Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 83)
— Не надо…
Роан вскрикнула и в ужасе отшатнулась. Когда она немного пришла в себя, они обменялись неловкими взглядами.
Чтобы замять неловкость, Гиффорд сделал вид, что ничего не случилось, и продолжил разговор:
— Фоан, пфидумывая что-то новое, нельзя учесть все! В следующий фаз выйдет лучше.
Она дважды моргнула, потом отвела взгляд. Иногда Роан думала так напряженно, что он почти слышал ее мысли. Она снова моргнула, подошла к столику Гиффорда и взяла чашку. Неловкий момент миновал, словно его и не было.
— Придумал новую форму? Ты смог бы повторить ее в большем масштабе? Если бы мы…
Улыбка Гиффорда стала более естественной.
— Фоан, ты — гений! Тебе кто-нибудь говофил?
Она кивнула, похожий на петушиный гребень пучок на макушке качнулся.
— Ты говорил.
— Потому что это пфавда, — заверил Гиффорд.
Роан смутилась, как всегда, когда он делал ей комплименты или говорил что-нибудь приятное, затем посмотрела на крепление и вздохнула.
— Нужен материал покрепче. Камень не годится, дерево — тоже.
— Сомневаюсь, что глина подойдет, — сказал Гиффорд, пытаясь ее развеселить. — Хотя я мог бы вылепить для тебя кфасивенькую скфепу.
— Знаю, — на полном серьезе ответила Роан.
Шуток она не понимала: не видела комичности в неожиданных или несуразных предложениях — вроде смастерить скрепы из глины. Ее ум работал совершенно иначе. Для Роан не существовало ничего слишком абсурдного или бредового.
— Мне надо подумать, — объявила девушка, расстегивая ремешок. — Найти способ укрепить металл. Всегда есть способ получше. Так говорит Падера, а она не ошибается.
У Роан было достаточно оснований ценить мнение Падеры так высоко. Ведь самая старая жительница далля видела все на свете. И еще она ничуть не стеснялась говорить, что думает, невзирая на то, хотят люди услышать ее мнение или нет. Как ни странно, особенно сурова была она к Гиффорду.
Пока Роан сражалась с креплением, поднялся ветер и взметнул скатерть на столике. Две чашки упали, издав мелодичный звон. Набежали плотные тучи, заслонив синеву неба и свет солнца. Жители далля поспешили к своим домам.
— Заноси белье! Заноси белье! — крикнул дочери Вив-пекарь.
Братья Киллианы гонялись за цыплятами, Бергин помчался прикрывать партию свежего пива.
— Всего минуту назад был такой чудный денек, — ворчал он, глядя на небо, словно оно могло его услышать.
Новый порыв ветра со звоном смел чашки Гиффорда в кучу. День у гончара выдался довольно плодотворный, пока не зашла Роан. Впрочем, он всегда был рад на нее отвлечься.
— Нужно убрать посуду… — Роан удвоила усилия, но два крепления не поддавались. — Слишком туго затянула.
Ветер крепчал, стяги на чертоге хлопали под его порывами. Жаровни возле колодца боролись до последнего, и все-таки потухли обе.
— Дело плохо, — заметил Гиффорд. — Единственный фаз они погасли в тот день, когда ветфом унесло кфышу.
Солома на крыше домика захрустела, лицо и руки Гиффорда обсыпало землей и травой.
Отчаявшись победить пряжку, Роан сунула руку в карман и достала одно из своих изобретений: два ножа, связанных вместе полоской кожи, чтобы резать обоими сразу. Она быстро перетерла ремень и освободила Гиффорда.
— Ну вот, теперь…
В чертог ударила молния. Посыпались щепки и искры, взмыл столб белого дыма, и раздался такой оглушительный удар грома, что Гиффорду почудилось, будто тот прошел прямо сквозь него. Бревна рассыпались, солома мигом занялась.
— Ты видела… — начал Гиффорд, и тут в другую часть чертога ударила еще одна молния. — Ничего себе!
Гиффорд с Роан изумленно наблюдали, как в чертог ударили третья и четвертая молнии. Кобб, свинопас и по совместительству сторож при воротах, среагировал первым. Он и Бергин кинулись к колодцу, захватив по пути пустые бутыли из тыквы. Вдруг еще одна молния разбила ворот колодца в щепки, и оба бросились на землю.
Молнии так и сыпались с неба внутри и снаружи далля. С каждым ударом раздавались крики, вспыхивал огонь, и клубился дым. Люди вокруг Роан и Гиффорда мчались к своим домикам. Галанты, фрэйские воины, которых далль приютил в изгнании, выбежали из палаток и уставились в небо. Они испугались не меньше остальных, что тревожило куда сильнее, чем разрушительная буря, ведь до недавнего времени фрэев считали богами.
