Миша Шрай – Невинность. Наизнанку (страница 10)

– Но ты же… сейчас у нас в студии, Алиян?

– А что если я скажу тебе, – продолжал тот с тяжестью в голосе, – что прямо сейчас за твоим креслом стоит мёртвая женщина с простреленной головой? И улыбается мне.

Лея тут же обернулась к ведущему. За его спиной растворялась едва уловимая дымка. На очертания женщины это было не сильно похоже, но девушка была согласна, что столь чёткое скопление дыма в одном месте вызывало подозрения.

– Тогда я бы тебе посоветовал обязательно поговорить о ней с профессионалом, Алиян. – Ведущий вновь придвинулся ближе к столу, где ему не требовалось бы далеко тянуться до панели управления звуком. – Только не с экстрасенсом, договорились, друг?

– Да, – усмехнулся в ответ репер. – Я знаю.

– Обещай мне.

– Да, я обещаю.

Диктор прочитал завершающую реплику на прощание, оставив ссылки для отслеживания канала и небольшой анонс к следующему выпуску. Репер тем временем снял наушники и молча дымил в тени студии. На завершение программы поставили его хит «Река жизни».

«Ты через реку оказался на Изнанке, тебя не выведут наружу её знаки» – заполнял собой пространство мотив, что напевало пятно от чая перед диваном, где лежала Лея.

– Через реку! – Вдруг села она прямо, как струна, на своём прежнем месте. – Граница – это река! Раз там вход, там и выход!

7.

– Тебя тоже доставили с утоплением? – откликнулся на её инсайд Берн.

Взбудораженная своей идеей Лея только убрала с лица волосы, но на её вопросительный вид это не повлияло. Берн пояснил:

– Меня выловили из реки перед поступлением сюда. Я знаю, что Яксли доставили так же. Правда, его слегка помутнило.

– Я бы назвала её скорее болотом, если честно. Я закончила ритуал, но не смогла вернуться домой. Заблудилась в лесу. Земля буквально проваливалась в болото, хотя там не было раньше воды. За мной охотились какие-то твари. Я кое-как выбралась. – Вдруг Лея заметила, что по центру зала активностей проходит толстая нить.

Она встала. Кроме них с Берном в комнате никого не было. За окном потемнело, лил дождь. Все двери стояли открытыми. Но в этот раз не было портретов. Больница выглядела буквально так же, как и всегда. Если не считать нитей. Некоторые шли через потолок, другие тянулись по стенам, как на клею. К той, что шла посреди зала, Лея приблизилась.

Она решила снять тапок, чтобы не касаться нити рукой, и осторожно ткнула в натянутый старый канатик. Тапок сразу приклеился. Лея дёрнула, и нить загудела по всей протяжённости.

– Забрать её, брать её, рать её… – вибрировала нить эхом.

– Зря ты это, – несколько безразлично бросил Берн, повернувшись к ней на диване. – Сейчас прибежит болтук.

Не желая знакомиться с ним, Лея направилась по коридору на выход. Берн быстро догнал её и стал расспрашивать о новом плане. Прислушиваясь к барабанам дождя и неустанно оглядываясь по сторонам, Лея вкратце пересказала, что вспомнила из подкаста об Изнанке.

На лестнице они засекли небольшое существо, размерами около собаки, состоящее из одной головы с торчащими во все стороны зубами. При помощи языка оно тащило себя, как перевёрнутый фуникулер, скользя прорезями зубов по нити, что уходила вверх по лестнице.

– Они решили забрать её, они решили забрать… – повторял уже порезанный в кровь язык с каждым шагом.

Лея начала искать укрытие, но Берн продемонстрировал на своём примере, что болтук не опасен, пока ты не касаешься нити. Он обошёл его спереди, потом сзади, помахал руками над его головой, что была для существа так же и всем телом, и под конец просто пожал плечами.

– Почему он это повторяет? – Лея вернулась на лестницу к существу.

– Он же болтук. Болтливый паук, вот и повторяет.

– Я понимаю, что тебе было пятнадцать, когда ты попал сюда, но неужели тебе ни разу не хотелось разобраться в этом всём?

– Мне хотелось выжить.

Спустившись, они выглянули из-за двери на улицу. Видимость за пеленой дождя оставляла желать лучшего. Но казалось, за дверью было так же тихо – ни единой души.

Лея вышла под стену ливня. Она жадно втянула свежесть и расправила руки. Даже улыбка проявилась на её исхудавшем лице. Невольно расцвёл и Берн.

Перед ними лежали поваленные чем-то в груду металлолома главные ворота. Их будто спрессовало, хотя ничего тяжёлого рядом не было, и уж тем более чего-то подходящего размера. Думать о том, что здесь произошло, не сильно хотелось.

Отчасти даже играючи Лея полезла через этот сваленный забор, как вдруг в вахтёрской будке что-то заискрило. Искра отозвалась в ней самой, и следом прозвучал знакомый шмяк.

Они с Берном переглянулись. Из-за двери выплывала груда мяса.

