Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 39)
Завершив рекогносцировку крепости и местности, Платов велел установить артиллерию, а к туркам послать парламентеров с предложением сдать фортецию на условиях свободного выхода. Турки ответили решительным отказом, после чего атаман приказал начать бомбардировку, в результате которой в крепости возник пожар. Но турки и не думали выбрасывать белый флаг, надеясь на скорую помощь извне.
В середине следующего дня разведка, высланная Платовым по дороге к Силистрии и Траянову валу, сообщила, что силистрийский паша Хозрев-Мегмет двинул на помощь гирсовскому гарнизону пять тысяч своих бойцов. Атаман, не колеблясь, двинул навстречу им шесть казачьих полков во главе с генерал-майором А. К. Денисовым 6-м. Несколько коротких, но ожесточенных стычек с казаками убедили турок в невозможности прорваться на помощь осажденному гарнизону.
Обстрел Гирсова из орудий продолжался. И вот двадцатого августа из крепости энергично замахали белыми флагами, а когда огонь прекратился, оттуда показались парламентеры. Платов принял их в своей палатке и через толмача выслушал их условия. Турки соглашались на сдачу, если атаман разрешит свободный выход гарнизона из крепости. Платов смотрел на понуро сидящих перед ним турок и понимал, что гарнизон крепости доведен до отчаяния и скоро сдастся на капитуляцию. Матвей Иванович встал и громко сказал: «Господа, я требую полной капитуляции и даю вам на размышление два дня. В противном случае прикажу снова бомбардировать крепость»!
Выслушав атамана, турки, с достоинством поклонившись, ушли. По истечении срока ультиматума над крепостью был выброшен белый флаг, а вскоре распахнулись, и из них рядами стали выходить турки с белыми платками. Казаки захватили тысячу пленных, тридцать четыре орудия, сто тридцать две бочки пороха, множество ядер и бомб.
Багратион не скрывал своей радости, получив рапорт Платова о взятии Гирсова. В своем рапорте Александру Первому он сообщал: «Уже из всеподданнейших донесений покойного предместника моего генерал-фельдмаршала князя Прозоровского Вашему Императорскому Величеству известно коликократно генерал-лейтенант Платов отличился в нынешнюю уже кампанию усердием к службе Вашего Величества, искусством в его предприятиях, трудами и попечительностию в исполнении всех возлагаемых на него поручений; нынешний же его подвиг при весьма ограниченных для такого дела способах столь успешно произведенный, заслуживает всемилостивейшего внимания Вашего Императорского Величества к сему достойному воину». И Багратион ходатайствовал перед императором о присвоении Платову чина генерала от кавалерии, то есть полного генерала. Военный министр А. А. Аракчеев 28 сентября доложил ходатайство Багратиона Александру Первому, который «повелел генерал-лейтенантов Платова и Милорадовича произвести в генералы полные»[472]. В конце октября этого же года Матвей Иванович получил императорский указ от 29 сентября 1809 года о присвоении ему чина генерала от кавалерии и, вдобавок, награждении его орденом Святого Владимира 1-й степени[473].
Днем двадцать четвертого августа в Гирсово прибыл князь Багратион. Вместе с Платовым он осмотрел крепостные сооружения города, запасы, взятые здесь казаками. Приказав оставить в крепости больных русской армии и все тяжести, Багратион уехал в главный штаб.
Через два дня корпус Платова, состоявший к этому времени из восьми конных казачьих полков, двух рот Донской конной артиллерии, тринадцати батальонов пехоты и двадцати эскадронов регулярной кавалерии, выступил из Гирсова и двинулся к Силистрии. Рыскавшая повсюду казачья разведка, вскоре притащила несколько пленных турок. Платов лично допросил их. Пленные показали, что их крупные силы концентрируются в городе Кюстенджи, расположенном на небольшом полуострове Черного моря, соединенном с сушей перешейком шириной в сто пятьдесят саженей. Сам перешеек, как сообщили пленные, был хорошо укреплен валом и рвом. Город Кюстенджи, состоящий из множества крепких каменных домов, пригодных к обороне, был опоясан каменной стеной.
Атаман двинул корпус к Кюстенджи. Впереди шли легкие казачьи отряды. Недалеко от города с донцами в бой вступил турецкий конный отряд. Схватка длилась недолго, турки отступили, укрывшись за крепкими стенами города.
