Мириэл Бьюкенен – Крушение великой империи. Дочь посла Великобритании о революционной России (страница 47)
В Тюмени их ожидал поезд, но не успели они двинуться вперед, как им сообщили, что путь разобран красноармейцами. Им пришлось повернуть обратно, но, не доезжая Омска, их опять остановили, и Яковлев получил приказание немедленно доставить пленников в Екатеринбург. Там их ожидал комиссар-еврей Голощекин, и Яковлеву, который по неосторожности оставил большую часть своего конвоя в Тобольске, пришлось сдать своих пленников этому жуткому человеку.
Некоторые предполагали, что Яковлев был эмиссаром германского императора, который поручил ему доставить царскую семью за границу. Другие говорили, что он был царским офицером, прикинувшимся большевиком, и пытался во что бы то ни стало спасти царскую семью. Подлинное имя и дальнейшая судьба Яковлева так и остались неизвестными, и он исчез в хаосе и урагане Гражданской войны, оставив по себе впечатление преданности своему государю и мелькнув, как луч света, в этих непроглядных сумерках отчаяния и безнадежности.
Жизнь в Екатеринбурге не была похожа на прежнее содержание в Тобольске. Дом купца Ипатьева, который реквизировали для содержания пленников, был мал, примитивен и в невозможно грязном состоянии. Когда оставшиеся в Тобольске великие княжны и цесаревич впоследствии прибыли в Екатеринбург, оказалось, что в доме не было достаточного количества кроватей, и несчастные девушки были вынуждены спать на полу. Еда была простая и дурного качества, но это не мешало караульным отнимать у узников пищу, если солдатам приходилось что-нибудь по вкусу. У царской семьи совершенно не было личной жизни. Нередко великие княжны были вынуждены менять белье в присутствии красноармейцев, и последние делали по их адресу оскорбительные замечания. Их наиболее верные слуги были удалены в тюрьму и там расстреляны. И даже тогда московские палачи не были удовлетворены. Под предлогом какого-то непорядка или послабления, оказанного пленникам, был смещен со своего поста командир охраны Медведев, и его заменил бывший каторжник Янкель Юровский. Русские солдаты были заменены латышами.
Нет никакого сомнения, что кошмарное преступление 17 июля было совершено по непосредственному приказу из Москвы. Так же несомненно, что большевики пробовали скрыть от мирового общественного мнения размеры и подробности екатеринбургского злодеяния. «Мир никогда не узнает, что мы сделали с ними», – нагло хвастался Войков, один из участников убийства, после того, как тела царской семьи были изрублены, облиты серной кислотой и сожжены в лесу, куда они были перевезены. Но когда некоторое время спустя войска адмирала Колчака заняли Екатеринбург, выяснилось, что в подвалах Ипатьевского дома было расстреляно несколько человек. И вот постепенно цепь неопровержимых доказательств и свидетельских показаний привела следственные власти к куче пепла в лесу, и тогда для всех стали ясными подробности екатеринбургской трагедии.
По всей вероятности, война притупила человеческие чувства, или же слишком кошмарна была правда, чтобы ей можно было поверить. Вообще же английское общество, получая все новые и новые данные о зверствах большевиков, качало головами от недоверия и ужаса и потом старалось поскорее позабыть обо всех этих тяжелых вещах. Конечно, зверское убийство двоюродного брата английского короля, его жены, его малолетнего сына и четырех дочерей, из которых одна предназначалась в жены будущему английскому королю, – все это вызвало в Англии в известных кругах взрыв негодования. Но оно было не слишком продолжительным. Та таинственность, которой было окружено екатеринбургское преступление, открывала бессознательным пособникам большевиков возможность об этом преступлении быстро позабыть…
Некоторое время спустя в Петрограде произошло убийство Урицкого, и ЧК обнаружила контрреволюционный заговор. Все это послужило поводом к разгрому большевиками британского посольства в Петрограде. Когда в него попробовал ворваться отряд красноармейцев, он был встречен в вестибюле капитаном Кроми с револьвером в руках. Кроми был убит на месте. Консул Вудхоуз и все члены британской миссии были брошены в тюрьму. В Москве на генеральное консульство было совершено нападение, и господин Локкарт, изменивший теперь свое мнение относительно большевиков, был арестован и едва избежал расстрела.
