стол.

Катя кокетливо хихикнула и склонилась над черновиками, будто ненароком задев Яра плечом. Поглазела на наброски чертежей и формулы, упирающиеся обоими концами в края листа. Покачала головой.

– Ты умный, – промурлыкала она, призывно глядя на него из-под ресниц. – Мне кажется, понимать математику – это особый дар.

– Нет, – Яр, не удержавшись, негромко рассмеялся. – Тут точно никакого дара не нужно.

– Это ты так думаешь. Потому что у тебя он есть. А нам, простым смертным, ходить и ходить на пересдачи.

Всё-таки искренне она или ради выгоды?.. Яр мог бы одним прикосновением чар заставить её влюбиться без памяти, но что толку? Себя-то не зачаруешь. Да и не сумел бы он так серьёзно покуситься на чужую свободу воли… Девушка, в меру красивая, в меру неглупая, прятала от него лицо, делая вид, что полностью поглощена созерцанием расчётов. Ждала.

– Что ты туда так смотришь? Хочешь, ещё интегралами позанимаемся? – тихо смеясь, предложил Яр.

Он будто бы невзначай коснулся девичьего бедра, задержал руку на узком поясе джинсов. Катя не спешила отстраняться. Тёплая ладонь несмело легла Яру на плечо. Он привык разгадывать чужие помыслы, а теперь терялся: играет она или всё взаправду?

– Интегралами не хочу, – прошептала гостья, обжигая его жарким дыханием. – Давай… другим… займёмся…

Он отнюдь не возражал. Приятный туман в голове, струящееся по жилам пламя, пьянящее предвкушение – всё было на месте, не хватало только любви. Не беда. Может быть, она явится позже. Тонкие женские пальчики легко скользнули по его груди, вдоль пуговиц на рубашке, к потёртой пряжке ремня.

– Какой ты…

– Какой?

– Горячий, – она тихонько рассмеялась, прижимаясь к нему всем телом. – Ты не простыл?

– Нет. Абсолютно точно не простыл.

– А то такой дождь…

Дождь и дождь. Нудно стучит в стёкла, не совпадая с учащённым ритмом сердца. Катя охотно отвечала на поцелуи, откликалась на ласки. Что-то в её широко распахнутых глазах, в прерывистом дыхании, в затаённой робости соблазняло поверить в её искренность. Почему бы и нет? Он давно перестал верить в предназначение…

– Я тебя люблю, – прошептала она ему на ухо. Яр не видел её глаз. – Правда, люблю… С первого курса, если честно.

Он ничего не сказал, только крепче прижал её к себе. Ответить значит солгать. Но это сейчас; может быть, потом всё изменится. Не может быть правдой глупое поверье, будто волхвы не способны на любовь. Да и какой из него теперь волхв?..

«Скажу, когда смогу», – пообещал он себе. Совесть болезненно саднила.

XXXIII. Вечность

Первым, что он увидел, открыв глаза, было прелестное девичье личико, с которого стремительно исчезало сонное умиротворение. Зрелище это стало за полгода привычным, но до сих пор не утратило уютного очарования. Заглушив будильник, Яр не без удовольствия поцеловал мягкие тёплые губы и ласково погладил Катю по щеке.

– Поспи ещё. Я сегодня по делам.

– Сегодня же воскресенье, – укоризненно пробормотала девушка, наблюдая за ним из-под одеяла.

– Ага, я помню. Я не по работе.

– А куда?

Яр вздохнул и отвернулся, изображая, будто поглощён поиском носков в недрах шкафа.

– Навещу родственницу, – осторожно сказал он наконец. – Давно обещал, надо бы.

– У тебя тут в Москве родня есть? – изумлённо спросила Катя. – А чего тогда на съёмной живёшь?

– Сам так захотел, – честно ответил Яр. В голосе девушки явственно слышалось недоверие. Узнай она, что Свешникова вдобавок богата, что бы сказала?

Катя села на диване, завернувшись в одеяло. Уставила на него недоверчивый взгляд.

– Нифига себе новости… Я думала, погуляем сегодня.

Яр порылся в памяти, соображая, не успел ли пообещать ей нечто подобное. Безуспешно.

– Я ненадолго. Вернусь через пару часов, – примирительно сказал он, стараясь не давать воли раздражению. – Успеем вечером погулять.

– Ну ладно, – тоскливо протянула Катя и вдруг лукаво улыбнулась: – Тогда поцелуй меня на прощание.

Оба они знали, чем это закончится. Вот уж в чём она безоговорочно хороша… Ей неизменно удавалось заставить его забыться; чувство счастливой пустоты в мыслях влекло его к ней сильнее, чем красота или лёгкий нрав. Наверное, это было неправильно.

– Люблю тебя, – шепнула Катя, откидываясь на подушки.