Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 37)

В начале апреля 1809 года Платов прибыл на Дон, в Новочеркасск. Как отметил его адъютант и биограф Николай Смирный, на родной земле атаман «мимоходом взглянул на дела общественные и частные, утешил соотечественников своих и семейство приобретенными им на поле славы лаврами»[460].

Интересные сведения о времепровождении Платова в Новочеркасске в этот период его жизни мы находим у священника станицы Старочеркасской (до 1805 г. – города Черкасска), ведшего подробный дневник, Василия Рубашкина[461]. В качестве священнослужителя он участвовал в освящении Георгиевского знамени, пожалованного полку Ханжонкова, а затем был приглашен знаменитым атаманом разделить с ним «хлеб-соль» за праздничным столом, во время которого Платов делился своими впечатлениями о днях Тильзитских встреч с Наполеоном. «За столом, – записал в своем дневнике Рубашкин, – были от господина начальника (т. е. Платова. – М. А.) важные разговоры, достойные любопытного внимания, что французский император у нашего государя императора чрез течение 17-ти дней ни единожды не только не обедал, но даже никогда и водки не выпил, а наш государь у него всегда! Настоль даже осторожен, что его же французы за 50 сажень к его квартире не подходят». Конечно, о событиях кровопролитной кампании 1807 года Матвей Иванович рассказывал и в семейном кругу…

В начале апреля 1809 года Платов, «напутствуемый всеобщими благоволениями и пожеланиями ему новых успехов, новой славы» отправился в Молдавскую армию.

На берегах Дуная

Генерал-лейтенант Платов отличился в нынешнюю кампанию усердием к службе… искусством в его предприятиях… и попечительностью в исполнении всех возлагаемых на него поручений.

Официально Турция объявила войну Российской империи еще 18 декабря 1806 года. Тогда Россия, как известно, вела неудачную для себя войну с Францией. В разгар военной кампании 1806 года французской дипломатии во главе с послом О. Себастиани, удалось обещаниями передачи султану Крыма втянуть турок в войну с русскими. Во время Тильзитского перемирия по требованию Наполеона Россия прекратила военные действия против Порты. В 1808 году, когда французский император отказался, в связи с войной с Испанией, от посредничества по заключению мира между Россией и Турцией, военные действия между ними возобновились. В Молдавскую армию атаман Платов прибыл в конце апреле 1809 года, когда русские войска потерпели неудачу под крепостью Браилов[462]. Здесь он встретился со своим старинным знакомцем генералом Михаилом Кутузовым, который с апреля этого года командовал главным корпусом Молдавской армии. Вся армия с осени 1807 года находилась под начальством генерал-фельдмаршала Александра Александровича Прозоровского, который знал Платова еще по русско-турецкой войне 1769–1774 годов. Прежде всего Платов представился главнокомандующему армии семидесятишестилетнему генерал-фельдмаршалу Прозоровскому, который поручил Платову командование авангардом армии. Для атамана начались боевые будни на новом театре войны. Свою военную карьеру Прозоровский начал в 1756 году, участвуя в войне с Пруссией. В 1768–1774 годах он успешно действовал против турок, командуя небольшими отрядами русских войск. В 1790–1795 годах князь являлся московским главнокомандующим, а в 1807 году, получив чин генерал-фельдмаршала, был назначен главнокомандующим русской армии на Дунайском театре боевых действий. Как полководец, князь Прозовский не блистал особыми талантами, хотя считался одаренным военачальником и в кругу генералов любил повторять слова, якобы сказанные великим Суворовым: «От Суворова до Прозорова». Кутузов объяснил Платову, что эти слова были сказаны по поводу поражения Прозоровского на Салгире. Суворов, находившейся в тот момент близ Анапы, послал курьеров, чтобы узнать истинное положение дел «от Суворова до Прозорова» – от Анапы до Перекопа, куда отступил Прозоровский.

Князь Прозоровский, являвшийся одним из образованнейших генералов того времени, был хлебосольным хозяином и часто давал парадные обеды, на которые приглашал Платова, Кутузова и других генералов Молдавской армии. Прозоровский любил покровительственный тон и называл Михаила Илларионовича Кутузова, которому тогда было чуть более шестидесяти лет, «молодым человеком». Платову и Кутузову нравились эти обеды, но особое удовольствие оба находили в прелести личных бесед.

