Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 66)

Коннигер помолчал и нервно сглотнул.

— Мэйв разоралась. — Он невесело хмыкнул. — Никогда не слышал, чтобы взрослая женщина так вопила. Можно подумать, я резал ее на куски. До сих пор слышу ее крики, и как они срываются на визг. Младенец тоже вопил, прямо захлебывался. Ну, ты знаешь, как они плачут. Орал всю дорогу. Даже громче, чем сопляки Осени, когда разойдутся. Я был только рад от него избавиться.

Персефона прислонилась к колонне. Он лжет! Рэглан никогда бы…

— А младенец все вопил. Удивительно, как далеко разносится звук. Я бросил девчонку возле водопада — того самого, где ты убила Сэккета и Эдлера — и даже шум падающей воды не смог заглушить криков… Рэглан и отец так мной гордились: в их глазах я стал мужчиной. Только мужчиной я себя не чувствовал. Клянусь, мне до сих пор мерещится крик того ребенка! Вот почему я ненавижу детишек Осени. Все они кричат одинаково…

Персефона была не в силах слушать, но слова Коннигера продолжали ее захлестывать.

— Когда Мэйв нашла меня, по ней было видно — проплакала все время, что я ходил. Старушка Мэйв смотрела на меня так, будто она висит над обрывом, и веревка — в руках у меня. Она хотела знать, где я оставил младенца. Думаю, чтобы отыскать его и пуститься в бега. Поздно спохватилась. Я не мог рисковать уважением Рэглана и отца. Однако я должен был сказать ей хоть что-нибудь.

«Неправда! Рэглан никогда не завел бы ребенка от Мэйв, а если бы и завел, уж точно не приказал бы его убить, чтобы спастись от позора. Это не тот мужчина, которого я знала. Это не тот мужчина, которого я любила».

И все же она была уверена, что Коннигер не лжет. Это читалось в его глазах, в том, что он старался на нее не смотреть, в том, как заламывал руки и в покаянном тоне его голоса, в котором звучали подавленность и стыд. Вдобавок Коннигер не смог бы придумать столько подробностей — ума бы не хватило. Значит, он говорит правду.

— Что ты рассказал Мэйв?

— Сказочку о том, что ее мольбы услышаны. Да так, собственно, и вышло. Я сказал, что боги забрали ее малютку и превратили в медвежонка, милого пушистого детеныша. Она поверила. Она не могла не поверить, потому что правда ее бы убила.

— Ты сказал, что она с Сури отправились спасать ее дочь? Что ты имел в виду?

Коннигер глубоко вздохнул, сложил руки домиком и удрученно развел большие пальцы в стороны.

— Мэйв… Она не смогла мириться с тем, что о ее дочери позаботятся боги. Надо было сказать, что младенец превратился в ворона и улетел! Мэйв представила бедного покинутого медвежонка, голодающего без матери, и отправилась на поиски. Ходила в лес каждый день, и я боялся, что она наткнется на останки своего ребенка, растерзанного волками или еще кем. Волки нашли бы его быстро, учитывая, как громко он орал. Я решил, что рано или поздно Мэйв сдастся, но будь я проклят, если ей не удалось отыскать брошенного детеныша! Она стала его кормить, носила в лес еду… Я не вспоминал эту историю, пока не наступила Долгая зима и не начали исчезать трупы.

Персефона и Рэглан так и не узнали, что случилось с телами, только нашли те страшные следы на снегу. Они не захотели выяснять подробностей, потому что боялись их. Жители далля и так уже были в отчаянии, слухи ползли разные, и ей с Рэгланом пришлось сочинить историю. Они затоптали следы и сказали, что тела утащили лесные звери. Однако Персефона знала правду. Отпечатки ног рядом со следами волочения до сих пор стояли у нее перед глазами. Их оставили маленькие, женские ножки.

— Мэйв скармливала наших мертвецов своей дочери. Я промолчал. Наверно, чувствовал себя виноватым. Или боялся, что Рэглан обвинит во всем меня. А ведь я тогда стал новым Щитом, помнишь? Не хотел лишиться всего, чего достиг, к тому же никак не предполагал, во что это выльется. Мне даже в голову не пришло задуматься над тем, что будет, когда медведь привыкнет к человечине. Пока прочие звери голодали, дочь Мэйв росла. Она стала сильной и потеряла страх перед человеком. После того, как она нас распробовала, мы стали ее любимой едой. Так медведица и подумала, увидев твоего сына — еда!

— Бурая Грин?! Мэйв считает, что Бурая Грин — ее дочь? — Персефона изо всех сил вцепилась в подпорку. — Что задумали Мэйв и Сури?

— Не знаю. Мэйв разбудила меня перед рассветом и сказала, что уходит с чокнутым мистиком, которая знает, как изгнать демона из Бурой Грин. Похоже, они думают, что смогут превратить ее обратно в человека. Мэйв была так счастлива. Совсем умом тронулась, еще когда Рэглан приказал мне забрать ее дочь. Они ушли пару часов назад.

— И ты позволил ей уйти? Почему не рассказал правду?

