Мервин Пик – Титус Гроун (страница 64)

Между тем Ирма Прунскваллер продолжала истошно вопить, повергнув собратьев по несчастью в ужас.

Альфред в два прыжка очутился возле сестры. В мозгу доктора заговорил холодный голос профессионала – одного взгляда на леди Ирму было достаточно, чтобы понять – одними увещеваниями женщину не успокоишь. Ну что же, тогда придется прибегнуть к старым, но испытанным средствам. Примерившись, эскулап отвесил сестре звонкую пощечину. Леди Ирма испуганно замолчала, а доктор, не теряя времени, поволок ее в сторону одиноко стоявшего стула, спинка которого сиротливо высовывалась из пелены дыма.

– Ирма, Ирма, – бормотал медик, – сейчас присядешь, и тебе станет лучше. Об остальном я позабочусь. Ты меня слышишь? Возьми себя в руки.

Ирма обмякла – она была теперь словно большая тряпичная кукла, набитая ватой. Тащить ее было тяжело, но зато сестра доктора больше не наводила панику на окружающих.

Справившись с Ирмой, доктор решил в очередной раз попытаться установить источник образования дыма. Едва только он сделал шаг в сторону, как услышал взволнованный голос Фуксии:

– Доктор! Доктор! Отзовитесь!

Врач немедленно бросился в сторону двери, где, по его расчетам, должны были находиться Фуксия и госпожа Слэгг с Титусом на руках. Дым все сгущался – уже в радиусе полуметра ничего нельзя было увидеть. Поспешно пробираясь вперед, эскулап неожиданно натолкнулся на что-то большое и мягкое.

Альфред Прунскваллер поспешно выставил руки вперед – пальцы его запутались в складках одежды. Выходит, это человек. Чья-то рука порывисто схватила его ладонь.

– Доктор? Доктор, вы? – послышался знакомый голос. Это была госпожа Гертруда, но теперь ее голос звучал иначе, без обычной надменности и отчуждения.

– Я, я, кто же еще, – забормотал врач, – пока что это я, слава Всевышнему…

– А Фуксия куда подевалась? – герцогиня порывисто, но цепко схватила медика за плечи.

– Должна быть у двери, – просипел доктор, кашляя – он все-таки вдохнул порцию дыма, – я как раз шел к ней. Но, к сожалению, мы столкнулись, как корабли в море. Ха-ха, это очень подходит, да? Мы – корабли в море. В море дыма…

– Замолчите! – закричала герцогиня, высвобождая эскулапа из своих объятий. – Лучше найдите Фуксию. Тащите ее сюда… И разбейте окно – другого выхода нет…

Доктор, почувствовав свободу, рванулся к двери:

– Фуксия, ты тут еще?

Разумеется, девочка была на прежнем месте. Просто она опустилась на пол – там дым был не столь густой. Схватив доктора за полу камзола, юная герцогиня простонала:

– Доктор, скорее! Помогите ей! Ей плохо, я пока держу ее…

Альфред Прунскваллер мигом опустился на корточки, потирая кулаками слезящиеся глаза.

Внизу было меньше дыма, дышалось легче. Взгляду медика представилась ужасная картина – Фуксия, похожая на выброшенную на песок рыбину, жадно глотающую воздух с дымом пополам. Но куда большие опасения внушала врачу госпожа Слэгг, лежащая ничком на полу – старуха уже не кашляла, а хрипела. Голова няньки покоилась на коленях Фуксии. Прунскваллер поспешно приложил ухо к груди пожилой женщины – сердце ее трепыхалось, как случайно залетевший в комнату воробей. Слева звучно кашлял Флей – камердинер инстинктивно пытался разогнать от себя дым огромным фолиантом, снятым с ближайшей полки. Дым был повсюду – на мгновение доктору даже показалось, что его сизые кольца исходят даже со стороны стеллажей.

– Флей, голубчик, – заговорил доктор, дергая его за рукав, – ты меня слышишь? Скажи скорее, где здесь самое большое окно? Говори быстрее, старикан.

– В северной стене, – прохрипел камердинер, – но только оно высоко.

– Иди скорее туда, постарайся разбить стекло, – распорядился медик.

– Я не дотянусь до окна, там нет ни лестницы, ни антресолей.

– Хватит болтать. Подумай, как добраться до окна. Ты ведь лучше всех знаешь эту комнату, знаешь, что и где тут лежит. Разбей стекло – пусть дым выйдет наружу, заодно обеспечим приток свежего воздуха. Быстрее, а то госпожа Слэгг почти задохнулась. Да шевелись ты быстрее. Фуксия, помоги ему. Разбейте стекло чем угодно – я разрешаю даже Ирму бросить в окно, только разбейте его. И ничего не бойтесь – тут только дым, чертей и прочих тварей мы пока не заметили, а если бы они тут и были, они страдали бы от дыма точно так же. Пошевеливайтесь, а я пока присмотрю за бедной нянькой и мальчиком.

Флей схватил Фуксию за руку, и оба исчезли в сизой мгле.

