Настя Чацкая – Платина и шоколад (страница 166)

А Драко застыл, и Гермиона заметила, как серый взгляд жадно прослеживает это движение. В следующий миг она уже отвернулась, не намереваясь больше смотреть влево. Ни разу. Никогда в жизни.

Она вообще не поняла, зачем сделала то, что сделала.

Глупо, немыслимо. По-детски. Или наоборот — слишком по-взрослому. Это не её, это не она. Она бы никогда не…

…но он так смотрел.

И, словно в наказание, корешок дневника начал зеленеть.

С замиранием сердца она приподняла обложку кончиком пальца.

“Ещё раз — и я опрокину тебя на парту прямо здесь.”

В животе свело, и гриффиндорка в млеющем, прекрасно-гипнотическом ужасе впихнула тетрадь в сумку. После чего замерла, сжимая в пальцах перо и судорожно ловя слова из лекции МакГонагалл, пытаясь выбросить из головы мысли, от которых щёки норовили зажечься румянцем.

Слишком далеки они, пожалуй, были от трансфигурации.

* * *

Эта тишина была нездоровой.

Нарцисса не помнила, когда в Мэноре в последний раз было блаженно-тихо. Извечное беспокойное гудение крови в ушах, извечное напряженное прислушивание. Извечное ожидание.

Всё это кричало даже сейчас.

Но кричало сглаженнее. Спокойнее. Как кричит ребёнок, которого мать уже прижала к груди.

Потому что сегодня филин принёс ответ от Драко. Короткое, почти торопливое письмо, которое Нарцисса уже выучила наизусть. Каждое слово.

И дневник.

Незаполненный, тонкий, напоминающий простую тетрадь, каких в ящиках стола у Люциуса были десятки. На первой странице кратко указаны правила пользования. А ниже приписка:

“…это поможет разобраться. Я что-нибудь придумаю, но мне нужна помощь, чтобы прекратить это. Твоя помощь. Узнай у Логана. Хотя бы что-то о том, как они действуют. О том, какую роль принимает во всём его сын. Важна будет любая мелочь. Любая зацепка…”

Нарцисса трясущимися руками прятала тетрадь в самый нижний ящик стола.

Кусала губы в попытке успокоиться.

Сжимала в ледяных пальцах чашку с остывшим чаем, глядя куда-то сквозь окно, за которым собирались сумерки пятничного вечера.

Она прислушивалась к тишине поместья, делая короткие и отрывистые вдохи напряжёнными лёгкими.

Она думала.

“…ты не хотела, чтобы я вмешивался в это дело. Ты не хотела, чтобы меня это коснулось. Но иначе всё будет только хуже. Иначе не изменится ничего. Мы что-нибудь придумаем. Но для этого нужно действовать.

Не дай Логану узнать о том, что у тебя есть связь со мной. Не пиши больше писем — делай записи здесь. Сообщай обо всём, что тебе становится известно.

Одна просьба. Не спорь. Ты сама понимаешь, что это единственный выход. Единственное возможное спасение. И ты понимаешь, что произойдёт, если об этом узнает кто-то из тех, кто…”

Руки дрогнули так, что немного чая перелилось через края чашки, и женщина вздрогнула.

Она должна передавать сыну любую информацию, известную ей о происходящем. Она должна передавать её сыну. Подводя его к этому. К черте, граничащей со смертью. Окончанием чужих жизней.

Бездумно проводя салфеткой по фалангам пальцев, женщина снова уставилась в окно. Единственный выход.

Она, скованная обетом и Мэнором, не сможет сделать ничего.

Она сойдёт с ума от осознания того, что происходит на нижних этажах особняка.

И Логан не должен ни о чём узнать.

Всю прошедшую неделю, с тех пор, как он поселился в той самой спальне, о которой женщина предпочитала не вспоминать, они почти не виделись. Только на обеде, когда он спускался в столовую. Или когда пил кофе в гостиной, расхаживая взволнованно из одного угла комнаты в другой.

