Милена Кушкина – Наваждение. Обмануть дракона (страница 20)

— Юноша, вы слышите меня? — мягкий голос обращался к кому-то совсем рядом, при этом почему-то трясли за плечо меня.

Под носом пахло чем-то едким. Я с трудом разлепила глаза. Прямо передо мной сидел пожилой мужчина в белом костюме. Он-то и пытался привести меня в чувства.

— Как вас зовут? — поинтересовался незнакомец.

— Оливи…

— Оливер, с тобой все в порядке?! — раздался над ухом знакомый голос.

Проклятье! Это как надо удариться головой? Да я чуть не выдала себя! Хорошо, что профессор подоспел вовремя.

— Кажется, я в норме, — ответила я самым уверенным тоном, на который была способна, я — оступился, когда шел к мосту.

Профессор кеназ и незнакомый лекарь обеспокоенно переглянулись. Я осмотрелась: никакого мостика через ручей здесь не было и в помине, как и самого ручья. Я лежала на дне крутого оврага, где кроме меня был какой-то строительный мусор и кучи прелой прошлогодней листвы. Что за наваждение? Куда все делось.

— Кажется, ваш ассистент не совсем в порядке, — лекарь обратился к профессору, словно меня тут и не было, — я настаиваю на тщательном осмотре.

Профессор Кеназ кивнул. Вдвоем они подняли меня и, подхватив под руки, помогли выбраться из оврага и усадили на скамейку в тени раскидистого дерева. Я припадала на правую ногу — кажется подвернула при падении.

— Оливер! Мне нужно осмотреть вас. Я подозреваю магическое вмешательство или лихорадку Кроу, — мягко говорил лекарь, — требуется проверить живот и спину. При лихорадке там появляются синие круги.

Я в ужасе смотрела на лекаря и приближающегося профессора. Прилюдно оголяться я была не намерена, хоть и знала, что выше пояса мой артефакт по перемене внешности справляется идеально.

— Я настаиваю, — сказал доктор, — лихорадка Кроу может быть очень заразной, я не могу позволить вам контактировать с другими посетителями и работниками клуба, пока не буду уверен, что галлюцинация не вызвана заболеванием.

Преодолев смущение, я начала расстегивать рубашку. Еще никогда я не раздевалась перед мужчиной. Точнее перед двумя, но доктор не в счет. А вот то, как за неловкими движениями моих заплетающихся пальцев следил Альберт, меня несколько настораживало. От его пристального взгляда меня бросило в жар.

Наконец я дошла до последней пуговицы, и скинула рубашку, чтобы продемонстрировать доктору отсутствие признаков опасного заболевания. В этот момент мне было так жарко, что я даже не почувствовала прохладного весеннего ветра.

Осмотрев меня со всей тщательностью, лекарь удовлетворенно кивнул и разрешил одеться.

— Все в порядке, — сказал мой мучитель, — теперь можно осмотреть ногу.

Лекарь диагностировал растяжение, посоветовал проводить меня в комнату и выдал пахучую мазь от мелких травм. Только вот дойти до нашего корпуса самостоятельно я не смогла. Боль не давала наступить на ногу, и я со стоном рухнула назад на лавку.

В следующее мгновение сильные руки профессора помогли мне подняться.

— Обопрись на меня, я помогу дойти до наших апартаментов, — выдохнул Альберт мне на ухо.

От этой вполне безобидной фразы у меня мурашки побежали по телу. Я попыталась отстраниться, но идти самостоятельно я бы не смогла. Пришлось принять помощь Альберта и пройти расстояние до нашего корпуса в непозволительной близости от его разгоряченного тела.

Последним непреодолимым препятствием оказалась лестница на второй этаж, где располагались наши комнаты. Я пробовала подняться и так, и этак. Была даже мысль ползти вверх на четвереньках, но делать это при Альберте я постеснялась. Посмотрев на мои мучения, профессор сделал то, от чего голова пошла кругом — подхватил меня на руки легко поднялся наверх, будто я и вовсе ничего не весила. Только когда он опустил меня на постель в моей комнате, я поняла, что все это время не дышала.

Справившись с моей транспортировкой, профессор выпрямился и сделал было шаг в сторону, но споткнулся обо что-то и, не удержав равновесия, рухнул прямо на меня. Пока я слабо трепыхалась под оцепеневшим наставником, на постель запрыгнула рыжая шиншилла и довольно почесала мордочку.

Альберт

Как там говорил Грос: днем будет холодный контакт, а вечером — горячий? Он как будто тоже в какие-то магические гадательные карты глядел. На нас с Оливером нашло внезапное безумие, причем на обоих сразу. И если мне это все же удалось скрыть, то у эльфа получилось бы вряд ли. Более того, не будь такого странного поведения с его стороны, я решил бы, что мне все почудилось. Хотя и так почудилось же… не было Оливера на месте мишени!