Под вечер двадцать девятого августа Платов послал к воротам крепости парламентеров, чтобы вызвать турок на переговоры. Но казаков встретил плотный ружейный огонь и яростная брань турок. Подхватив раненых товарищей, парламентеры вернулись ни с чем. Атаман доложил Багратиону обстановку, а вскоре получил приказ князя воздержаться от штурма Кюстенджи и беречь силы для будущих сражений, которые не за горами.
Платов развернул корпус и, оставив в покое Кюстенджи, двинулся к селению Карасу. Его авангард, с целью пресечения путей отступления неприятеля к Силистрии, обошел селение Рассеват. Здесь двигались полки Дмитрия Кутейникова, Ивана Ефремова и Атаманский полк под общим командованием генерал-майора Строганова. За авангардом шел весь корпус, построенный в пять внушительного вида колонн. По пути движения Платов выслал отряд генерал-майора Денисова 6-го, чтобы перерезать путь отступления противника из Рассевата к Силистрии. Атаман предвидел крупное сражение у Рассевата, поэтому предпринял эти меры с целью окончательного уничтожения противника. И это, предугаданное Платовым сражение, произошло при Рассевате 4 сентября 1809 года.
После предстоящего сражения близ Рассевата было покрыто многочисленными озерцами, ручьями, болотами. Вокруг обширной равнины высились многочисленные и довольно высокие холмы. Само местечко Рассеват располагалось в лощине на берегу Дуная. Часть этого селения лежала на холмах. Доступ к нему по низменной, идущей берегом, дороге из Черновод, а также со стороны дороги в Карасу, преграждался специально сооруженными турками окопами. Кроме этого, дорога в Карасу обстреливалась из нагорного ретраншемента, довольно хорошо укрепленного.
Турки полностью полагались на недоступность местности, не ожидая появления здесь крупных сил русской армии. И заметное волнение пробежало по рядам османов, когда перед ними в грозном величии выросли русские полки.
Князь Багратион, подойдя к Рассевату, послал две партии казаков, чтобы попытаться выманить противника из укрепленных позиций. Лихо подскакав к передовым позициям турок, донцы вступили с ними в бой, переросший вскоре в ожесточенное сражение вне вражеских укреплений. Постепенно в него втянулись другие полки, и вскоре обе армии схватились в смертельной битве.
Ударом в центр позиции турецкой армии Платов поколебал противника и заставил его отступить. Удачно действовали и другие корпуса русской армии, и турки, не выдержав натиска, побежали. Перестроившись, русские бросили на преследование врага кавалерию. Более тридцати верст казаки, гусары и драгуны гнали турок. Гнали к Силистрии и Кургуну. В преследовании участвовал и Платов.
В донесении Александру Первому князь Багратион отмечал: «Генерал-лейтенант Платов, пылая неограниченным рвением в исполнении предлежащей ему цели, сам с легким войском преследовал неприятеля на все сие расстояние к Силистрии. Генерал-лейтенант Платов, следуя по стезе прежних его славных подвигов, в нынешней полной и совершенной победе, одержанной над неприятелем, украсил сам седую главу свою венцом славы»[474]. В заключение своего послания Багратион ходатайствовал перед императором о награждении донского атамана бриллиантовым пером.
После завершения преследования разбитого врага Платов, ехавший по берегу Дуная, вдруг заметил с десяток больших лодок, наполненных янычарами. Сбившись в беспорядочную кучу, они пытались плыть против течения, стремясь скрыться от взоров русских.
– Орудия к бою! – скомандовал атаман своим артиллеристам. И тут же расторопные пушкари развернули свои орудия. Генерал Аким Карпов командовал своими подчиненными умело и споро.
– Огонь! – прокричал Карпов, и пушки с ревом выпустили ядра, с треском врезавшиеся в турецкие лодки. Раздался крушащий шум ломающегося дерева и крики османлисов: четыре лодки пошли ко дну. Янычары в панике побросали остальные лодки и вплавь кинулись на противоложный берег Дуная.
– Вперед, казаки! На басурман, братцы! – закричал Платов, и донцы Атаманского и Иловайского 11-го полка смело бросились в кипящие воды Дуная и быстро достигли его левого берега. В короткой схватке они перебили турок, а шесть исправных лодок с тремя пушками благополучно доставили к своим.
Поражение при Рассевате дорого обошлось туркам. Только убитыми они потеряли четыре тысячи человек, более тысячи бойцов попало в плен; в качестве трофеев русские захватили четырнадцать орудий, тридцать знамен, массу ядер, ружей и прочих трофеев[475].
Русские потеряли около двухсот человек, большей частью это были донские казаки. Тогда же и родилась казачья песня об этом сражении: