Миклош Хорти – Жизнь для Венгрии. Адмирал Миклош Хорти. Мемуары. 1920—1944 (страница 4)
Мы вышли из Пулы под парусами; ветер был благоприятным, и вскоре мы уже были в Порт-Саиде. Краткая остановка позволила нам познакомиться с достопримечательностями Египта: пирамидами, великолепными мечетями и музеями. Посещали мы и места развлечений. Я остановился в отеле «Шепард», здание которого позже сгорело в пожаре 1952 г. Напротив располагался табачный магазин Димитрино, который поставлял свои товары моему отцу. Я оплатил счет отца, когда покупал папиросы для офицеров на весь долгий путь. Неожиданно наше пребывание в Египте затянулось, и это поставило нас перед проблемой, насколько нам хватит содержимого наших кошельков. Мы обсудили сложившуюся ситуацию, и я предложил рассмотреть интересную идею – взять кредит у Димитрино. Я записал в тетрадь, какие суммы потребуются каждому, и неуверенно и робко изложил свою просьбу. Но он ответил, что, к большому сожалению, он не сможет сейчас ничего для нас сделать, так как кассир ушел домой. Однако, сказал он, что пошлет за ним, а затем сообщит мне в отель. Я посчитал это мягкой формой отказа. Вообразите мое удивление, когда через четверть часа явился посыльный и передал просьбу Димитрино прийти. Я застал его стоявшим у открытой двери громоздкого сейфа, наполненного золотом. Широким жестом он указал на сейф и разрешил мне взять необходимую сумму. Счет отца был уловкой, но, как истинный человек дела, он был отличным знатоком человеческой натуры. Мы смогли расплатиться с ним, прибыв в Суэц.
Вошедшая в поговорку адская жара Красного моря сильно осложняла работу наших кочегаров, ведь местных мы нанимать отказались. Насосы непрерывно качали воду для трех душевых кабинок на палубе. И хотя температура воды была 30 градусов по Цельсию, она ощущалась нами как холодная, и мы не могли долго стоять под ней. В Адене мы столкнулись с толпами торговцев, продававших персидские ковры, и еврейскими купцами, предлагавшими купить страусовые перья. Наш корабль быстро окружило множество лодок-однодеревок, с которых сомалийские мальчишки прыгали, как лягушки, в воду, ныряя за брошенными за борт монетами. Кругом было много акул, и мы видели много ребят, потерявших руку или ногу в результате опасного занятия.
В Бомбее[4] на борт нашего судна поднялся британский морской офицер. Когда мы беседовали с ним на палубе, мимо нас проходил пассажирский лайнер. Офицер в разговоре заметил, что на его борту находился британский майор, которого перевозили в Англию в лечебницу для душевнобольных. Однажды вечером, рассказал он нам, этот майор развлекал своих друзей в своем бунгало близ города Пуна, когда неожиданно заметил, как вокруг его ноги обвивается кобра. Подобная змея не редкость в тех краях, и ее укус смертелен. Майор попросил своих гостей не двигаться и приказал слуге быстро разогреть немного молока и осторожно поставить миску с ним рядом с его ногой. Это заняло некоторое время. Змея соскользнула с ноги и подползла к миске, а слуга тотчас отсек ей голову. Гости облегченно вздохнули и расслабились. Майор же остался неподвижен. Сознание покинуло его.
В окрестностях Пуны высоко в горах есть лес, любимое место отдыха европейцев. Когда я узнал, что там водятся пантеры, я отпросился на пару дней, чтобы попытать удачи вместе с местным охотником. На расстоянии около двухсот метров от последнего бунгало находилась открытая площадка, в центре которой он привязал ягненка, а сам вместе со мной расположился на приподнятой платформе, построенной на некотором удалении. Темнело. Я сомневался, что пантера осмелится приблизиться к поселению, ведь до нас доносились даже голоса людей из ближайшего бунгало. Охотник рассказал мне, что всего две недели назад пантера зашла в дом одной английской леди, и к ее ужасу, разорвала ее небольшую собаку. Светила полная луна, условия для прицельной стрельбы были идеальны. Но пантера не появлялась. Только после захода луны до нашего слуха донеслись звуки разыгравшейся под нами драмы. Мы были вынуждены оставаться на месте, пока не рассвело. К сожалению, у меня не было времени на вторую попытку.
С помощью лоцмана мы поднялись по реке Хугли, одному из рукавов дельты Ганга, и бросили якорь напротив острова Сагар. На этом острове нет жителей, отчасти по причине того, что его часто посещают, переплывая реку, тигры, особенно в брачный период. После постигшей меня неудачи с пантерой я надеялся поохотиться на тигров. На этот раз я взял с собой в качестве приманки теленка. Лоцман, видя мои приготовления, сообщил капитану, что я затеял опасное дело. Сигнал к возвращению заставил меня вернуться. На следующее утро мы направились к Калькутте[5].
По берегу тянулись тропические леса, чередовавшиеся с полями, которые местные крестьяне обрабатывали с помощью прирученных слонов. Поблизости от города по обоим берегам реки догнивали трех- и четырехмачтовые суда, осужденные исчезнуть под напором эпохи пара.
