Мервин Пик – Титус Гроун (страница 63)
– Теперь я должен повернуться к вам спиной и четырежды стукнуть по столешнице, – возвестил Саурдаст, – госпожа Слэгг положит мальчика на стол, а лорд Сепулкрейв… – Тут старика вновь скрутил кашель. Неожиданно закашлялась и леди Ирма. Достав шелковый платочек, сестра доктора быстро подавила кашель и виновато посмотрела в сторону госпожи Гертруды. Впрочем, никто не обратил внимания на Ирму Прунскваллер – и сестра медика мысленно оскорбилась, решив, что ее извинения не приняли. Старая дева раздула ноздри, втягивая в легкие напитанный пылью библиотечный воздух. Кроме запаха кожи и бумаги в воздухе носился и еще какой-то тяжелый запах, но мысли присутствующих были заняты совершенно другим. Наконец Саурдаст заговорил снова:
– Госпожа Слэгг положит ребенка вот на этот столик, а лорд Сепулкрейв соблаговолит подойти ко мне сзади и прикоснуться к моей шее указательным пальцем левой руки.
Жест его сиятельства будет служить сигналом мне и леди Слэгг отойти в сторону, что мы и сделаем. Мое место у столика с лежащим на нем мальчиком займет его сиятельство…
– Тебе хочется кушать, любовь моя? Неужели у тебя в желудке ни зернышка? Неужели?
Голос ворвался в торжественное бормотание Саурдаста столь бесцеремонно и неожиданно, что каждый из присутствующих поначалу счел его обращением к себе лично; однако, повернув головы, все тотчас увидели, что леди Гертруда преспокойно беседует со своим пернатым любимцем. Для собравшихся так и осталось тайной – ответил ли дятел на вопрос хозяйки, потому что в этот момент легкие Ирмы Прунскваллер вновь разорвал кашель. Странным образом кашель напал и на доктора, и на госпожу Слэгг.
Дятел беспокойно взвился в воздух и заметался под потолком; лорд Сепулкрейв, медленно направлявшийся на указанное архивариусом место, удивленно оглянулся – он явно был удивлен дружным кашлем. Однако долго удивляться аристократу не пришлось – его чуткие ноздри уловили подозрительный горьковатый запах – пахнуть так мог только дым. Фуксия дернулась – у нее тоже запершило в горле. Девочка тревожно оглянулась по сторонам – ей давно уже казалось, что в помещении пахнет дымом, но только сейчас догадка переросла в уверенность.
Первым опомнился доктор – резко вскочив на ноги, он пробрался вперед и тревожно огляделся, наклонив голову по-птичьи набок.
– В чем дело? – поинтересовалась леди Гертруда холодно, глядя прямо в глаза доктору.
– Как в чем дело? – бросил Альфред Прунскваллер раздраженно, не переставая скользить взглядом по бесчисленным книжным корешкам. – Осмелюсь сказать, что это, ха-ха-ха, типичный случай уплотнения атмосферы… Дыхание затрудняется, побочные примеси в воздухе губительно действуют на человеческий организм, ха-ха.
– Да, действительно дым, – согласилась герцогиня испуганно, – но причем тут дым? Скажите, вы его только теперь почуяли? Или раньше?
– Раньше – сколько раз, – отозвался доктор, – но чтобы в библиотеке – такое впервые.
Женщина пробормотала что-то нечленораздельное и еще сильнее вжалась в сиденье стула.
– Что за чушь, откуда здесь может быть дым, – бросил лорд Гроун. Опомнившись, он посмотрел на дверь и зычно крикнул:
– Флей!
Камердинер немедленно выступил откуда-то из темноты и выжидательно уставился на герцога.
– А ну, открой дверь, – распорядился лорд Сепулкрейв. Камердинер направился к двери, а сам герцог – к Саурдасту, который заходился в мучительных приступах кашля. Хозяин Горменгаста на ходу поманил Фуксию – отец и дочь, подхватив еле передвигающего ноги архивариуса под локти, повели его к двери.
Госпожа Гертруда продолжала спокойно сидеть на месте и бесстрастно поглядывать на дятла, который не прекращал бесноваться под потолком.
Доктор Прунскваллер поднял очки выше бровей и принялся судорожно вытирать платком слезы с глаз. Водрузив очки на место, медик принялся взволнованно расхаживать по помещению, подозрительно глядя по сторонам. На мгновение его взгляд задержался на сестре, которая доставала из кармана последний сухой носовой платок – другие уже были пропитаны ее слезами.
Врач сложил ладони вместе и несколько мгновений задумчиво созерцал кончики пальцев. После чего он посмотрел в дальний конец комнаты, в сторону двери, куда отец и дочь Гроуны вели бедного архивариуса. Кто-то еще – кажется, это был Флей – стоял сгорбившись у двери, тщетно пытаясь справиться с кованой ручкой – она упорно не желала поддаваться.