Мимо пробежал пастух Гэлстон. Молния ударила в тот момент, когда он пробирался между поленницей и грядками созревающей фасоли в огороде Киллианов. Гиффорд заметил лишь ослепительную вспышку. Снова обретя способность видеть, он обнаружил Гэлстона на земле с горящими волосами. Бергин кинулся к нему и окатил водой.
— Бежим в погфеб! — крикнул Гиффорд.
Он схватил свой костыль и поднялся.
— Роан! Гиффорд! — заорал Рэйт, подбегая к ним с Малькольмом. Рэйт еще носил оба меча: сломанный медный висел у него за спиной, изящно изукрашенный фрэйский клинок болтался без ножен на поясе. Малькольм сжимал копье. — Вы знаете, где Персефона?
Гиффорд покачал головой.
— Нет, но всем нужно укфыться в яме!
Рэйт кивнул.
— Я оповещу, кого смогу. Малькольм, помоги им!
Бывший раб подставил плечо и буквально понес калеку к погребу. Роан следовала за ними по пятам. До сбора урожая оставался по меньшей мере месяц, поэтому хранилище почти пустовало. Изнутри оно было выложено глиняными кирпичами и пахло плесенью, зерном и соломой. Другие жители далля уже ждали в укрытии. Семейство пекаря сгрудилось у задней стены, взрослые судорожно обнимали дочь и двух сыновей. Энглтон и Вэдон с ужасом взирали на бушующую за открытой дверью бурю.
Брин, недавно назначенная Хранительницей, тоже ждала внутри.
— Вы видели моих родителей? Их здесь нет, — сообщила она дрожащим голосом.
— Не видели, — ответила Роан.
Снаружи не переставая гремели раскаты грома. В проеме серел лишь крохотный клочок неба.
— Я должна их найти! — Брин бросилась к выходу со стремительностью молодой лани. В отличие от скрюченного гончара, она могла выиграть любой забег и была самой быстроногой в далле. Пятнадцатилетняя девушка постоянно занимала первые места во время Праздника Лета, однако Гиффорд был начеку и успел поймать ее за руку.
— Отпусти! — дернулась Брин.
— Там слишком опасно.
— Ну и что! — Брин едва не свалилась, пытаясь освободиться, но Гиффорд держал крепко. — Пусти!
Обе ноги Гиффорда, даже здоровая, были практически бесполезны, потому что мышцы на них почти отсутствовали. Зато постоянная опора на руки превратила их в мощные клещи. Гэвин и Крир, беспрестанно шпынявшие калеку, как-то раз имели глупость побороться с ним на руках. Гиффорд стиснул руку Крира с такой силой, что довел его до слез. Унижение усугубляло то, что мальчишка проиграл калеке. Гэвин решил избежать той же участи и попытался сжульничать, задействовав обе руки. С первым мальчиком Гиффорд еще сдерживался, зато с обманщиком церемониться не стал. Он сломал ему мизинец и косточку, идущую от костяшки к запястью.
У Брин не было ни единого шанса освободиться.
Осень, Фиг, Киллианы и Тресса перевалились через порог, едва дыша после бега. Хит Косвэлл и Бергин вошли следом. Они принесли Гэлстона, который оставался без сознания. Волосы пастуха почти сгорели, голова покраснела и почернела. Бергин был весь в грязи и сообщил: чертог пылает, что костер на празднике урожая.
— Вы видели моих родителей? — спросила Брин у пришедших.
Их не видел никто…
С неба посыпался град, словно ветра и молний было мало. Куски льда размером с яблоко оставляли в земле выбоины.
Люди спешили к укрытию, закрывая головы руками и корзинами. Они забились внутрь, плача и обнимая друг друга. Увы, родных Брин так и не нашла. Наконец прибежал Нифрон со своими галантами, а с ними Мойя, Кобб и Хэбет.
— Отпусти меня! — взмолилась Брин, дергаясь в руках непреклонного Гиффорда.
— Тебе туда нельзя! — воскликнула встрепанная Мойя. — Твой дом горит. Уже ничего…
Снаружи раздался рев, похожий на рык огромного злого зверя. Небо потемнело еще сильнее, ветер задул с неистовой силой. Вдруг домик пекаря распался на части. Сперва слетела солома с крыши, потом отвалились балки, стены рассыпались и исчезли, утянутые мощным вихрем. Не уцелел даже фундамент из глиняных кирпичей. После этого смерч из земли и обломков поглотил все, что оставалось снаружи погреба.
— Закройте дверь! — приказал Нифрон.
Великан Григор начал затворять, и тут ворвался Рэйт.
— Кто-нибудь видел Персефону? — спросил Рэйт, оглядев толпу.
— Она ушла в лес, — ответила Мойя.
Рэйт подался вперед.