Калькутта уже в то время имела более одного миллиона жителей. На третий день нашей стоянки нас пригласили на обед и бал к губернатору. Мы увидели цвет калькуттского общества. Каждый день устраивались какие-либо мероприятия: поло, скачки, званые вечера, театральные представления. Все это занимало много времени, и мне вовсе не хотелось ехать на экскурсию в Дарджилинг. Но, осознавая, что мой долг – отдать дань памяти великому венгерскому исследователю Тибета Кёрёши-Чома[6] и посетить его могилу, я все же поехал и никогда не сожалел об этом. Я увидел Гималаи, высочайшие горы планеты, собственными глазами.
Играя как-то в поло, я познакомился с раджой княжества Куч-Бихар в Бенгалии, который пригласил меня на охоту на тигров с участием слонов – охотники сидели на их спинах. Однако она должна была состояться два дня спустя после нашего отплытия. Я был в отчаянии, ведь когда еще мне представится такая возможность? Я даже намеревался сказаться больным, чтобы меня положили в госпиталь, а после охоты догнать «Сайду» в Сингапуре. Однако во время очередных скачек моя лошадь упала, и я сломал ключицу. Мне было нелегко оставить Калькутту.
То, что мы наблюдали в Индии, подтверждает колонизаторский талант британцев. Они закрепились в Хайберском проходе и установили контроль над непокорными племенами вдоль всей северо-западной границы британской Индии. Англичане положили конец постоянным конфликтам между индусами и мусульманами. В экономической области они озаботились урегулированием водосброса больших рек и, проведя ирригационные работы, смогли восстановить плодородие значительных по площади земель в Пенджабе. Они строили шоссе и железные дороги. В короткое время им удалось цивилизовать страну и обеспечить ее благосостояние. Сейчас Индия разъединена[7], и миллионы беженцев по обе стороны индо-пакистанской границы испытывают, вероятно, страшные бедствия после состоявшегося так называемого освобождения (в 1947 г.).
Сингапур, британский Гибралтар Востока, произвел на нас большое впечатление. Если бы кто-то сказал нам, что эта неприступная крепость будет завоевана однажды (в 1941 г.) японцами, мы бы рассмеялись ему в лицо. Султан Джохора дал нам аудиенцию, однако присутствие британского адъютанта указывало на то, что страна находится в сфере британского влияния.
Еще в Калькутте я получил письмо от сиамского принца, полное имя которого было Мом Рашвонгсе Кроб. Он учился в нашей Военно-морской академии и провел 14 лет в Вене, где мы встречались с ним в доме нашего общего друга. В своем письме он обещал встретить меня в Бангкоке. Река Менам, на которой стоит столица, настолько мелководна, что мы должны были встать на якорь на большом расстоянии от нее, уже почти вне видимости побережья. Спустя несколько часов после нашего прибытия Мом подплыл к нам на небольшой паровой яхте. Мне дали три дня отпуска на берегу. Я сразу же перешел к нему на яхту. Нам потребовалось три часа, чтобы добраться до Бангкока. Мом жил в своем гареме, и, извинившись за то, что я не мог остановиться в его доме, он заказал мне номер в отеле в чисто европейском стиле. После обеда мы посетили театр, принадлежавший министру иностранных дел, в котором все женские роли исполняли его жены. Смысл действия поясняли картины, появлявшиеся позади сцены. Танцовщица, одетая в золотой костюм Будды, вращала пальцами рук и ног под музыку барабанов, гонгов и флейт. Мне потребовалось некоторое время, чтобы различить ведущую экзотическую мелодию. Мом Кроб с гордостью заявил, что музыканты играют слаженно, не используя нот.
Бангкок со своими бесчисленными пагодами, красивыми зданиями и музеями с богатейшими коллекциями золотых и ювелирных изделий произвел на меня глубокое впечатление, как будто волшебная сказка стала явью. Три моих свободных дня пролетели незаметно. Мне пришлось отказаться от своего намерения быть представленным при дворе, так как у меня не было костюма, необходимого для официального приема. Я не мог себе представить, что пятьдесят лет спустя в Гёдёллё моим гостем будет король Сиама (Таиланда) Рама VII Прачадипок.
На Яве мы увидели результаты хозяйствования голландцев, которые превратили плодородные острова Ост-Индии в основного производителя каучука, табака, кофе, чая и других важных культур. В Батавии[8] мы были гостями генерал-губернатора в его летней резиденции Бейтензорг. Расположенная на возвышенной местности, она отличается прекрасным климатом, несмотря на близость экватора. На погоду здесь влияют устойчивые ветры муссоны, которые полгода дуют с северо-востока на юго-запад, а другую половину – в противоположном направлении. Парусные суда при подготовке к плаванию должны учитывать особенности этих ветров. Из Сурабаи мы поехали к священной горе Бромо, одному из крупнейших вулканов мира высотой 2392 м, диаметр кратера которого около 800 м. Мы спустились по извилистой тропе с горы, а затем поднялись на вторую вершину. Внезапно нас окутал густой туман, это было столь неожиданно, что мы подумали – началось извержение вулкана. Мы вскочили на лошадей и были готовы немедленно оставить священную гору. Но туман резко сменился тропическим ливнем, чью силу мы уже испытали ранее.