Ну вот, я даже понятно не могу рассказать, что произошло. Да и как объяснить тот факт, что бросая в очередной раз дротик, я вдруг увидел вместо цели своего ассистента? Почему этот парень грезится мне повсюду? Что со мной не так? Причем, перед этим я вообще метал не целясь и почти не глядя, никак не мог сосредоточиться на процессе.

А потом — это странное поведение Оливера. Он ведь мог покалечиться или даже погибнуть. Что такое с ним происходит? Мне все чаще кажется, он тоже что-то чувствует. Может, конечно, не в таких масштабах, как я. Потому что у меня, как верно выразился Аполлоний, снесло башню.

Иначе почему меня затрясло, когда Оливер принялся расстегивать пуговицы на рубашке? Как зачарованный, я следил за его изящными пальцами, не понимая, чего, собственно, ожидаю. А потом упрекнул себя, поскольку забыл, как ему может быть сейчас больно. Нашел время любоваться, когда эльф страдает. Возможно, от опасной хвори. И судя по тому, что мне чудилось перед этим, заразной. Мне стало так стыдно, что я покраснел, кажется. Но к счастью, осмотр не показал ничего, кроме отличного телосложения Оливера (и о чем я опять думаю!).

Почему-то невыносимо тяжело было видеть, насколько ему больно, без возможности облегчить эту боль. Но что я мог сделать? Парень начал что-то подозревать, поскольку с явной неохотой оперся на мое плечо, лицо его исказилось и возможно причина была не только в поврежденной ноге. Неужели я начал вызывать у него отвращение? Еще бы, веду себя так двусмысленно временами. Обхватив Оливера за талию, я постарался не прижать его к себе сильнее, чем это позволяли приличия. Он хотел отстраниться, но не мог, отчего ситуация накалялась еще больше.

У самой лестницы эльф чуть не лишился чувств, как мне показалось. Он был таким вымотанным и несчастным, что я больше не смог бороться с собой. Мне настолько нестерпимо захотелось ему помочь, что я заглушил последний шепот разума и подхватил Оливера на руки. Удивительно, насколько легким он оказался. Все же от молодого человека я ожидал большей…увесистости что ли. А в нем массы как в хрупкой девушке. Или это адреналин все сгладил. Наконец, самое сложное было позади, мы добрались до комнаты и до кровати Оливера. Опустив его куда положено, я подумал, какое странное дежавю. Для полного ощущения не хватает только одного…

И кто меня за извилины тянул, спрашивается? Не успел я отследить эту мысль, как тут же почувствовал под ногой странное, подвижное препятствие и потерял равновесие. На этот раз, не только душевное. Не в силах повлиять на ситуацию, я полетел на кровать своего ассистента. Похоже, это начинает входить в привычку. Оливер безуспешно пытался высвободиться, придавленный моим весом. А рядышком уже проявилась причина моего внезапного падения. Пончик! Не может же, в конце концов, быть несколько рыжих шиншилл в моем окружении.

Любопытный грызун спрятался в чьих-то вещах… Оливера, скорее всего. Приехал с нами и сейчас так неудачно попался мне под ногу. Но его появление на постели, между тем, помогло немного отвлечься от неловкости.

— Пончик, малышик! — обрадовался эльф и даже перестал извиваться подо мной. И это к лучшему. Я наконец смог избавиться от своего оцепенения и поспешно поднялся.

— Так не хотел оставаться один, что залез в чемодан, да?

Юноша счастливо сюсюкал с шиншиллой, запрыгнувшей ему на колени. Я перевел дух и поспешно сбежал в свою комнату. Так, нужно успокоиться. Прежде всего, унять сердцебиение, от гулких ударов которого, кажется, уже начинают вибрировать стены. Или это Аврора с топором добралась и до нашего жилища? Что делать дальше? Кажется, попытка отыскать общие мужские интересы стремительно проваливается. Чем дальше, тем глубже. Я так скорее с Авророй их найду. В ней куда больше жесткости и беспощадности. Оливер даже с холодным оружием обращается по-эльфийски изящно, что только пробуждает в моей душе дополнительное волнение. Пора уже признаться самому себе: у меня нездоровый интерес к моему ассистенту. Единственное, что тут поможет — расстояние и полный игнор. Надо максимально дистанцироваться от него. Но эта мысль для меня тоже невыносима!

Я схватился за голову, чувствуя, что уже выдрал себе пару десятков волос. Если так дальше пойдет, скоро лысеть начну. Хотя это наименьшая потеря.

Послышался отдаленный стук. Это уже не мое сердце, во входную дверь кто-то долбился. Оливер вряд ли может быстро подняться и открыть, значит нужно проявить гостеприимство мне. Выйдя и не глядя в сторону ассистента, я впустил Гроса. А кто ж еще мог так колотить в дверь?

Дроу довольно сиял, отдых на природе на него отлично подействовал. Мне даже показалось, что он слегка загорел на солнце, хотя на темной, почти черной коже это не особенно видно. Но именно такое впечатление складывалось. Или это мое воображение. В последнее время оно что-то очень распоясалось.