Натали Якобсон – Зловещий кумир. Склеп семи ангелов (страница 12)

Он посмотрел на целую коллекцию своих вырезок из газет и журналов. На его рабочем столе уже громоздились пухлые папки. И самое удивительное, что он любил все это пересматривать и делать дополнения. Ноэль нравилась ему всякой, в любых позах, на любом фоне, в любой одежде или без таковой. Ее лицо, скулы, соблазнительно припухлые губы и гипнотические глаза, как казалось часто меняющие цвет. Или это только эффект камеры.

Он перечитывал интервью с ней. Кажется, Ноэль не любила их давать. Во всяком случае, она стремилась ограничиться короткими фразами. Лаконичность не присущая ей в ее песнях. Похоже, она не собиралась отвечать на такие банальные вопросы, нравится ли ей ходить в салоны красоты, заниматься спортом или примерять платья от кутюр. Она предпочитала говорить не о моде, косметике и сексе, а лишь на возвышенные темы. Хотя нет, о последнем она как-то раз обмолвилась. Она сказала, что больше всего ее интересует секс с ангелами. Что она имела в виду?

Он чуть не сшиб со стола одну пухлую папку. Ему пора открывать выставку из этих фотографий, уложенных в прозрачные файлы. Всюду ее лицо: смотрящее прямо в объектив, на три четверти в анфас, в профиль, чуть затененное и на свету, обрамленное длинными локонами или короткой стрижкой под каре. Пора бы уже удовлетвориться собранной коллекцией. И все же он хотел получить кое-что еще. Один из его официальных помощников, ловкий парень по имени Клей, уже высматривал возможность это раздобыть.

Он мог достать шокирующие фото любой знаменитости, но Дэниэл даже не представлял, что он ему принесет на этот раз.

Он, не задумываясь, купил снимки. Хотя это было совсем не то, что он ожидал. И все-таки Клею удалось заснять настоящий феномен.

– Неужели это единственный провоцирующий ее поступок за последние месяцы? Ты уверен, что ничего не пропустил?

Клей кивнул. Наверное, Дэниэлу стоило сделать вид, что он слегка разочарован. Он то думал, что увидит свою звезду в обществе сомнительных личностей, в ночном клубе с плохой репутацией или рядом с продавцами наркотиков, но на снимках были одни могилы. Кто бы мог подумать, что единственным шокирующим фактором в личной жизни Ноэль станет кладбище. Каменные кресты, обелиски и надгробия, среди которых затерялась ее хрупкая фигура.

– Похоже, она действительно любила этого мальчика, – после минутных колебаний пробормотал Клей. Его хриплый прокуренный голос слегка дрогнул, когда он пояснил. – Она сидела прямо на земле возле его могилы и рыдала.

И действительно сжавшее существо у надгробия было похоже на эльфа или ангела. И не важно, что на ней современные джинсы и топ. Ноэль всегда напоминала эльфа, каким-то непостижимым образом оказавшегося в мире и людей и для маскировки одетого в простые современные вещи. Тело подростка и голова французской аристократки, как будто ждущая, что по ней пройдется лезвие гильотины, чтобы отделить современное от роскошного. Ее кудрявая голова это роскошь. Простая одежда с ней совсем не сочетается. Так говорили о ней конкуренты и завистники. Но отчасти это была ложь. Подобное сочетание скорее восхищало, чем разочаровывало. На самом деле свитер грубой вязки и черная футболка без каких-либо логотипов только больше подчеркивали, что смертное тело увенчано ангельской головой. И контраст поражал. Можно ли отрубить голову ангелу и приставить ее к хрупкому женскому телу, по своей худобе напоминавшему еще не сформировавшееся подростковое? Ее грудь едва намечалась под вырезом топа, узкие бедра так и не округлились, плечи были угловатыми. Идеальная стройность. Такой не добьешься с помощью спорта и диет. Ноэль вроде бы и не занималась спортом вообще. И нигде не удалось найти ни малейшей заметки о том, чтобы она обращалась к пластической хирургии или прибегала к липосакции. Она даже парикмахерскую или салон красоты ни разу не посетила. Так как же ей удалось стать таким совершенством? Возможно она и вправду падший ангел, рыдающий на кладбище обо всем, что было потеряно во время небесной войны.

