Moon Sail – Чувствуешь? Нет. Том I (страница 5)

Я пожал плечами – правда была слишком простой:

– Потому что некоторые люди появляются – и становится трудно смотреть на пустой холст.

Она опустила глаза – и это был первый раз, когда ей стало неловко.

– Но… я всего лишь человек, Том. Ничего особенного. – В этом и есть магия, – ответил я сразу.

Она отвела взгляд, будто портрет увидел что-то лишнее.

– Он… слишком настоящий, – сказала Диана тихо. – Как будто ты знаешь обо мне больше, чем должен.

В её голосе не было восторга. Только осторожность – та, что появляется, когда кто-то нечаянно заходит слишком далеко.

Она сделала шаг назад. И я впервые почувствовал – граница между нами стала ближе. Не потому, что она открылась.

А потому, что закрылась чуть крепче.

Я шагнул ближе, словно пытаясь поймать баланс, который исчез даже у камней под ногами.

– Подожди… – слова вышли тише, чем я хотел. – Ты правда ничего не чувствуешь? Хотя бы немного?

Диана опустила взгляд. И в этом было то, чего я боялся: сожаление без надежды.

– Том, если бы я почувствовала хоть каплю того, что ты сейчас чувствуешь… – она замолчала и покачала головой. – Я бы стояла иначе. Смотрела иначе.

Я сглотнул.

– Я могу подождать, – вырвалось. – Мне не нужно сразу всё. Просто… не закрывай дверь.

Она подняла на меня глаза – честные, слишком честные.

– Но ты уже стоишь на пороге, – ответила она. – И ждёшь, что я впущу. А я… не могу обещать того, чего в себе не вижу.

Мне захотелось сказать тысячу фраз – убедительных, красивых… Но язык будто забыл, как говорить.

Она бросила взгляд на портрет – на себя, которая смотрела на неё слишком внимательно.

– Ты видишь во мне больше, чем я могу быть, – сказала Диана мягко. – Это пугает сильнее, чем тебе кажется.

Я сделал шаг – всего один – и она тут же отступила.

Этого оказалось достаточно, чтобы всё понять.

– Прости, – выдохнула она. – Это не твоя вина. Просто я не та история, которую ты написал на холсте.

Она развернулась.

– Диана… – я окликнул, слишком поздно и слишком робко. – Если я ошибся… скажи мне.

Она остановилась, но не обернулась.

– Ты не ошибся. Ты просто выбрал не ту сказку, – прошептала она. – А я не героиня.

И ушла – тихо, без пафоса. А мир вокруг – наоборот – продолжал выть музыкой и праздником, будто кто-то включил звук громче специально.

Я остался один.

С портретом, который был слишком живым. С сердцем, которое оказалось слишком открытым. И с тишиной, которую впервые невозможно было поправить, как сломанный код.

Глава II – «Год без весны»

Тепло на лице – солнце осторожно касается кожи, словно проверяет, проснулся ли я. Проверило. И, обнаружив живое тело, принялось настойчиво его будить. Свет скользит в глаза, и я отворачиваюсь, пытаясь укрыться под одеялом невидимой тени. Но лучи преследуют, словно я им что-то задолжал. Давно.

Я открываю глаза. За окном – прекрасный день. Та картинка, что вешают в рамочку для поднятия настроения: небо тянет за собой пушистые облака, ветер играет с молодой листвой, и все пронизано светом, чистым и бессовестным. И в самом деле, я должен. Хотя бы улыбку. Ведь эти лучи согревают не только кожу, но и что-то глубже, вытягивая на поверхность то, что я прятал слишком долго и слишком старательно. Получается плохо.

Комната встретила меня привычным беспорядком, который я называю порядком. Никаких лишних вещей. Никаких картин на стенах. Никаких следов. Только пыль, танцующая в солнечных лучах, как будто и ей больше нечего делать. В углу, у балкона, стоял мольберт, накрытый старым покрывалом. Он напоминал надгробие. Надгробие тому, кем я был год назад. Я провел рукой по шершавой ткани, ощутил под пальцами слой пыли. Нет, сегодня не тот день. Как и вчера. Как и позавчера.

Но, несмотря на утреннее тепло, тело шептало, что кофе просто необходим. Я всё ещё был сонным, отчужденным от самого себя. Ощущал лёгкий хруст в каждом суставе, будто кости просыпались медленнее души, с немым протестом. Движения были выверенными, механическими. Заварить кофе в турке. Налить в чашку. Смотреть, как пар растворяется в солнечном свете. Я пил, почти не чувствуя вкуса. Это был просто ритуал. Еще один кирпичик в стене, отделяющей меня от дня.

Смотрю в телефон – несколько сообщений от клиента. Он просит изменить стиль показа комментариев на сайте и прислал дизайн, чтобы всё выглядело «правильно». Я сел за компьютер, быстро поправил стиль комментариев. Код подчинялся безропотно, в отличие от мыслей. Пиксели вставали на нужные места, отступы были безупречны. «Идеально!» – почти сразу пришел ответ. Я закрыл ноутбук. Еще один день, когда я сделал что-то «идеально». И снова почувствовал пустоту.

