Миша Шрай – Невинность. Наизнанку (страница 13)

Далеко за городом, где вверх поднималась противоположная гора, и где Лея всегда могла наблюдать рассвет, сейчас вздымался вулкан. Этот вулкан не спал.

– Какого дьявола? – протянула Лея.

Никогда прежде в Меервере вулканов не было. Местность не располагала к подобным рельефам. На той горе всегда был лес, туристический уголок с домиками под аренду, где можно было весело отдохнуть с семьёй или вдвоём на природе. Раз в пару лет там разбивали лагерь кочующие циркачи или брали участок для съёмок фильма телевизионщики. Ничего из этого было бы невозможно, если бы на месте горы был вулкан. Но в этом нельзя было ошибиться.

От мыслей Лею отвлёк слабый скрип. В гомоне разрушения она заметила его лишь потому, что он повторялся. Звук шёл из её дома. Вернее из дома, который в точности повторял её настоящий дом. Скрип напоминал старые качели.

Зайдя за участок, оба поняли, что его издавало – висельники.

– Мама! – закричала девушка и бросилась к мертвецам. – Папа! Нет!

Невооруженным глазом было совершенно очевидно, что телам уже не помочь, но в беспамятстве Лея звала родителей, будто те могли её услышать, и пыталась взгромоздить кого-то из них себе на плечи, чтобы их вес не давил на петлю. Попеременно она пыталась приподнять их обоих, но в результате только металась из стороны в сторону, снова и снова роняя каждого.

Всё, что делал в это время Берн, так это пытался отнять руки Леи от трупов. Но она отталкивала его. Она кричала в пустоту сгоревшего мира, зовя на помощь. Всё позабыв, она даже крикнула парню, чтобы тот вызывал скорую.

– Лея, это всё не по-настоящему… – робко пытался достучаться он до неё.

Но в глазах её стояли их лица. Синие губы, мрамор их рук. Личинки падали Лее на плечи, но она всё равно окликала мертвецов.

– Здесь нельзя бояться! – объяснял ей парень, пытаясь её обнять. – Это не твои родители, ты же знаешь. Всё, как в тот раз в пещере, помнишь? Ты ведь смогла мне поверить.

Но это было решительно невозможно. Девушка заливалась слезами и отказывалась теперь даже взглянуть на проклятое дерево. Ветер порывисто раскачивал тела, вызывая в несчастной новые приступы истерики, а приближение огненной стены лишь добавляло неизбежности.

– Будь проклято это место! – в гневе бросила Лея.

Берн же смотрел на толстую ветку, с которой свисали висельники. С неё спускалось два тела и три петли.

– Так это не твой страх, – проговорил он и шагнул к дереву. – Это мой.

Третья петля для недостающего члена семьи запуталась в ногах отца девушки. Берн стал её разматывать. Не оборачиваясь, Лея тревожно спросила, что он делает. Только освободив петлю до конца, он ответил:

– Третья петля для тебя. Ведь я боюсь, что ты оставишь меня. Я боюсь тебя потерять.

Воздух сотрясался от воя теряющих дыхание зверей. То и дело с визгом разрывались нити болтука и кричали «не стоило», «я так ошибался».

Лея обернулась. В руках Берн держал верёвку для последнего висельника. Он тяжело дышал. Точно так же, как совсем недавно, в пещере, тонула в сомнениях сама Лея – пока не поверила ему. Тогда он не вышел через дверь без неё, а шагнул навстречу. Теперь она могла поступить так же – шагнуть к нему.

– Здесь всё реально. – Она вспоминала свои слова в пещере и окончательно поняла: – Но оно реагирует на нас обоих – тебя и меня.

Верёвка в руке Берна вдруг стала меняться. Менялось и дерево. Менялись её родители. Ветви переплелись в полотно древесины, фигуры матери и отца растворились, словно бы их тут и не было, а последняя верёвка обратилась в кованый элемент, довершающий украшенную металлом дверь. Её ручка застыла в руках Берна.

– Открываем вместе?

9.

В больнице вой продолжился. Близняшки, учуяв гарь от волос путешественников, залились диким плачем.

– Берн, Кларк! – скомандовала сестра Ропси, – Ну-ка помогите их отнести, пока санитары не набежали. Те только и умеют, что усыплять без разбора.

Девочек увели.

В отражении окна Лея стала приводить себя в порядок. Сколько ещё ей придётся проторчать в этой больнице в ожидании того самого провала к монстрам, когда ей удастся-таки пробраться к реке? Со лба она стёрла копоть, распушила волосы. В то же стекло глядели пустые глаза постоялицы. Лея присела перед ней на корточки.

– Меделин, я Лея. Я хожу на ту же творческую терапию, что и ты. У нас… один учитель.

Та не отвечала. Даже не реагировала. Её глаза почти не мигали и совершенно не двигались. Казалось, они и не смотрели ни на что. Просто были открытыми. Так же, как у фарфоровых кукол, и не видели ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.