Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 16)
…Прибыв в Черкасский городок, Платов представился войсковому атаману Василию Орлову в качестве его заместителя, передав устные инструкции императора Павла Первого о предстоящей экспедиции. Орлов уже имел письменное предписание императора на сей счет. В нем кратко и неконкретно, в отличие от детально продуманного и проработанного плана Наполеона, говорилось: «Приготовьте все к походу. Пошлите своих лазутчиков приготовить или осмотреть дороги… Соберите войско к задним станицам, и тогда, уведомив меня, ожидайте повеления идти к Оренбургу, куда пришед, ожидайте другого – идти далее. Такое предприятие увенчает вас всей славою, заслужит, по мере заслуг, мое благоволение, приобрете богатство и торговлю и поразит неприятеля в самое сердце. Здесь прилагаю карты, сколько у меня есть. …Карты мои идут только до Хивы и до Амурской реки, а далее ваше уже дело доставить сведения до заведений английских и до народов индийских, им подвластных»[203]. Началось формирование «поголовного ополчения»…
То, в какой обстановке и с каким нечеловеческим напряжением сил формировалось это «поголовное ополчение», описал П. Н. Краснов: «Куда, зачем замышлялся поход – про то никто не знал. Войсковой наказной атаман Василий Петрович Орлов предписал готовиться всем офицерам, урядникам и казакам. Все, до последнего, должны были в шесть дней быть готовы к выступлению о-двуконь с полуторамесячным провиантом. Казаки обязаны были иметь при себе ружья и дротики. И раньше бывало так, что подымалось всё войско Донское. Старики помнили такие случаи. В 1737 и 1741 годах донцы поднимались поголовно. Но тогда была опасность от татар, татары шли на Дон, была нужда отстоять родные станицы. Теперь про татарские набеги говорили только старые люди. На Кубани крепко стояло Черноморское войско. Дону опасность ниоткуда не угрожала. Куда пойдет войско Донское – этого никто не знал. В войске числилось 800 больных, но и им приказано было явиться на смотр. Шли недужные, опухшие от ран, искалеченные. Круглые сироты и беспомощные бедняки приготовлялись к походу; у многих казаков не было форменных хурток и чекменей, их одевали в старые халаты, в сермяжное одеяние. Никому не делали уважения. Хотя дом сгорел, хотя всё погорело, иди, всё равно, за счёт станицы. Богатые казаки снаряжали бедных. В Черкасской станице шесть казаков собрали 2000 рублей и дали денег на обмундирование и снаряжение пеших казаков. Двадцать душ семейства в одном доме остались без хозяина и пропитания. На очередь не смотрели. Атаман приказал брать без очереди, и пошёл последний хозяин, хотя два брата его уже служили в полках. Полки, только что пришедшие с Кавказской линии, из Итальянского похода, снова зачислили на службу. Церкви остались без пономарей, станичные правления – без писарей. Всех забрали. Ополчение было поголовное!
Потребовали и калмыков на службу. Офицерам-помещикам не разрешено было съездить на свои хутора. Жёны не простились с мужьями, дети – с отцами. Спешно, по царскому указу собиралось войско»[204].
Сборными пунктами для казаков были определены станицы Качалинская и Усть-Медведицкая, на реках Медведице и Бузулуке, а для калмыков – слобода генерала Мартынова, родственника Платова по жене, на реке Сал.
Чтобы проложить маршрут движения войск, атаман Орлов послал в сторону Оренбурга есаула Кондратия Денежникова[205], «коему поручил узнать: «начиная от Оренбурга, какая есть удобнее к проходу войск дорога чрез степи киргиз-кайсаков до реки Сарасу, чрез земли каракалпаков и узбеков до Хивы, а оттоль до Бухарии и далее до Индии; есть ли по дороге сей реки, какой оные ширины, глубины и прочее. В общем, узнать все, что потребуется для безопасного прохода войск»[206]. Надежным офицерам атаман Орлов поручил осмотреть и изучить дороги от Дона до Оренбурга, заготовить на них провиант и фураж, а также «добыть языков и переводчиков, знающих среднеазиатские языки»[207].
