Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 38)
– То-то и оно! – грустно заметил Прозоровский. – Будем обратно переправляться через Дунай…
Седьмого мая русская армия отступила на левый берег реки Серет и расположилась лагерем у Сербешты. Корпус Платова переправлялся за корпусом генерал-лейтенанта А. П. Засса[465]. Сильный дождь, растворивший болотистую почву, чрезвычайно затруднил движение казачьей конницы, поэтому переход был выполнен позже намеченного срока. К тому же, заметив отступление русских полков, из ворот Браилова выехали сотни громко орущих турецких всадников и стали наседать на арьергард Платова. Но атаман был готов проучить не в меру осмелевших османлисов. Еще раньше, предвидя подобный ход событий, он приказал вырыть на месте оставленного русского лагеря ямы и замаскировать их. Атакующая турецкая кавалерия, попав в зону ям, стала стремительно валиться в них. Платов велел контратаковать храброго, но неразумного противника. В завязавшейся сече казаки положили больше сотни вражеских всадников, захватив в плен полторы сотни турок, знамя и множество лошадей[466].
Несколько дней спустя Платова вызвал к себе Прозоровский и тихим голосом сказал: «Извольте, ваше превосходительство, следовать с корпусом вашим в окрестности Браилова и уничтожить посеянный там турками хлеб. Генерал Тучков не смог, к сожалению, выполнить сей задачи».
В тот же день атаман оторвался от главных сил армии и снова появился под Браилом. Казаки быстро подожгли хлебные поля и собирались уходить. Но тут из ворот крепости стала быстро выкатываться обозленная масса турецкой кавалерии, завязавшая бой с замыкающими сотнями казаков.
– Пусть завязнут! – остановил Платов генерала Иловайского, который собирался контратаковать турок. Атаман велел прибавить ходу, чтобы заманить турок в засаду, а когда это удалось, дал знать контратаковать. На ошеломленных турок со всех сторон обрушились казачьи сотни. Разыгрался кровопролитный бой, поле около Браилова покрылось тучами пыли, в которой крутились в яростной схватке турецкие и русские всадники. Наконец, донцы сломили османов и, потеряв две сотни убитыми и столько же пленными, турки бросились за спасительные стены крепости. Среди пленных оказалось четыре офицера, которые во время допроса сообщили важные сведения о составе и вооружении браиловского гарнизона[467].
На следующий день Платов предпринял новый поиск под Браиловым, но на этот раз все закончилось безрезультатно: турки, наученные горьким опытом предыдущего дня, благоразумно не рискнули вновь сразиться с казаками, предвидя новую дьявольскую хитрость казачьего атамана.
Лето подошло к своему зениту, и нужно было что-то предпринимать. Князь Прозоровский медлил, но потом под напором генералов отдал приказ наступать. Русская армия успешно переправилась через Дунай и начала военные действия против турецких крепостей.
Платову, перешедшему с корпусом через эту мощную водную преграду двадцать девятого июля, досталась крепость Бабадаг. Он обложил ее второго августа.
Бабадаг располагался в четырех верстах от крепости Исакча и в десяти верстах от большого озера Разелин, соединенного тремя каналами с Черным морем. Озеро это имело для турок большое торговое значение. Крепость Бабадаг была хорошо знакома русским, ведь еще в 1791 году Кутузов захватил ее и разрушил фортификационные сооружения. После заключения мирного договора с Россией турки довольно быстро восстановили крепость, поставив здесь сильный гарнизон.
Платов показал себя талантливым городоимцем: буквально в течение дня ему удалось взять эту, довольно сильную крепость, чего не ожидали ни турки, ни сам атаман. Казаки вывезли все, что сумели погрузить на лошадей, остальные взорвали. Двадцать исправных пушек, большие запасы продовольствия, ядер, пороха были отправлены в тыл армии.
На следующий день атаман разослал от Бабадага казачьи партии для поиска и захвата беглецов, удравших из крепости прошлым днем. Ближе к полдню казаки заметили около двух десятков турецких судов с войсками, пытавшимися прорваться на акваторию озера Разелин. Атаман приказал открыть артиллерийский огонь. Пушечные ядра со свистом понеслись над водой и беспомощно шлепались в волны, не долетая до турецких лодок. Однако янычары не стали испытывать судьбу и, наскоро развернувшись, ушли восвояси.
Пятого августа поступили вести от генерал-майора Иловайского, который сообщал, что занял отрядом казаков селение Кара-Арман, расположенное в шестидесяти верстах от Бабадаса на берегу Черного моря. Турки пытались высадиться на берег озера Разелин, но казаки полков Гавриила Луковкина и Петра Желтоножкина лихой атакой сорвали высадку, заставив противника отступить.
