Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 44)

— Я осушил озеро. Вода превратилась в пар и поднялась в небо.

Я машинально вскинула взгляд, и заметила, что прежде ясное небо сейчас было полностью затянуто дождевыми тучами.

— Но как? — поразилась я.

— Когда я понял, что не могу спасти тебя, то грудь стало просто разрывать от злости и боли. И тогда я закричал. Озеро загорелось, и вода начала испаряться. Больше я ничего не помню…

В его глазах отразилось столько боли, когда он вновь посмотрел на меня, что я невольно вздрогнула.

— Я думал, что потерял тебя… — шепотом повторил он, и дрожащими руками прижал меня к своей груди.

ГЛАВА 27

Когда прискакали насмерть перепуганные воины, мы с Ханом уже сидели на берегу, устало привалившись друг к другу спинами. Изможденные, с ног до головы измазанные глиной, но главное, живые…

— М-да. Удачно же мы искупались, — печально хмыкнула я, осознав, что из чистого на мне сейчас только одежда.

Дээл пришлось натянуть прямо поверх засохшей грязи, а про кудри, превратившиеся в некое подобие немытых дредов, я вообще молчу. Хану, обладавшему куда большей длиной волос нежели у меня, пришлось еще тяжелее.

— Господин, что произошло? — осторожно спросил один из воинов, приближаясь к нам.

— Позже, — отрезал Хан, поднимаясь с земли, — Найди Мунха, он видимо испугался и ускакал в лес, остальные пусть возвращаются в лагерь. И оставь мне свою лошадь.

Мужчина покорно передал ему поводья, и направился в сторону деревьев, громко выкрикивая кличку жеребца.

— Идем, — Хан подал мне руку, помогая встать.

Бурая тонконогая лошадка сперва попятилась, осознав, что ее пытается оседлать какой-то незнакомец. Но Хан плавным движением погладил ее шею и нос, и она немного успокоилась, позволив ему взобраться в седло.

— Мы разве не едем в лагерь? — спросила я, когда он направил лошадь в противоположную сторону.

— Не знаю, как ты, но у меня все тело зудит от этой глины. Я видел небольшую речушку неподалеку, надеюсь удастся нормально помыться.

Помыться удалось. И если честно, то вполне даже с удовольствием, несмотря на то, что глубина реки была едва ли мне по колено. Поначалу мы пытались просто плескать водой на кожу, но так удавалась лишь размазывать грязь. В итоге Хан оставил эту идею, и взяв меня за руку вывел на середину реки.

— Ложись на живот и держись руками за те камни, — приказал он.

Я удивленно подняла бровь.

— Что, прямо в воду?

— Не бойся, течение здесь небольшое. Если что, я тебя поймаю.

Так мы и поступили.

Вода приятно обтекала тело, смывая потоками глину. Благодаря жаркому дню и небольшой глубине, река была намного теплее чем озеро, поэтому вскоре мне даже удалось расслабиться и насладиться плавным покачиванием воды.

Вскоре мышцы окончательно ослабли, и пальцы начали соскальзывать с мокрых камней. Заметив это, Хан перевернулся на спину, и взяв меня в охапку, молча уложил к себе на грудь, уперевшись затылком и плечами в большой булыжник.

— Скажи, когда замерзнешь, — шепнул он, поглаживая кончиками пальцев мой живот и грудь.

Я сонно прикрыла веки и откинула голову на его плечо.

— Знаешь, я пожалуй так могу и уснуть, — устало хмыкнула я.

Хан поцеловал меня в висок.

— Лучше потерпи до лагеря.

Через некоторое время меня все же сморило, и ему пришлось насильно вытаскивать мое обмякшее тело из воды.

На обратном пути, когда мы уже чистые и сухие ехали в лагерь, над моим правым ухом все-таки прозвенел вопрос, на который у меня вообще не было желания отвечать.

— Не хочешь рассказать, что с тобой случилось в озере?

Я раздосадованно зажмурилась и сделала вид, что не услышала вопроса.

— Кара, ты обещала, что больше не станешь от меня ничего скрывать, — мягко, но настойчиво произнес Хан.

Шумно выдохнув, я наконец призналась:

— Прошлое отторгает меня… Я слишком долго нахожусь не в своем веке, и потому равновесие этой реальности нарушено. Мы попали в воронку Уробороса одновременно, но проблема в том, что тебя вернули в исходную точку, а меня просто подкинули. И мне в отличие от тебя, есть место лишь в одном времени. Ты же прожил все века, пройдя день за днем от семнадцатого века, до моих дней, и потому можешь существовать и здесь, и там. Из-за этого расхождения мою душу выбрасывает из тела в мир духов, и связь с миром живых слабеет с каждым днем.

Сначала повисло тяжелое молчание… А потом Хан взорвался:

— Что?! И ты молчала! Сколько времени это уже происходит?

Я пожала плечами.

— Около трех дней.

— Но почему, Кара? Просто объясни, почему ты не рассказала мне?!

Он раздраженно пришпорил лошадь, и та, стрелой помчалась по фиалковому лугу, сшибая копытами нежные фиолетовые бутоны.

— Я не хотела, чтобы ты выбирал между мной и своей сестрой! — воскликнула я, крепче хватаясь за ручку седла.

— И поэтому ты решила просто погибнуть?! — гневно воскликнул Хан.

— У меня еще есть время. Мы повернем историю в нужное нам русло, и я вернусь в свой мир!

— А если ты не успеешь? Если ты умрешь, Кара? Думаешь тогда мне станет легче? Ну, конечно! Выбирать-то больше не придется!

Показался лагерь, и он, натянув вожжи, остановил лошадь, видимо не желая устраивать разборки на глазах у всего войска.

Хан спрыгнул с лошади, и неспешным шагом повел ее дальше за поводья.

— Я успею. — продолжала упрямо твердить я.

— Откуда такая уверенность?

— В мире духов я встретила отца. Он сказал, что у меня есть не меньше суток и не больше пяти дней. Примерно.

— Примерно, — фыркнул он, — Ну да, слово “примерно” же очень обнадеживает.

И тут я не выдержала:

— Я не вернусь, пока не буду уверена в том, что ты не станешь тем жестоким чудовищем, которое когда-то хотело убить меня и еще полмира ради власти и бессмертия!

Смысл сказанного дошел до меня уже после того, как я открыла рот.

Кара, ты идиотка…

— Я знаю, что в моем времени ты был буквально другим человеком, — чуть более мягко сказала я, — Но все равно не могу избавиться от мысли, что все повторится. И, что я потеряю тебя. Настоящего тебя… С душой и сердцем, способным на сочувствие и сострадание. На любовь.

Хан остановился.

— Хорошо, — тихо произнес он, — Ты останешься. Но мы сейчас же выдвигаемся в путь. Нужно выиграть как можно больше времени.

Я просто кивнула, в душе благодаря всех богов за то, что Хан услышал меня.

Вожжи снова натянулись и мы двинулись дальше.

— Странно. Что это Мунх так взбесился? — спросила я, вглядываясь вдаль.

Конь, привязанный к карликовой березе возле нашей стоянки, встав на дыбы, с силой бил копытами воздух, сотрясая пространство громким ржанием.

Хан прищурил глаза, и всмотрелся в поляну.