Казачий корпус Платова расположился на правой стороне реки Бузео у селения с одноименным названием. Корпус состоял из трех батальонов пехоты, десяти эскадронов регулярной кавалерии, девяти казачьих полков и одной роты Донской конной артиллерии. Платов занимал центральное положение относительно общего расположения армии, поэтому атаман имел приказ в случае необходимости оказывать помощь корпусу генерала Милорадовича и держать под контролем течение Дуная от Силистрии до Галаца. С этой целью атаман выслал по одному полку в Обилешти и Алексени для связи с левым флангом Милорадовича. Кроме этого, один батальон пехоты и два казачьих полка заняли Слободзею для прикрытия пути от Бузео к Бухаресту со стороны Силистрии.

Встречаясь с Прозоровским, казачий атаман пожаловался тому, что в Петербурге некоторые чиновники разрабатывают планы превращения донских казаков в резулярную конницу, что нанесет этому роду войск непоправимый ущерб. Платов попросил князя, имевшего большой авторитет в столичных кругах, заступиться за донцов. Прозоровский, прекрасно понимавший боевую ценность донских казачьих полков именно в их нынешнем состоянии, написал военному министру графу А. А. Аракчееву письмо, прося донести его содержание до императора. В нем князь писал: «Регулярство в сих войсках (казачьих. – М. А.) завести не можно и не должно; поелику число сего рода войск и образ их войны для армии необходимо нужен, в них почти врожденное познание земли и для того передовые посты и партии могут они делать преимущественно пред всеми в свете гусарами; пиками они владеют хорошо – оружие страшное доя неприятельской конницы, ибо сабля оной не отпарирует, а рубить не достанет. С сим заключением о пиках согласен покойный прусский король Фридрих II и граф Сакс; вообще же таковое заключение мое об их службе доказано во все войны и прусский король при мне за столом сказал графу Чернышеву, что нет лучшего в свете легкого конного войска, как казаки, а в пехоте – кроаты, а слышу я, что того же мнения о сих казаках и император Наполеон и все французские войска»[463]. Письмо это, в числе прочих соображений, помогло потом Платову отбиться от «регулярства».

Апрель 1809 года выдался необычайно теплым. Русская армия, насчитывавшая в своем составе около восьмидесяти тысяч человек, изготовилась для начала боевых действий. Турки, имевшие примерно столько же бойцов, под командованием визиря Юсуфа готовились к отражению натиска россиян.

Князь Прозоровский собрал военный совет, на котором огласил свой план военной кампании 1809 года. Предполагалось захватить сильные турецкие крепости Журжу, Браилов, Измаил, а затем переправиться на противоположный берег Дуная. Военный совет согласился с планом главнокомандующего[464].

На рассвете пятого апреля русская армия тремя широкими потоками двинулась на турок, к крепости Фокшаны. После непродолжительного штурма эта крепость сдалась. Потом пала небольшая крепостица Слободзея. Казалось, все идет по плану, но около сильноукрепленной Журжи русские потерпели неудачу.

Двадцать пятого апреля армия Прозоровского приступила к осаде Браилова. Это была мощная крепость с сильным и фанатично настроенным гарнизоном. Для взятия такой крепости требовалась серьезная подготовка, мощная осадная артиллерия. Ни того, ни другого в распоряжении Прозоровского не имелось. Было желание любой ценой взять Браилов. В ночь с первого на второе мая солдаты без достаточной артиллерийской подготовки полезли на неприступные стены крепости. Шквальный огонь турок из всех видов оружия привел к многочисленным жертвам: русские отступили. Три тысячи солдат и офицеров русской армии остались лежать под стенами Браилова.

Убитый неудачей штурма, Прозоровский молча, не стесняясь присутствующих при этом офицеров и генералов, плакал, тихо утирая глаза широким платком. Всегда спокойный Кутузов буркнул:

– Даже после проигранной баталии при Аустерлице, от которой зависела судьба всей Европы, я не плакал…

Прозоровский молча поднял заплаканные очи, внимательно посмотрел на «молодого человека» и перестал плакать.

– Михайло Ларионыч, – сказал он Кутузову, – вели кликать господ генералов на военный совет!

– Да все уже здесь, ваша светлость! – откликнулся Кутузов.

На военный совет в шатре Прозоровского собрались начальник главного корпуса Кутузов, командующий авангардом Платов, начальник артиллерии генерал Резвой и начальник инженеров генерал Гартинг.

– Михайло Ларионыч! – снова обратился уже успокоившийся князь к Кутузову. – Как полагаешь надобно действовать ныне, чтобы сломить басурман?

– Полагаю, ваша светлость, что необходимо правильной осадой взять Браилов. Затем, с появлением подножного корма для лошадей, перейти реку Дунай, овладеть Рушуком, Мачином, Силистрией, Исакчей и другими придунайскими крепостями турок. А потом можно форсированно двигаться на Балканы и поднимать живущих там под властью басурман братьев-болгар. Правда, силенок у нас, ваше высокопревосходительство, маловато!