В последующие дни конные разъезды Платова очистили от турок правый берег Дуная между Гирсово и Траяновым валом, которого атаман достиг в полдень девятого августа[468].
Некоторое время спустя Платова догнал курьер из главного штаба армии и известием, что девятого августа в полевом лагере на Дунае скоропостижно скончался главнокомандующий армией князь Прозоровский. Молча прочитав это сообщение, Матвей Иванович быстро перекрестился и тихо произнес:
– Царство ему небесное, – потом, помолчал, добавил. – Кого же государь назначил новым главнокомандующим?
– Генерала Багратиона, ваше превосходительство, коий пятнадцать дней тому назад прибыл сюда, – с готовностью ответил курьер.
Платов посветлел лицом и слегка улыбнулся: князя Петра Багратиона он знал еще до кампании 1807 года. Стройный и гибкий, мужественный и приветливый Багратион являлся любимцем русской армии. В далеком 1788 году Платов и Багратион, не зная еще лично друг друга, штурмовали турецкую крепость Очаков. В 1794 году отчаянный и бесстрашный князь отличился на подступах к мятежной Варшаве. С великим Суворовым вместе сражался он на зеленых равнинах Италии и в мрачных теснинах Швейцарских Альп в 1799 году, затем отличился в кампании 1805 года против Наполеонаи с успехом сражался против него же в 1806–1807 годах. Атаман знал, что на Дунай Багратион прибыл из Финляндии, где победоносно сражался со шведами.
11 августа 1809 года Багратион принял главное командование Молдавской армии. Вскоре Матвей Иванович получил от князя письмо, в котором тот сообщал: «Теперь пишу, яко доброму, умному, усердному и верному росианину и другому. Покойный фельдмаршал, имев меня при себе пятнадцать дней, не токмо не открыл мне свои намерения, даже и поверхностно ничего не говорил, кроме побочных пустых разговоров. Австрийский фельдмаршал сей везде растянул от Тириеста до Хотина всю армию кордонами, везде турки прорывались в их авантаж. Начитавшись много чужого, наш старик поступал по книгам, а тем не давал ни власти, ни резону, кто лучше видит, знает и слышит»[469].
Вступив на должность главнокомандующего армии, Багратион начал усиленную подготовку к наступательным действиям против турок. План князя состоял в том, чтобы переправившимися войсками овладеть Мачином, Гирсовом, заставить сдаться гарнизоны Измаила и Браилова, а затем главными силами двинуться на Силистрию.
Вскоре началось выполнение принятого плана. Семнадцатого августа отряд генерала Маркова овладел Мачином. На очереди стоял захват сильной турецкой крепости Гирсово. Прикидывая стратегические выгоды от взятия этой крепости, Багратион писал: «Крепость Гирсово не только сама по себе чрезвычайно важна, как прежние примеры прношедших кампаний достаточно показывают, но и в настоящем положении дел овладение оною отнимает все важные препоны к дальнейшему шестию армии вперед. Сверх того, помощию сего приобретения армия Задунайская будет находиться в точной и неразрывной связи с корпусами, в Валахии расположенными, и все вместе приобретут чрез то вящую силу и вящую удобность в связи с соединении к той важной цели, которая должна доставить России славный и полезный мир»[470]. Взятие этой важной крепости было поручено атаману Платову.
«Представляю вам, мой друг, взятие Гирсова, а никому другому», – писал Матвею Ивановичу Багратион. Польщенный атаман, получив этот приказ главнокомандующего, послал к Гирсово небольшую партию казаков во главе с генерал-майором Иловайским 1-м. Донцы подошли к крепости на расстояние в семь верст и принялись вести наблюдение. Турки, заметив казаков, атаковали их. Однако донцы сломили османов и вогнали их обратно в крепость. Завершив осмотр крепости, Иловайский доложил атаману об укреплениях Гирсова и о примерных возможностях тамощнего гарнизона.
Девятнадцатого августа весь корпус Платова подошел к крепости и обложил ее. Вскоре сюда же подтянулся отряд генерал-лейтенанта Маркова, освободившийся после взятия Мачина.
На следующий день Платов лично осмотрел крепость. Гирсово располагалась на правом берегу Дуная пятьюдесятью верстами выше Мачина. Вид ее был внушителен и грозен. Две громадные скалы возвышались на маленькой площадке, где располагался город. Его окружал ретраншемент, прикрывавший оба утеса, на одном из которых высился большой дворец, построенный в готическом стиле. На другом утесе, менее высоком, виднелась каменная башня. Позади скал атаман приметил возвышенность с остатками укреплений, построенными, как выяснилось еще фельдмаршалом Румянцевым в далеком 1773 году[471].