— В том-то и дело. — Коннигер уставился в пламя с затравленным видом. — Может, это и есть правда. Ведь после того, как я отнес ребенка в лес, Мэйв рыскала там каждый день. Ребенка не отыскала, зато нашла брошенного медвежонка. Наверно, боги слышали, как я рассказывал ей про детеныша. Наверно, они сделали сказку былью.

— Ты должен предпринять хоть что-нибудь! — вскричала Персефона. — Собирай людей!

— И что дальше? Куда я их поведу?

Наверху снова послышалось царапанье.

— Волк! — сказала Персефона скорее себе, чем Коннигеру. — Следуй за волком!

Персефона пробежала через зал, обогнула балясину и помчалась вверх по лестнице.

— Арион?

— Персефона, не входи. Волк рвется наружу! — крикнула Арион из комнаты. Предупреждение было лишним: дверь тряслась от ударов. — Сури здесь нет. Она оставила у меня волка. Девочка отправилась ловить медведя и сказала, что Минна будет мешать.

Снова заскребли когти, дверь задрожала. Подобное неистовство заставило Персефону отступить. Она засомневалась.

— Вы там в порядке?

— Да, — ответила Арион. — Однако я думаю, следует послать кого-нибудь на помощь Сури. Я боюсь, она может погибнуть. Она считает, что в медведя вселился демон.

Даже фрэй волнуется!

— Минна? — ласково окликнула Персефона. — Ты меня слышишь, Минна?

Скрежет утих, и волк горестно взвыл.

— Что делает волк? — спросила Персефона.

— Лежит перед дверью и принюхивается.

— Привет, Минна! Помнишь меня? Я хочу, чтобы ты отвела меня к Сури. Ты ведь любишь Сури?

— Как только откроешь дверь, волка тебе не видать, — заверил Коннигер, поднявшись по лестнице и встав позади Персефоны.

— Мне нужен поводок, — сказала Персефона.

— Это зверь, а не собака. Он порвет тебя на куски!

— Не думаю. — Персефона очень на это надеялась. Минна никогда не выказывала агрессии к обитателям далля, даже к овцам или цыплятам. Впрочем, рядом с ней всегда была Сури.

«Так велело дерево. А если ты не можешь доверять древнему говорящему дереву, то к чему оно вообще нужно?»

— Вот. — Коннигер снял ремень и протянул Персефоне. — Надеюсь, пригодится.

— К чему он мне? — воскликнула Персефона. — Привяжи ее сам. Я пока соберу мужчин и скажу, что ты устраиваешь охоту и…

— Никуда я не пойду! Если хочешь, отправляйся сама.

— Чего? Неужели ты серьезно? Ведь твоя Хранительница вот-вот погибнет из-за твоей лжи!

— Никого я больше не пошлю на эту медведицу! Уж ты-то знаешь, насколько она опасна. Бурая — не просто медведь. Кто знает? Может, твой мистик права. Может, это демон.

— Никакой она не демон! Но она точно убьет Сури и Мэйв.

— Я не отпущу ни одного мужчину из нашего далля! Не настолько я глуп, как Рэглан. Идти туда — чистой воды самоубийство.

Разгневанная Персефона смотрела на него с яростью. Как он может стоять и ничего не делать? Как Мари позволила подобному человеку стать вождем клана?

Персефоне с трудом верилось, что Коннигер такой трус. Как он мог забрать у матери ребенка и отнести в лес? Теперь у него появился шанс искупить свою ошибку, а он отказывается. Коннигер позволит умереть двум женщинам лишь потому, что слишком слаб и боится признаться в постыдной лжи.

— Вы с Рэгланом оба ошибались! — заявила Персефона, вырывая у него из рук ремень. — Никогда я не хотела быть вождем клана. Оказывается, вожди убивают младенцев и позволяют невинным женщинам гибнуть из-за чужих ошибок! Однако тебе удалось меня убедить. Жители Рэна заслуживают большего, чем имели раньше, и уж точно большего, чем имеют сейчас!

Роан наседала на Малькольма, покручивая локон и внимательно рассматривая обруч у него на шее, когда в хижину влетела Персефона. На кожаном поводке она едва удерживала Минну, рвущуюся изо всех сил.

— Рэйт! — крикнула Персефона. — Мне нужна помощь! Сури и Мэйв отправились на поиски Бурой Брин. Они погибнут, если мы не догоним их раньше, чем они найдут медведя!

Рэйт вскочил и схватил свои мечи.

— Тот же медведь убил твоего мужа?

— Да.

Рэйт посмотрел на дверь.

— Разве не стоит позвать других мужчин?

— Времени нет! — Минна рванулась и потащила Персефону наружу. — Мы… Послушай, мы не собираемся убивать медведя, нам нужно просто остановить Сури и Мэйв. Мэйв стара, так что мы наверняка их догоним, если выйдем прямо сейчас.

— Ладно, ясно, — кивнул Рэйт.

— Спасибо! — Персефона позволила Минне вытащить ее из хижины, и они побежали к главным воротам далля.

— Малькольм! — крикнул Рэйт, хватая копье и дхергский щит. — Беги в чертог и сними со стены еще одно копье. — Он взял бурдюк из овечьего желудка и кинул бывшему рабу. — Дуй к колодцу, набери воды и бегом к нам. — Рэйт обернулся к Роан. — Ничего, если мы одолжим его на время?

Она кивнула.