Миша Шрай – Невинность. Наизнанку (страница 9)

– Что за шум? – собралась было она вновь ругаться, как вдруг заметила перед Леей пустую миску из-под кислого супа. – Вот как! Молодец! Совсем другое дело! Но приборами шлёпать не надо мне тут!

С тем она возобновила свою охоту на нарушителей, проплывая между столами. Невольно Лея вновь заметила одуванчика. Тот смотрел ей прямо в глаза. Не успела она испугаться, как парень увёл взгляд в сторону. Его тарелка быстро опустела. С тем же безразличием он ждал, когда разрешат вставать.

Лея не знала, настоящий ли он. Она могла лишь подозревать, что некоторые существа в Изнанке созданы лишь для массовки. Возможно, они даже не умели разговаривать.

Когда очередь на приём лекарств подошла к ней, она закинула таблетки в горло, и глаза её вдруг округлились. Вкус был совсем не такой, как обычно. Оно и понятно, ведь она только что выпила лекарства с подноса Берна.

Внутри возникло жжение. Голова закружилась. Лея не знала, чего ожидать от таблеток Изнанки, и напряжённой походкой прошла до дивана. Она боялась потерять сознание, таращилась со всей концентрацией перед собой. Но ничего не случилось. Сердце её билось ровно, на прежнее место усадили Меделин, близняшки крутили волосы любвеобильному Яксли – зал наполнялся привычным ритмом.

Вскоре рядом с ней присел Берн. Его сильно знобило, и от этого он обнимал себя обеими руками. Даже слегка покачивался в стороны. Это вызывало в нём сходство с детской игрушкой, которую так же должен кто-то обнимать. Лея вдруг подумала – может, ему очень сильно не доставало объятий?

Она обхватила его своими руками. Её удивило, насколько напряжены оказались его мускулы. Прежде ей не доводилось замечать, что у парня такие внушительные мышцы! Их хотелось даже пощупать.

– Лея, не трогай меня пока что, пожалуйста, – цедил Берн, как совершенно чужой, будто она сделала что-то плохое.

Она даже поморщилась. Как кому-то может быть холодно в такой жаркий день? Кожа буквально горела. Лея не понимала, почему вечно беззаботный парень, не упустивший при ней ни одного повода для глупой шутки, решил закрыться в себе именно в тот момент, когда у неё, пожалуй, впервые хорошее настроение. Быть может, именно в этом и проявляется его мания величия? Никто не должен походить на него, а если это происходит, то тогда он изменится, чтобы снова быть уникальным.

– Ты странный, – буркнула Лея и по-детски тыкнула в него пальцем.

Но тот вскочил на ноги. Точно воздушный шарик, что отпустили с ниточки. Руки его трясло.

– Не называй меня странным! – требовал он, как прежде не кричал ни один пациент. – Что ты знаешь!? Не называй меня странным! Не зови меня так!

Голос вибрировал в стенах. Они отражали его друг от друга, и вот уже диваны вокруг стали поддакивать узорами из цветов: «Я не странный!» Им вторили раскиданные на полу карты, и подпевало пятно на ковре. Такое же пятно расплывалось в студии радиостанции, где записывали подкаст Алияна «Перевозчика».

Лея подняла глаза и увидела кумира перед собой. С непослушными завитками и неизменно чёрными линзами. Настоящий. Живой. Она кинулась к его креслу. Но не смогла прикоснуться. Между его кожей и ею сохранялось непреодолимое магнитное отторжение, что не давало ей притронуться ни к чему во всей студии.

– Перед записью альбома я много времени провёл с людьми, которые давно это практикуют, бро. Это не байки, это опасные практики. – Репер не стеснялся курить прямо в студии, что-то сильно беспокоило его. – Они говорили, что нельзя окунаться самому. Всё взаимодействие должно проходить строго дистанционно – через ритуалы, обряды. Потом ты оттуда не выберешься.

– Из секты? – Молодой ведущий в шапке, натянутой до бровей, крутил в руках карандаш и не сводил строгий взгляд с гостя. – Раз сам ты ушёл, ты согласен с мнением, что это движение следует запретить?

Кажется, обоим было необходимо держать что-то в руках. Лею они совершенно не замечали.

– Нет никакого движения, бро. – Выдерживал Перевозчик стойко битву взглядов. – Всё наоборот. Они строго охраняют свои знания. После выпуска альбома я больше не могу их найти. Но, бро, я говорю о реке! Выбраться нельзя из реки!

– «Река жизни», твой второй хит, который ты пытался изъять. Почему не вышло с «Рекой»? – Ведущий нервно кинул карандаш на стол.

– «Реку» я выпускал под лейблом. Но никто не понял, о чём она. Ты знаешь о поверхностном натяжении воды? Это когда капли друг к другу сильно притягиваются. Ты капаешь рядом две капли, они станут одной. Вот так работает река. Она достанет тебя, где бы ты ни был. – Многозначительно репер затянулся сигаретой.