Кроми заставили занять пост морского агента в Петрограде. Когда же был подписан Брест-Литовский мир, и весь состав английского посольства в Петрограде покинул Россию, Кроми остался в этом городе с целью предотвратить передачу в руки немцев русского военного флота. Большевики ненавидели Кроми, и он был обречен, так как они знали, что он должен был взорвать русские суда прежде, чем они попадут в руки немцев. Его также подозревали в организации контрреволюционных заговоров. На жизнь Кроми в Петрограде были совершены два покушения, и раз он даже был вынужден, выбравшись через окно, бежать из посольства через крышу. Его письма были полны большой душевной усталости. Он скучал по родине, мечтал о том, как вернется на корабль и заживет прежнею жизнью. «Мне надоела политика, основанная на вероломстве и обмане», – писал он мне как-то. А в своем последнем письме говорил: «Как я это все презираю! Если бы вы знали, как низко пал Петроград! Если бы вы только видели, что большевики из него сделали! Последняя неделя была еще хуже обычного. Как долго все это продлится?»
Его конец пришел 31 августа на ступеньках английского посольства. Он все же дорого продал свою жизнь, убив в свою очередь двух красноармейцев. Большевики сначала отказались выдать его тело для погребения.
И только после долгих хлопот датскому посланнику Скавениусу удалось получить труп Кроми. На погребении Кроми присутствовал весь дипломатический корпус, но до кладбища, ввиду угрожающего настроения в городе, гроб с останками героя могли проводить только два или три французских офицера.
Военное министерство в своем докладе о разгроме британского посольства, составленном на основании донесений голландского поверенного в делах, заключило свой опус следующими словами:
«Все изложенное указывает, насколько грозно современное положение в России. Если не будет положен конец большевизму, то всему цивилизованному миру грозит страшная опасность. Это не преувеличение, а сама истина. И тот факт, что германский и австрийский консулы присоединились к протесту нейтральных миссий, свидетельствует о том, что опасность большевизма сознают даже в германских и австрийских кругах. Целью совместных действий мировых держав является уничтожение большевизма в корне. Если этого не последует, он распространится по всей Европе и даже по всему миру, так как он организован и управляется евреями, у которых нет национальности, единственным стремлением и целью которых является разрушение существующего порядка. Единственным способом предотвращения этой опасности является коллективное выступление всех держав».
После убийства Урицкого красный террор достиг небывалой беспощадности и силы. Аресты и расстрелы сделались в России заурядным явлением. Вся Россия была ввергнута в беспросветную нужду, страх, голод и эпидемические болезни. Героическая борьба белых армий пробуждала надежды на освобождение, но за успехами последовало горькое разочарование.
Несколько раз отец мой просил британское правительство, чтобы генералу Юденичу, который наступал на Петроград, были посланы снаряжение и продовольствие. Мой отец считал, что овладение Петроградом белыми армиями, помимо своего материального значения, наносило страшный моральный удар престижу большевиков.
Положение Советов весною 1919 года было отчаянное. Колчак двигался из Сибири, Деникин наступал на Москву с юга. Донецкий бассейн был во власти белых. Транспорт был дезорганизован. В топливе и в продовольствии был острый недостаток. Однажды Ленин в откровенной беседе с одним американским журналистом признался, что большевикам не продержаться в Москве и неделю, и в Кремле многие уже складывают в чемоданы вещи для поспешного бегства.
Но, по-видимому, Ллойд Джордж решительно не хотел держаться какой-то определенной линии поведения в отношении России. Он то посылал английские войска в Мурманск и Архангельск и тратил миллионы на поддержку Колчака и Деникина, то предлагал, чтобы большевистские делегаты приняли участие на Парижской мирной конференции. Он говорил: «Это те самые люди, которых нам необходимо услышать». И, получив категорический отказ французов допустить большевиков в Париж, предлагал, чтобы «мирная конференция» с большевиками состоялась бы на Принцевых островах. Его предложение было встречено Советами с восторгом и принесло делу белой борьбы большой вред.
Радушный прием, оказанный Ллойд Джорджем американскому журналисту Буллиту, побывавшему в России и выехавшему оттуда зараженным коммунистическими идеями, отказ английского премьер-министра принять решительные меры против большевистской пропаганды на территории Англии, радушие, с которым он принял большевистское торгпредство во главе с Красиным, – все это заставляет призадуматься над тем,