При появлении Нарциссы он всегда успокаивался.

Или делал вид, что происходящее вообще мало его волнует. Заводил какой-то отвлечённый разговор.

Лишь единожды он поинтересовался, не собирается ли хозяйка поместья принять участие в одном из ритуалов.

А она тем временем вглядывалась в тёмные глаза, боясь увидеть в них что-то, что перекликалось бы с безумием в глазах мужа, которое жило в нём в последний год жизни.

Каждый час прошедшей недели Нарцисса провела, вслушиваясь в каменную тишину. Желая услышать хотя бы что-то. Боясь услышать что-то. Иногда ей казалось, что напряжение достигало такого апогея, что стоит слуху уловить один стон или одно слово — и она просто сойдёт с ума. Моментально.

И это вынуждало плотно закрывать уши ладонями, сидя перед зеркалом порой по полночи, уставившись на собственное отражение. Позабыв о том, что на комнату наложено несколько заглушающих заклинаний. Позабыв о том, что она — женщина, некогда имевшая силы и стержень для того, чтобы защитить своего сына.

Сейчас она никого не защищала. Сейчас она отчаянно боялась — и об этом кричали широко распахнутые глаза, глядящие на неё с поверхности стекла. Из полумрака спальни.

Была ночь, был ужас, было осознание. Толчки и дыхание запущенного механизма, медленно набирающего обороты. И всё глубже и глубже пропасть, поглощающая последнюю надежду, оставшуюся на плаву.

Но Ральд своей сегодняшней посылкой выдернул её наружу. И она снова засияла, возвращаясь жизненной силой в глазах.

Надежда есть.

Выход есть.

Она не одна.

О появлении гостя известил тихий хлопок камина в холле.

Сегодня это даже кстати, подумала женщина, отставляя чашку и садясь ровнее в кресле.

Незапланированные визиты в Мэнор стали нормой. Правда, это касалось только Логана. Остальные же являлись лишь в назначенные дни.

То, что мужчина согласился вновь закрыть доступ перемещений в спальне, стало приятной неожиданностью. Трудно было представить себе больший дискомфорт, чем понимание того, что пока ты спишь, по комнате могут свободно передвигаться совершенно незнакомые люди. И об этом даже не пришлось просить. Просто пятью днями ранее Нарцисса спускалась в гостиную, когда огонь в камине холла внезапно стал изумрудным, а в следующий миг помещение заполнила туча сажи, как бывало всегда, когда камином пользовались впервые после долгого простоя.

— Нарци.

Логан не стучал.

Женщина уже заметила эту его особенность: он молча заходил, плотно прикрывая за собой дверь.

Она не вздрогнула. Слегка повернула голову и приветственно кивнула.

— Добрый вечер.

На нём серый костюм, а мантия перекинута через руку. Словно пришлось спешить, покидая то место, откуда он явился. Почему ей казалось, что каждый раз он являлся из разных мест?

Будто вестник, странствующий по миру. И возвращающийся к ней из раза в раз.

— Всё нормально? — мужчина остановился около кресла, в котором сидела Нарцисса.

— Да, — немного удивлённо. Глотая волнение. — А что, что-то случилось?

— Нет. — Брюнет побарабанил пальцами по бедру. — Совсем нет.

— Я не ждала вас сегодня.

— Но и не особенно расстроилась, что я пришёл.

Нарцисса со сдержанной улыбкой пожала плечами. Промолчала. А он решил уточнить:

— Визит вежливости.

И хмыкнул, лёгким движением отбрасывая мантию на подлокотник дивана. Садясь рядом, скользя взглядом сначала по стенам комнаты, а затем останавливаясь на потрескивающем камине.

Вопрос о том, почему он пришёл сегодня, отпал сам собой. Кажется, он выглядел очень уставшим.