Не теряя ни секунды, доктор наклонился над нянькой и принялся хлестать ее по щекам, не давая старухе забыться. Титус вызывал в нем сейчас меньшее беспокойство – нянька плотно укутала его с головой, так что младенец с трудом, но вдыхал более-менее свежий воздух, часть которого все же поступала сквозь замочную скважину. Убедившись, что некоторое время нянька еще протянет, Прунскваллер огляделся по сторонам. Внезапно его обожгла догадка.

– Фуксия, Фуксия! – вне себя закричал медик. – Немедленно отыщи отца и попроси его бросить в окно нефритовый кувшин, что стоит на столе.

Между тем сам лорд Сепулкрейв, поборов в себе панику, услышал распоряжение доктора и решил действовать на свой страх и риск.

– Флей! – позвал герцог.

– Я здесь.

– Подойди скорее к столу.

Флей и Фуксия осторожно направились в сторону, где, по их расчетам, должен был стоять стол. Они то и дело вытягивали руки вперед, боясь наткнуться на что-нибудь.

– Вы нашли стол? – допытывался лорд Сепулкрейв из-за кисеи дыма.

– Да, папа, – крикнула Фуксия, – мы как раз стоим возле него. Что ты хотел?

– Фуксия, где ты? – раздался голос леди Гертруды.

– Я тут, – откликнулась девочка, – мама, с тобой все в порядке?

– Ты не видела моего дятла? – тревожно поинтересовалась герцогиня. – Не видела мою птичку?

– Нет, – прокричала Фуксия. Дым с новой силой принялся разъедать ей глаза, и юной герцогине уже стало не до разговоров. Закашлявшись, девочка присела на корточки.

В этот момент с другой стороны загрохотал железный голос доктора:

– К черту всех дятлов и прочих, кто носит перья! Флей, ты нашел, чем разбить окно?

– Альфред, что вы себе позволяете, подойдите сюда, иначе… – начала леди Гертруда, но закашлялась сама, вдохнув порядочную порцию дыма.

В задымленной библиотеке наступило молчание – говорить было уже невозможно. А дым все уплотнялся. Через минуту послышался сдавленный голос герцога:

– Кха-кха… на столе, слышите?.. На столе… медное… пресс-папье… быстрее… Флей, Фуксия… Рядом с вами, на столе… Бога ради, скорее…

Фуксия, нащупав ножку стола, из последних сил приподнялась и зашарила по столешнице. Руки ее почти тут же наткнулись на металлический предмет – конечно, это было то самое пресс-папье. В этот момент на стеллажах с книгами, что справа от второго, неиспользуемого выхода, заплясали ярко-оранжевые язычки пламени. Пламя почти сразу же и погасло, но через минуту вспыхнуло с новой силой и быстро поползло по книжным сокровищам лорда Сепулкрейва. С каждым мгновением огонь захватывал все новые фолианты. Золотое тиснение корешков зловеще поблескивало, прежде чем отдаться всепожирающей страсти огня…

Тут же огонь вспыхнул уже слева от запертой двери, и Флей, издав страдальческий вопль, бросился к пламени. Рядом с объятым пламенем стеллажом на полу лежало чье-то тело. Флей схватил его за руку и повернул к себе. Оказалось, что это Саурдаст. В панике все совершенно забыли о существовании несчастного архивариуса, а ведь именно он первым отреагировал на появление дыма. Саурдаст, по-видимому, уже давно лишился чувств – даже доктор Прунскваллер не сразу определил, жив или мертв книжник.

Пока эскулап возился с бесчувственным Саурдастом, лорд Сепулкрейв, Фуксия и Флей столпились под окном, что смутно проглядывало сквозь пелену дыма. Герцог первым схватил тяжелое медное пресс-папье и швырнул его наискось вверх в надежде высадить не только стекло, но и оконный переплет. К сожалению, лорд Сепулкрейв не находил достаточно времени даже на чтение, а уж о метании тяжелых предметов на дальние расстояния и вовсе не было речи. Потому-то его попытка не увенчалась успехом. Теперь успеха решил попытать Флей. У него было одно неоспоримое преимущество – высокий рост. Но известно, что в природе хорошее всегда уравновешивается плохим. Преимущество высокого роста Флея сводились на «нет» его годами, так что попытка Флея также окончилась провалом.

Фуксия сразу поняла, что если замысел не удался отцу и Флею, то ей и подавно нечего думать о метании тяжестей вверх. Но природа одарила девочку сообразительностью. Повинуясь не столько воле разума, сколько инстинкту, юная герцогиня принялась карабкаться по стеллажам с книгами. Добравшись до верхней полки, девочка обнаружила, что до окна ей остается приблизительно что-то около пяти футов. Чтобы чувствовать себя увереннее и обрести дополнительную опору рук и ног, Фуксия принялась лихорадочно сбрасывать вниз книги. Особую опасность представляли и добросовестно отполированные поверхности полок, по которым пальцы неизбежно скользили. Но Фуксия цеплялась за резные украшения, так что можно было надеяться – некоторое время девочка могла повисеть в воздухе…

Госпожа Гертруда умудрилась каким-то образом отыскать вход на антресоли. Там тоже был дым, но женщина нашла свое пернатое сокровище – дятел забился в угол между полом и резными перилами антресолей.