– Я пытаюсь понять. Если ты хочешь уберечь людей от того, что считаешь злом, зачем писать об этом песни, зная, что молодёжь захочет повторить?

– Но, бро, я никогда не писал об исполненных желаниях. Это придумали фанаты.

Лея оставила попытки прикоснуться к живой легенде и присела на стол между ним и ведущим.

– Сам-то стал всемирно известным! – воскликнула она, – А другим, может, всего-то нужно вернуть свою жизнь.

– Я полностью утратил контроль над творчеством, – продолжал Алиян, – и нижний мир захватил умы миллионов.

– Нижний мир, – повторил интервьюер, поглядывая на бегущий чат в монитор. – Мы всё ещё говорим о культе?

– Да, бро, они называют это всё нижним и верхним миром. То, что мы живём, всё привычное нам, наши тела, мир – это просто тени того, что происходит на самом деле. Там. По идее, если называть, как надо, то это мы – Изнанка. А настоящие события там, в нижнем мире.

– Я тень? – За небрежностью ведущий старательно скрывал то же напряжение, что ощущала и Лея, когда впервые слушала песни Алияна о том, что неосознанно её тревожило уже давно.

Её не пугало пограничное состояние гостя, не смущала его жёваная речь и шуршание дыма в микрофоне. С тем же наслаждением, что и весь чат – а она знала, что они ловят каждое его слово – Лея глядела на него, покрытого татуировками от кончиков пальцев до лба, напряжённо крутящего свои кольца музыканта, что давал своё последнее интервью.

– Да, бро, ты тень. Ты типа тень твоей души. Она делает реально важные вещи, а ты за ней следуешь. Иногда ругаешься типа на пустом месте, потому что в нижнем мире твоя душа взаимодействует с душой этого кента, и у них там что-то взрывается, свои происходят вещи. В реакторах.

– В реакторах?

– Это не я придумал, бро. – Алиян сразу выставил руку в защиту. – В том культе никто не говорит «душа», все называют реактор. Но для меня важнее было, что ты сам тоже можешь влиять на него, бро! – Он резко сел в кресле прямо, чем напугал и Лею, и интервьюера. – Ты можешь закинуть туда что-то! Понимаешь, что я имею в виду? Можешь создать связи, которых не было, которых не должно было быть. Я думал, я смогу что-то оттуда вытащить.

– Теперь так думают миллионы! Сдаётся мне, ты хотел бы это исправить?

Одним глазом ведущий успевал читать комментарии, что летели нескончаемым потоком. Его внимания не хватало, чтобы заметить вымотанное состояние приглашённого гостя. Тот же был настолько погружён в себя, что выглядел почти пьяным. Хотя Лея не ощущала запаха. Только нагретую резину проводов и пыль от ковролина.

– Если бы я знал, сколько пацанов и девчонок начнут тупо фанатеть от идеи залезть в эти дебри, я бы точно не стал писать этот альбом. Поймите, граница миров существует не просто так. Разуму не надо видеть Изнанку! – последнее предложение он закричал в микрофон, наплевав на правила звукозаписи.

Тяжёлым телом опираясь о стол, он надолго погрузился в мысли, уставившись в пепельницу, и уже не слышал ведущего. Тот зачитывал комментарий, что редактор выделил для них подсветкой:

– Я нашла изъятую из доступа песню «За тобой», где была инструкция, и уже несколько дней меня преследуют эти странные люди. Они выглядят как настоящие! Но я не могу найти выход.

Кумир миллионов вздохнул. Его взгляд не отрывался от тлеющего окурка.

– Оно может выглядеть как обычный мир. – Ведущий попросил его говорить в микрофон, но тот не двинулся с места. – Тут всё выглядит так же. Но всё это ложь. Если ты достаточно внимателен, то заметишь нестыковки. Сутки тянутся слишком долго, небо не темнеет. Все подходят друг к другу слишком близко и не замечают этого. Твой телефон белого цвета, а был всю жизнь чёрный. Это может быть, что угодно. Но если что-то выглядит ненормальным – ты внутри. С тобой уже вступили в игру.

– И как же выйти из этой игры? – парень в шапке закрыл окошко комментариев и сделал гостю сигнал через похлопывание по запястью – время.

Слегка он откатился на кресле, но микрофон удерживал его в рамках одного метра. Лея спрыгнула со стола. Хотя бы в качестве призрака ей хотелось побыть последние минуты рядом с легендой.

– А кто сказал, что из этой игры есть выход? – Устало приложил Алиян сигарету к губам.

Его фигура погрузилась в облако серого дыма. Медленно тот рассеивался, пока репер задумчиво покачивался в кресле.

– Но ты ведь вышел, Алиян?

Тот не сразу ответил. Он долго смотрел в сторону ведущего из ямы глубочайшей усталости, как бы собеседник ни старался вывести интервью на положительную ноту. На лице парня, скрытого рисунками, лишь появилась изможденная улыбка.

– Я же сказал «Тут всё выглядит так же», – ответил он. – Как в твоём самом страшном кошмаре.