Натали Якобсон – Зловещий кумир. Склеп семи ангелов (страница 13)

Проходя мимо каждого, Ноэль поочередно называла имена.

– Мэстем, Норей, Дориэль, Сетий, Рамиэль, Новелин, – и последний, – Амадео.

Это имя она выдохнула, а не произнесла. Произносить его всегда было сложно, будто делаешь что-то, что находится под запретом. Но легкий звук отдался в тишине и, кажется, крылья статуй встрепенулись и зашелестели.

Ноэль оставила позади лестницу, похожую на античную с широкими плоскими ступенями и семью зловещими украшениями.

Когда-то семеро падших ангелов обольстили прародителя семейства Розье. Красавца, картежника, дуэлянта, каким был Нортон Розье дю Верр. Он построил для них этот склеп. Склеп был им зачем-то нужен. Даже слишком нужен, как, впрочем, и все потомство его строителя. Здесь они, оставаясь обособленными от всего мира, все равно продолжали проникать в него и часто делали это благодаря членам семейства Ноэль. Их одаривали неземными дарами и, кажется, неизменно приводили к гибели. Она не хотела об этом думать. Не сейчас. Только не о гибели. Ее голова заболела так, будто лоб сдавили раскаленным свинцом обручем. Еще рано об этом думать. Слишком рано… Потусторонние силы спешат напомнить ей о другом. О вечности, дремлющей здесь и победе над самим мироустройством. Планы бога не удались. Последний седьмой ангел присоединился к своим друзьям.

– Теперь мы все семеро одинаково прокляты, – было первой фразой, прозвучавшей в этом склепе. Вместе с ней неосторожные строители, которые потом, конечно же, погибли, могли слышать и шорох крыл, и звуки неземных поцелуев.

– Мы прокляты, и в этом наше счастье…

Вот какую фразу нужно было выбить на фризе над дверью. Только это был бы девиз, а не эпитафия, как могли подумать входящие. Но в склепе все было не тем, чем должно было быть. За исключением разве что могил и трупов, гниющих в земле под саркофагами. Если вернуться к истокам, то Нортон де Розье тоже утверждал, якобы строит дворец для своей невесты, а не склеп для семи ангелов. На самом деле, первой, кого он собирался принести здесь в жертву, была она. Любовь к женщине была всего лишь умелым розыгрышем. Настоящие же его возлюбленные ждали в темноте в только что отстроенном склепе, когда кровь оросит их мраморные тела. Однако все пошло не так, как он запланировал. Зато все, что спланировали ангелы, удалось. Жаль, что они не всегда посвящали избранных в детали своих планов. Лишь они знали, что им нужно. И порой это оказывалось совсем не тем, что для них делали.

Конечно же, статуи появились в склепе сами, вызывая удивление строителей. Никто их не создал. Они выросли, будто из пустоты. И это они стали хозяевами и склепа, и его последующих владельцев, а не наоборот.

Ноэль хотела думать, что к ней у ангелов особое расположение, но это ведь могло оказаться совсем и не так.

– Ты пришла! Какой сюрприз, – оживший Сетий уже стоял рядом. Другие бледные силуэты также выступали из темноты, образуя около Ноэль привычный полукруг. Но говорил только он.

– Как редко ты жалуешь нас своими визитами. Это успех замутил твою прелестную головку. И нам самим приходится искать тебя, бродя по миру смертных.

– Не преувеличивай, – она ощутила прикосновение мраморных пальцев к своим голым плечам. Кажется, ее головка не была такой уж прелестной, пока она не зашла в склеп к ним. Воспоминание всплыло будто само, но она подозревала, что это Сетий его навевает.

– Как трагично, да… – он приподнял ее лицо за подбородок. – Ты все время вспоминаешь о его красивой голове. Некогда красивой…

Как легко он говорил о мертвом. Ноэль стряхнула его пальцы со своего лица, будто надоедливых червей.

– Вы говорили, этого не может случиться, – она обращалась непосредственно ко всем ангелам, а не к одному из них.

– Чего именно? – Сетий сделал вид, что ее не понял.

– Что мертвое не вернется, – после колебаний произнесла она.

– Так оно и есть, – Сетий пошевелил крыльями.

– Да, – подтвердил Норей, осторожно накручивающий на палец ее локон.

Остальные кивнули. Лишь Амадео, чуть отделившийся от них, неуверенно пожал плечами. Он застыл у подножия лестнице и показался Ноэль особенно миловидным и беспомощным, что естественно было не так. Это лишь обескураживающая игра. Вот и все.

Они все с ней играют. Ноэль на миг ощутила возмущение. Они считают ее наивной.

Она хотела уйти, но Сетий посмотрел ей в глаза, и первое впечатление прошло. Растворилось в его непоколебимости. Где-то звякнуло золото. Звук подающих при пересчете монет напоминал льющуюся музыку или удары часов. Тик-так. Но часов в склепе не было. А вот золота было, хоть отбавляй. Они давно бы уже могли мостить им мостовые. Казалось, что все, чего касаются ангельские пальцы, превращается в золото. Старинные червонцы просыпались дождем на пол. Она могла их собрать и унести с собой, но она не хотела.

– Чего ты хочешь? – это заговорил уже Мэстем. Ноэль путалась, глядя на почти идентичные лица и слыша почти одинаковые приглушенные голоса, напоминающие шелест крыльев.

– Скажи, чего тебе хочется, и мы дадим тебе это.

– Любые чудеса, чтобы развлечь тебя, – согласно кивнул Новелин, высекая золотистые искры из щелчка пальцами.

Как странно. На сцене она развлекала людей, поя о склепе, а здесь они, ее сказочные кумиры, развлекали ее.

– Мне показалось…

Сетий обнял ее за плечи, очень нежно, чтобы не раздавить. Она почти не ощущала, что на нее давит тяжесть мрамора.

– Кажется людям, тебе же мы открываем истину, – доверительно шепнул он.

О да, ее глаза и уши, будто давно уже были смазаны волшебной мазью, позволяющей увидеть потусторонний мир. Она читала об этом в сказках. И теперь испытала на себе. При чем реальность оказалась куда поразительнее вымысла. Даже самые смелые предположение многих авторов не могли сравниться с ней.

Откуда вообще берутся эти истории, на миг задумалась она. Неужели, все случаи с другими сказочниками таковы же, как и ее собственные песни, сочиненные для публики. Вымысла нет, есть лишь человек, для которого некие силы по каким-либо причинам приоткрыли завесу над миром сверхъестественного. После он может рассказать об этом, но лишь на правах авторской сказки. Как замысловато. Люди могут все узнать, но лишь в том случае, если будут считать это чьей-то фантазией.

А хоть кто-то догадывался, что это правда? Те, кто слушают сейчас альбомы с ее песнями, хоть о чем-то подозревают? Если и да, то лишь потому, что хотят ощутить близость со своей звездой, а не из-за того, что они так догадливы.

– Я хочу показать тебе кое-что, – Сетий подвел ее к одной из глубоких овальных ниш в отдаленной стене. Их здесь было множество. Ноэль е решилась бы сосчитать сколько. Ей не хотелось приближаться к углубления вообще. С одной стороны из каждой ниши можно было бы сделать отличный люнет со скульптурой, но с другой они очень уж напоминали место чьего-то последнего пристанища. Ведь это в конце концов был склеп, где могли не только хоронить трупы под землей, но также оставлять урны с пеплом или замуровывать в стенах. Ей казалось, что в каждой нише она может увидеть по трупу женщины, как в замке герцога Синей Бороды.

Один раз она уже замечала призрак женщины, пришпиленный гвоздями к верху ниши. Из ее пробитых гвоздями шеи и ступней текла кровь, орошая белое бальное платье.

– Анжелетта Розье, – пояснил ей тогда Норей и поведя плечами добавил. – Слишком любознательная…

Словно это все объясняло.

Ноэль должна была бы испугаться, но она почему-то была уверена, что ей ангелы вреда не причинят.

– Что она сделала? – Ноэль больше не видела призрака, но ей было интересно узнать о нем. Пустые глаза и розовые губы мертвой девушки напомнили ей о больших тряпичных куклах и манекенах. Если бы из ран с гвоздями не текла кровь, Анжелетту можно было бы назвать местным украшением.

– Она нам перечила… для начала. А потом она спуталась с парнем из семьи Делакруа. Ты должна знать, они были нашими врагами. Пока ветвь их семейства не прервалась. Анжелетта ждала от него ребенка. Мы не могли потерпеть смешения крови. Это ослабило бы нашу связь с твоим родом, – Сетий уже теребил ее локон. – Не думай о ней. Бунтарки попадаются не так часто. Но они быстрее всех погибают.

Вы убили ее, хотела обвинить Ноэль, но благоразумно промолчала.

– Я хотел показать тебе не ее нишу, а вот эту, смотри, – Сетий легко подкинул вверх старинный испанский дублон, и вдруг его ловко поймала вынырнувшая из пустой ниши рука скелета.

Сперва Ноэль отшатнулась. Рука показалась ей живой. Лишь спустя миг она разглядела, что скелет в нише сидит в застывшей позе.

– Страж мертвых, – пояснил Сетий, – если захочешь пообщаться с кем-то из своих предков, с Анжелеттой Розье, например, раз уж она так тебе понравилась, то всего лишь дай ему монету, и он пропустит тебя в мир мертвых. А если у тебя кончится золото, есть еще один способ с ним расплатиться.

– Какой? – Ноэль насторожилась. Уж слишком медоточиво звучал его голос. Это не предвещало добра.

– Кровь, – Сетий нежно провел по ее указательному пальцу. – Кольни ножом и пролей капельку крови на его ладонь. Он ценит кровь ни чуть не меньше, чем золото. Пожалуй, даже больше.

Ноэль обескуражено посмотрела на останки, гниющие в стене. Судя по остаткам одежды, это был мужчина из прошедших эпох. Изъеденный тлением камзол с галунами, золотые пряжки на башмаках и тяжелая драгоценная подвеска на шее напоминали слегка об испанской моде. Когда он был жив, то носил серьгу в одном ухе. Рубин похожий на кровавую капельку все еще лежал на его плече под сгнившим ухом. Должно быть, пират, капер или торговец-мореплаватель, которого потусторонние силы заманили в склеп до того, как его корабль отошел от пристани. От него остались лишь кости и лоскуты некогда роскошного бархата. Она не могла определить, был ли он купцом или дворянином, но одно знала точно, он умер здесь в муках. А из его мощей тут сделали чучело. Оно стало неким связующим звеном между миром мертвых и живых, желающих туда заглянуть.