Между тем дыма в комнате становилось все больше, и доктор со злостью подумал, отчего же дверь вдруг не открывается. Но откуда здесь дым? Внезапно взгляд медика упал на няньку – старуха растерянно стояла возле мраморного столика, на котором лежал Титус. Поймав на себе взгляд эскулапа, нянька поспешно подхватила малыша на руки и прижала его к груди. Видимо, эта встряска была последней каплей – ребенок сдавленно заплакал. Госпожа Слэгг открыла рот – ее глаза покраснели и немилосердно слезились, но старуха не теряла присутствия духа.
– Моя дорогая храбрая женщина, – скороговоркой выпалил Прунскваллер, – скорее несите парня к двери, которая отчего-то не хочет открываться. Почему же тут нет притока свежего воздуха? Что за халтурщики строили книгохранилище? Все же несите ребенка к двери. Держите его лицом возле замочной скважины – пусть хотя бы он подышит свежим воздухом.
Вообще нянька всегда с трудом улавливала в многословии эскулапа логику. А уж теперь и подавно. Все что поняла нянька то, что доктор Альфред советует ей попытаться протолкнуть ребенка в замочную скважину.
– Нет! Нет! – закричала старуха, отшатываясь от врача.
В сам доктор между тем уже смотрел на герцогиню. Кажется, аристократка только теперь вышла из состояния отрешенности – она поспешно подбирала пышные складки своего парчового платья, явно намереваясь подняться на ноги.
Со стороны двери слышался сильный стук – видимо, ее пытались выбить. Но дыма в книгохранилище стало столько, что врач просто затруднялся предположить, сколько именно людей пытаются справиться с дверью.
– Слэгг, – доктор Прунскваллер угрожающе надвинулся на няньку, все еще стоявшую в страхе у столика. – Покажите наконец свою обычную сообразительность – отнесите ребенка к двери. Я кому сказал? Быстро!
– Нет! Ни за что! – завопила старуха столь безумным голосом, что доктор понял – или рехнулась, или растерялась. Схватив няньку подмышки, Прунскваллер сам потащил ее к двери, преодолевая слабое сопротивление. Эскулап упорно тащил старуху к выходу, ноги ее бессильно волочились по полу…
Не успели они добраться до двери, как из пелены дыма вынырнул лорд Сепулкрейв.
– Дверь заперта снаружи! – воскликнул он, то и дело кашляя.
– Заперта снаружи? – переспросил доктор. – Да как так? Это уже становится интересно. Даже очень. И даже слишком. Фуксия, ласточка моя, что скажешь? А?
Тут доктор повернулся к хозяину замка:
– Ваше сиятельство, может, разбежимся и попробуем выбить дверь? Может, она поддастся? Мы ведь все-таки кое-что да весим…
– Вряд ли это нам удастся, – просипел аристократ, – она же в четыре дюйма толщиной. Чистый дуб…
Саурдаст, прислоненный к двери, скорчился на полу и едва слышно хрипел.
– Тут есть другая дверь, но у меня нет ключа к ней, – сообщил лорд Сепулкрейв, – потому что ей почти никогда не пользовались. А может, попробуем через окно? – Герцог подошел к одному из стеллажей с книгами и бессильно провел пальцами по золоченым корешкам. – Где больше всего дыма?
– Я уже пробовал найти место, откуда он идет, – сообщил Прунскваллер, – но все без толку. Дыма так много, что невозможно определить, как он проникает сюда. И потом, здесь и без того полумрак. Но поискать все равно стоит, стоит, ха-ха. Эй, Фуксия, с тобой все в порядке?
– Да! – закричала девочка, закрывая рот ладонью. – Да, доктор, пока жива.
– Няня, – позвал Прунскваллер, – я же сказал вам, прижмите рот ребенка к замочной скважине. Фуксия, проследи, чтобы няня сделал то, что я ей велел…
– Хорошо, – прокричала девочка, растопыривая руки по сторонам в поисках наставницы.
И тут же книгохранилище огласил душераздирающий вопль.
Ирма Прунскваллер, захлебываясь слезами и изорвав в клочки последний носовой платок, с ужасом обнаружила, что ей больше нечем вытирать слезы. Животный страх сковал женщину – она окончательно забыла правила приличия, забыла, что должна делать настоящая леди. Ломая руки, она кричала столь пронзительно, что у ее товарищей по несчастью буквально кровь стыла в жилах.
Лорд Сепулкрейв бессильно метнулся в сторону – и едва не столкнулся с женой. Аристократ почему-то подумал, что ему повезло с супругой – не кричит, а спокойно ищет выход, хотя понятно, что выхода отсюда нет, кроме как через запертую чьей-то преступной рукой дверь. Но зато какое самообладание!
Услышав крик сестры доктора, госпожа Гертруда на мгновенье остановилась, а потом медленно направилась в ее сторону.
Лорд Сепулкрейв в отчаянии кинулся на дверь, но чуда не произошло – дверь по-прежнему не желала выпускать людей на спасительный воздух. Герцог чувствовал, как кровь бьется и пульсирует в его висках.
Со стыдом лорд подумал – вот он и растерялся. Хорошо еще, что из-за густого дыма его никто не видит. Впрочем, это было очень слабым утешением. Неожиданно хозяин замка ощутил солоноватый привкус во рту. Что такое? Боже, он не заметил, как прокусил нижнюю губу.