В пять раз быстрее и уже без какого-либо удовольствия Лея поспешила через прутья. Они скользили и сжимались под ней. Один провалился под её стопой в зазор и чуть не схватил её ногу по принципу капкана. Она едва успела отпрыгнуть и упала на асфальт за забором.

Возле будки она услышала резкий хруст и круто развернулась за спину. Из тухлячника, прямо из его разверзнутого рта, выпала кость. Большеберцовая. Он вновь издал подобие нервного смешка, и вдруг всё его тело – если в его случае уместно говорить о каком-то теле – подтянулось за выпавшей костью. Он вмиг оказался возле забора, где возился с прутьями Берн.

– Не хочу пугать, но ты можешь быстрее? – прокричала Лея сквозь ливень.

– Тут застряло! – Берн нервно дёргал ногой, пытаясь удержать равновесие и цепляясь за прутья.

Тухлячник же выронил полуразложившуюся кость снова и через секунду был в паре метров от парня.

– Я знал, что это будешь ты! – не оборачиваясь, воскликнул Берн, и только яростнее дёргал ногой, хотя это ничем ему не помогало.

Лея бросилась на забор. Пару раз она ушиблась, соскользнув с мокрых прутьев, но добралась до парня раньше, чем склизкое мясо. Тут же она легла на поваленный металлолом, чтобы дотянуться до причины блока. Наугад ей удалось поймать ногу Берна, и он вскрикнул, не ожидая прикосновения. На его испуг существо ответило усиленным всхлипом, отдающим чем-то похожим на возглас «Ага», как это делал Дойл, парень с сильной задержкой в развитии. Делал он так от радости.

Прутья дрогнули, когда существо вновь обронило кость, в этот раз всего в метре от Леи. Она не хотела бросать здесь приятеля. В страхе глаза её глянули за плечо. Тварь переваривала втянутую в себя кость повторно. Теперь Лея даже ощущала приторный запах.

Панически Лея перебирала в темноте все прутья, до которых дотягивалась рука. Она хваталась и дёргала их со всей силы, пытаясь поднять. Нога Берна была стиснута замком из трёх балок, и Лея пыталась найти, как ослабить хотя бы одну из них.

– Всё, уходи! – вдруг бросил парень и набрал полные лёгкие страха.

В грозовой вспышке Лея увидела, как у существа спадала челюсть до уровня живота, открывая расслабленный рот. Но она так и не смогла понять, страдает это создание или смеётся. Его звук повторился, когда существо достигло Берна.

Парень обмяк, намертво запертый в заборе, и в последний момент перестал сопротивляться.

Но Лея не переставала. Она подлезла глубже к острию одной из пружинящих балок и вдруг ощутила это – плотная масса, напоминающая застывшую кашу. В тот же миг существо вновь засмеялось. Оно заметно ускорилось, и Лея увидела, как клейкая плоть вываливается на плечи парня, бьющегося в дрожи, и стремится его поглотить.

Именно в эту секунду вдруг поддался пружинящий прут. Лея злобно схватила его и закричала во всё горло:

– Беги! – Тем же прутом она влезла во внутренности полужидкой твари, не зная, поможет ли это её отпугнуть.

По команде Берн пулей выскочил прочь. Лея воткнула прут в тухлячника и мигом понеслась за парнем. Уже через секунду она скатывалась на асфальт с забора, оттолкнулась от ворот, как пловец от бортика, и понеслась в темноту ночи.

Ей хотелось бежать без оглядки так долго, пока не закончатся силы, но внезапно крепкая нить уткнулась ей прямо в живот, от чего Лея едва не сложилась пополам.

– Не успели, пели, ели… – зазвучала нить, обретая под каплями дождя ещё более выраженную вибрацию.

– Живая? – встревожился Берн, но Лея была в порядке.

Её скорее волновало, живой ли Берн. Тому пришлось снять пижамную рубашку, чтобы стряхнуть остатки тухлячника. Парень заметно стеснялся своего живота, и Лея тактично отвернулась.

Откуда-то доносился бас другой нити болтука. «Действовал слишком медленно, медленно, медленно» – жевало оно.

Под дождём Берну удалось более-менее вымыть рубашку, но запах, конечно, никак не сбивался.

– В какой стороне река? – спросила Лея.

– Да ничего, всё равно сёстры в конце недели заменят.

– Берн, река – это портал, – напомнила ему девушка, обернувшись. – Мы сможем через неё выбраться.

Когда он снова оделся, потратил ещё с минуту, чтобы сориентироваться. Всё это время они слушали не затихающее «слишком медленно, медленно». В итоге парень указал направление, но всё равно неуверенно.

– Ты здесь три года! Неужели, не изучил?

По-детски передразнив её, парень проследовал в указанную сторону.

– Там опасно, – решил оправдаться он. – Там куча ломщиков.

Лею начинал раздражать голос нити. Едва затихнув, он начинал всё сначала, и каждый раз звучал, будто зажёванная лента. Только девушка решила её обругать, как сама же приклеилась к нити.

– Я думал слишком медленно! – вскричала нить, только Лея отодрала от неё в злости штанину.