28 февраля 1801 года 40 донских казачьих полков, один калмыцкий полк под командованием Асанова общей численностью в 22 тысячи казаков и калмыков, в том числе 510 офицеров, с двумя ротами Донской конной артиллерии четырьмя колоннами двинулись в поход в сторону Оренбурга, на Индию[208]. Передовую колонну, состоявшую из тринадцати полков вел генерал-майор М. И. Платов; во главе второй колонны в восемь полков стоял генерал-майор Иван Никифорович Бузин, третью возглавил генерал-майор Гаврила Агапович Боков[209], а четвертая шла под началом Андриана Карповича Денисова, героя недавнего похода Суворова в Италию и Швейцарию. Войсковой атаман Василий Орлов с войсковыми землемерами находился при колонне Платова. Здесь двигалась Донская артиллерия, состоявшая «из 12 единорогов с 960 гранами, 120 ядрами, 360 картечами и 12 пушками с 1080 ядрами и 360 картечами».
…Зима 1801 года выдалась в этих краях на редкость суровой. Степные просторы, заваленные глубокими снегами, были практически непроходимы. Лошади, особенно те, что тащили пушки, выбивались из сил. Реки, болота, встречавшиеся на пути, создавали дополнительные трудности. Случившийся незадолго до этого времени неурожай хлеба и фуража у степных заволжских жителей, усугубил трудности похода.
Шли, в основном, наугад, ориентируясь по солнцу и по еле заметным признакам степных дорог, заметенных снегами. В сутки казаки проходили по тридцать-сорок верст, устраивая ночевки под открытым небом, в оврагах и буераках, где не так свирепствовали бури и метели. Шли, как сами казаки говорили, «не зная куда и зачем», но не роптали…
– Ничего, братцы, потерпите, – подбадривал своих подчиненных Платов, – дойдем до города Оренбурга, а там нас ждет продовольствие, провиант и есаул Кондратий Денежников с точными картами и опытными проводниками. А там, даст Бог, и до Индии энтой доберемся!..
Однако в Оренбурге казаков ждало новое разочарование, ибо встретивший их здесь военный губернатор Николай Николаевич Бахметьев ничем не смог обрадовать ни казаков, ни Платова, ни атамана Орлова. «Ваш есаул Денежников, ваше высокопревосходительство, – сказал он Василию Орлову, – несмотря на все усердие и расторопность свою, не смог в столь короткий срок вызнать и проведать о дорогах, ведущих на Бухару и Хиву. Но, даже, если бы он пробыл в Оренбурге и еще месяц, то достаточных сведений для столь дальнего похода не получил бы, ввиду тяжких погодных условий и отсутствия карт…»[210].
День спустя в Оренбург прибыл быстроконный курьер от императора Павла Петровича, привезший карту дороги от Оренбурга до Бухары и Хивы. Орлов собрал командиров колонн, и они склонились над присланной картой, на которой сложнейший путь по степям от Хивы и далее в Индию был обозначен тоненькой линией, а что за ней скрывалось, никто не знал. Пришлось снова идти наугад, используя иногда местных проводников…
Шестого марта подошли к Волге. Несмотря на оттепель, казаки вынуждены были начать переправу. Вспоминая этот момент, соратник Платова А. К. Денисов писал: «Тут в глазах наших лед, не разрываяся, тронулся и на несколько саженей подался вниз, однако, остановился. Я приказал, не смотря на этот ненадежный лед, пробовать идти через Волгу: мужиков (тамошний губернатор прислал в помощь казакам три сотни крестьян. –
В таких жутких условиях казаки за три тяжких недели похода прошли расстояние в семьсот верст, выйдя к верховьям реки Иргиз. 23 марта 1801 года, накануне светлого Воскресения Христова, казаки остановились для кратковременного отдыха в селе Мечетном Вольского уезда Саратовской губернии. В середине дня сюда прискакал запаленный курьер из Петербурга, вручивший атаману Орлову высочайший манифест нового императора Александра I о скоропостижной смерти Павла Первого. К манифесту был приложен указ Военной коллегии о прекращении похода и о возвращении казачьих полков на Дон[212]. Старый атаман от нечаянной радости прослезился. Платов радостно перекрестился: «Возможно ли это?.. Благодарю тебя, Господи! Давно пора было приказать это!»[213]
Тут же был собран круг казаков, на котором атаман Орлов зачитал манифест о смерти императора Павла Петровича, привел казаков к присяге на верность новому императору, добавив с нескрываемой радостью:
– Жалует вас, братцы, Бог и государь император Александр Павлович вашими родительскими домами. На Дон! Домой, по станицам!
Хрупкий весенний воздух всколыхнулся от радостных криков казаков…
На следующий день была Пасха. Утреню казаки отслужили в старообрядческом мужском монастыре села Мечетного, а обедню в церкви местного Успенского монастыря. По случаю двойного праздника атаман Орлов велел интендантам выдать усиленную порцию водки и устроить праздничный обед для казаков.