Потом оделся потеплее, застегнув куртку до самого подбородка, будто пытаясь спрятаться от навязчивой свежести за окном, и вышел на улицу. Туда, где утро пахло не просто свежестью, а целой симфонией запахов: влажный асфальт после ночного дождя, сладковатый дым из трубы соседней пекарни, чуть уловимый аромат цветущих где-то гиацинтов. И под этот аккомпанемент шумели голоса прохожих – чужие, полные чужих забот и планов.

Я вышел из подъезда, и город встретил меня как старый друг – чуть сонный, но всё ещё добрый. Слишком добрый. На тротуаре ещё лежали следы вчерашнего дождя, и каждая лужа была идеальным зеркалом, отражающим клочки неба. Они так старательно копировали облака, будто пытались вспомнить, каково это – быть легкими и свободными. Я понимал их.

Лёгкий ветер подхватил мои мысли, перемешал их с ароматом кофе и свежего хлеба, который доносился из ближайшей пекарни. Получился странный коктейль из тоски и голода. Я шёл медленно, без цели, предоставив ногам самим решать, куда нести это тело. Может, утро само догадается, куда мне стоит отправиться?

Иногда мне кажется, что утренние улицы знают обо мне больше, чем я сам. Они – немые свидетели. Они видели, как я возвращался поздно, сгорбленный под тяжестью невысказанных слов. Как уходил молча, сжав в кармане кулаки. Как замирал на перекрёстках, не зная, зачем мне вообще нужно переходить на другую сторону. Что я ищу?

Я прошёл мимо витрины с масками – ярких, блестящих, театральных. Каждая будто прятала под собой чужую историю, чужую боль, чужую радость. И вдруг взгляд зацепился за одну – зелёную, с тонкой золотой вышивкой по краю. Элегантную и холодную.

На мгновение дыхание сперло в груди, словно я узнал в толпе единственное знакомое лицо. В памяти, вопреки всем моим запретам, вспыхнул короткий, как удар током, момент: смущенный смех, легкое, почти невесомое касание плеча, запах жасмина, смешанный с запахом ветра с реки. И всё. Только тень. Отражение, которое тает в лужице, стоит лишь тронуть ее носком ботинка.

Я резко покачал головой, будто стряхивая наваждение. Действуй. Иди дальше.

Я пошёл, глядя, как утро растекается по улицам, как листья, отяжелевшие от влаги, лениво кружатся в воздухе, не решаясь упасть окончательно. А иногда мне казалось, что кто-то идёт рядом – не шаги, нет, скорее, само пространство слегка прогибалось под чьим-то незримым присутствием. Я оборачивался, но видел лишь солнечный свет, игравший в каплях воды на перилах.

У витрин всё отражалось – мой силуэт, вытянутый и размытый, окна, тёплый пар от чашек за стеклом. Всё было почти таким же, как прежде, но это «почти» оставляло в воздухе тонкую, невидимую трещину. Постоянное напоминание о том, что время умеет стирать, но никогда – не полностью. Оно оставляет шрамы.

Я ускорил шаг – не потому что спешил, а чтобы не дать памяти догнать меня здесь, на этом тротуаре, среди чужих людей и чужих жизней. Кофейня была уже впереди, за поворотом, в том переулке, где всегда пахло корицей, свежей бумагой и чем-то еще, что смутно напоминало дом.

Дверь в кофейню «У тихой воды» отворилась с мягким перезвоном, звуком, который за год стал для меня роднее звонка собственного телефона. Я сделал шаг внутрь – и городской шум остался за спиной, словно его придушили бархатной подушкой.

– Опа! А вот и наш ходячий архив меланхолии! — разнесся по залу голос Тима. Он, как всегда, с размахом тер полотенцем стойку. – Лео, твой клиент! Принял свою утреннюю дозу тоски, прежде чем зайти?

Я кивнул ему, направляясь к своему угловому столику.

– Привет, Тим. Закрой уже этот фонтанчик.

– Не-а, без меня тут будет скучно, как в библиотеке, – парировал он, ни на секунду не прекращая улыбаться. – Тебе обычный? Лео, делай «взгляд в пустоту», двойной эспрессо!

Здесь пахло иначе. Не просто кофе, а фундаментально, на молекулярном уровне иначе. Здесь пахло спасением. Воздух был густым коктейлем из ароматов: горьковатой обжарки зерен, сладковатой корицы, терпкого какао и старой бумаги от стопки книг в углу. Этот запах стал моим личным наркотиком.

Я выбрал это место не случайно. Его нашел почти наугад, через месяц после переезда, в один из тех дней, когда казалось, что лондонский туман заполз прямиком в душу. «У тихой воды»… Ироничное название. Но внутри и правда была тишина. Стены цвета темного шокалада, приглушенный свет, ни одной лишней детали.

Лео у стойки молча кивнул в ответ на крик Тима. Его движения были плавными и точными. Он не говорил лишних слов, просто начал готовить мой американо.

Тим, закончив со стойкой, подошел ближе, уперев руки в бока.

– Ну что, Самурай, готов к новым свершениям? Или опять будешь смотреть в окно, как твою жизнь поливает дождем?