– Она не одна.

– Что? – до Дэниэла ни сразу дошло, что с ним говорят.

– В смысле, мне показалось вначале, что она не одна. Рядом с ней кто-то стоял, но на снимке его нет.

– Как это понимать?

Клей пожал плечами.

– Может, что-то случилось с пленкой или с камерой, или освещение было слишком плохим. Во всяком случае, мне не удалось его заснять.

– Но она сама на снимке четко видна, – возразил Дэниэл.

– Она была в центре моего внимания, а его мне даже рассмотреть, как следует, не удалось. Какое-то время он стоял сзади и гладил ее плечи. Он утешал ее, я в этом уверен, но потом… Клянусь, я видел, как он двигается. Я не сразу понял, что там за ее спиной стоит только статуя.

– Статуя? – Дэниэл нахмурился. Само слово будто напомнило ему о чем-то неприятном.

– Да, статуя ангела. Такие часто можно увидеть на кладбищах, но эта была особенно красивой. Жалко, что ее не удалось заснять. Я вернулся туда утром, но не нашел того места, где она стояла.

Или не нашел самой статуи, потому что ее там не было? Дэниэл положил фотографии на стол и поднес пальцы к вискам. Головная боль стала неожиданно сильной. Он вспомнил скульптуру, стоящую под дождем и дождевые капли, стекающие по мраморным чертам. Они изумительно сверкали и, казалось, что вот-вот они превратятся в бриллианты.

– Нужно сделать что-то еще?

Дэниэл отрицательно покачал головой, но потом окликнул помощника.

– Ты не мог бы узнать имя того юноши и еще раз сходить на могилу.

Клей был немного удивлен, но не сильно. Он привык к необычным поручениям и уже знал, к чему все клонится.

– Ты хочешь получить снимок той статуи?

Дэниэл только кивнул, хотя на самом деле не смог бы дать утвердительного ответа. Он почему-то был уверен, что статуи там уже не будет.

Мрамор, золото, кровь

На этот раз она нашла дорогу в склеп сама. Стоило всего лишь подумать о ждущих ее там покровителях, как путь к ним стал доступным. Где-то в ночи взметнулась изумрудная птица, и Ноэль пошла за ней. Она хотела по привычке бросить червонец на дорогу и подождать, пока за ней явится один из ангелов, но этого не потребовалось.

Должно быть, ноги сами повели ее в нужном направлении. Граница между миром людей и сверхъестественным миром оказалась на миг стертой. Впечатление было таким, что кто-то из призраков семейства Розье манит ее за собой, шелестя старинными юбками и неся зажженную свечу в руке.

Чугунные двери, покрытые причудливыми рельефами, приоткрывались сами. Оплетавшая их жимолость, отползала от замков и дверных ручек сама собой. А ведь в другие дни она оплетала их так плотно, что ее бы пришлось срубить, чтобы добраться до самих дверей. Растение казалось живым. Так оно и было, скорее всего. Узоры на филенках напоминали сцены рая, чистилища и ада. Ноэль и не подумала бы изучать всех этих невообразимых существ, которые терзают или искушают грешников. Но иногда они снились ей.

Каким должен был быть мастер, оформлявший эти двери? Не сводили ли призраки его с ума, нашептывая о том, какие гравюры и барельефы они хотят увидеть на своем жилище? Что за одержимый мог изобразить с такой ошеломляющей подробностью сцены страшного суда, мук в аду, гнева в раю и искушений на земле, где демоны отражаются в зеркалах кокеток или садятся за один стол с картежниками.

Наверное, нужно было еще изобразить на мрачном фоне хоть что-то мрачное, но любой луч света, попадавший в склеп, тут же терялся во мгле. Любые солнечные зайчики пляшущие рядом могли бы оказаться лишь коварными блуждающими огоньками. Она не решалась взять с собой ни карманный фонарик, ни даже брелок с электрической подвеской. Они бы тут же сломались. Ноэль это знала, точно так же, как и то, что когда она войдет, в склепе вспыхнет лампада. Сначала одна, потом еще несколько.

Входя сюда, она ни разу не вспоминала про ад Данте и не винила строителей за то, что они забыли выбить над входом цитату. На самом деле надежду теряли не входящие сюда, напротив, сюда приходили те, кого в мире смертных надежды давно лишили. Судьба приводила их сюда. Здесь им предлагали спасение. Ненадолго… но проход был доступен не всем. Коснувшись двери, Ноэль вздрогнула от вспышки ослепительного видения, метеором пронесшегося в сознании. Это было озарение. С ней такое изредка случалось. Она видела, то, что произошло здесь до ее прихода. Кто-то нашел дорогу в склеп. Этот человек пришел сюда в состоянии одержимости. Он хотел войти, зная, что его там ждет. Но рука, коснувшаяся, двери, лишь обожглась, хотя огня не было. Но ожог остался. Огненное клеймо.

– Прикоснись к запретному, – запищали тоненькие голоски на уши Ноэль. – Прикоснись, ты одна это можешь.

Беспокойная мелкая нечисть обитала всюду. От нее исходи мелкие искушения и мелкий вред. Но нечто действительно непостижимое спало в склепе. Спало или только дремало? Там где ждет нечто великое, кругом болтается и мелкота. Ноэль уже привыкла к тому, что может замечать и слышать крошечных сверхъестественных существ. Прежде у нее такой способности не было, но с недавних пор многие чудеса стали для нее обыденностью. Вместе с дверьми склепа для нее приоткрылись врата в потусторонний мир.

Ноэль дернула за золоченое кольцо в ноздрях медной Горгоны Медузы и ступила в склеп, в темноту. Едва первая гладкая ступень скользнула под ее ногами, как дверь наружу захлопнулась, а лампада зажглась. Она вспыхнула, как звезда где-то высоко под потолком и от нее полетели снопы оранжевых искр. За ней поочередно стали загораться и другие, будто чья-то невидимая рука зажигала их. Если кто-то незримый и делал это, то он должен был уметь летать, потому что они висели слишком высоко. Ноэль бы не допрыгнула. Они вспыхивали, будто от лучины, и мягкий приглушенный свет разливался по пустому пространству. Ступени лестницы, приобретавшей овальную форму, плавно спускались вниз, чуть скашивая влево. При первом взгляде казалось, что это не лестница, а плавный водный поток, ближе к концу сменяющий русло. Сами ступени были широкими, округленными и гладко отшлифованными. Мрамор действительно мерцал, как водная поверхность. Перил не было, что лишь усиливало впечатление. Для полного ощущения того, что вокруг разлито озеро не хватало лишь лилий, да и немного мешали мрачные стены с легкой копотью, будто сложенной в письмена. Свет лампад тоже придавал мраморной голубизне оттенок чуть теплее водянистого. А на одной из верхних ступеней раскрывал великолепные крылья мраморный ангел. Один из семи. Они стояли по обеим краям лестницы, каждый на несколько ступеней ниже другого и не соприкасались крыльями лишь благодаря ширине ступеней. Их расставили точно шахматные фигуры по какой-то причудливой схеме. Первый ангел слева, второй на несколько ступеней ниже уже справа, третий еще на две-три ступени ниже слева, четвертый опять справа и так далее. И в то же время, казалось, что все они находятся на одном уровне, под стать единственным фигурам, уцелевшим в шахматной игре, она окончена, а они все стоят. Лишь последний ангел расположился как-то обособленно в самом низу лестницы. Он стоял как раз на последней ступени, сливавшейся с гладким полом внизу. Ноэль знала его по имени. Амадео. Кажется, оно означало «верный богу». По крайней мере, сами ангелы утверждали так. Его историю Ноэль также знала. Он не участвовал в небесной войне, и никто не изгонял его из рая. Он последовал за ними в изгнание сам, потому что рай без них для него перестал быть раем, как пояснял сам Амадео. И таким образом ангелов стало семь. Шесть поверженных военачальников Денницы, и седьмой – невиновный. Поэтому зло, зарождающееся в нем, выглядело особенно ошеломляющим. Он будто сам не понимал, что творит, но делал это усерднее остальных.