Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 99)

«Возможно, я немного затянул свое выступление, — с некоторым раздражением подумал он, — но это не оправдывает подобной дерзости».

Возле дверей сидел Диокл из Гимеры, великий учитель лет шестидесяти. Обычно его лицо казалось спокойным и умиротворенным, но сейчас Диокл хмурился. Он наклонился к двери и одновременно поднял руку, чтобы никто не заговорил.

Милон сидел напротив Диокла. Как и остальные присутствующие, он насторожился и прислушался. Военный опыт подсказывал, что донесшийся до них звук был не чем иным, как звоном мечей. Слышались крики сражающихся и стоны раненых.

Он вскочил так поспешно, что опрокинул стул. Его меч стоял, прислоненный к стене возле двери. Он пробежал по залу, провожаемый испуганными глазами учителей. Схватил меч и обнажил короткое острое лезвие.

Он уже собрался выскочить вон, но дверь была заперта. Милон толкнул ее, пытаясь открыть, но с другой стороны на нее, должно быть, навалилось несколько человек. Мгновение спустя снаружи раздался грохот, словно к двери прислонили что-то тяжелое.

— Кто там, разрази вас Зевс?! — рявкнул Милон. — Я полемарх Кротона. Открывайте сейчас же.

Единственным ответом был шорох, указывающий на то, что снаружи дверь запирают еще крепче.

Милон обернулся. На него испуганно смотрели учителя. Секунду никто не шевелился, словно окаменев от напряжения.

В глубине зала поднялся один из самых молодых учителей:

— Давайте вылезем в окно! — Голос его звенел от волнения.

Несколько приглашенных вскочили со своих мест и бросились к окошку, казавшемуся единственным путем побега.

— Осторожно! — воскликнул Милон.

Он предупредил слишком поздно.

Как только первые учителя добрались до окна, туда влетело несколько с силой пущенных копий. Копья упали на пол, не причинив вреда, но одно поцарапало бок Архиппу, а самое меткое вонзилось в шею Гиппокреонта.

Великий учитель рухнул на пол, ухватившись за древко и пытаясь его выдернуть.

Пифагор вздрогнул, как будто копье пронзило его шею. Он бросился к упавшему ученику и принялся оттаскивать его прочь от открытого окна.

И не заметил следующего копья.

Металлический наконечник впился в левое бедро, хрустнули сломанные кости. Пифагор упал на пол, сдержав крик боли. Левой рукой он ухватил копье и вырвал. Затем снова вернулся к Гиппокреонту, и наконец оба оказались вдали от окна. Он склонился над учеником, чтобы осмотреть его, и едва подавил рыдания. Гиппокреонту удалось вытащить копье. В горле зияла страшная рана, похожая на черно-красный разинутый рот, извергавший потоки крови. Великий учитель хрипел и булькал, пытаясь дышать.

Пифагор заставил себя успокоиться. Он взял руку Гиппокреонта и пристально всмотрелся ему в глаза, готовясь сопровождать его в последний момент. Ученик бросил на него благодарный взгляд и медленно моргнул. Он был готов к переходу. Несколько секунд спустя они молча простились, и лицо Гиппокреонта расслабилось.

Пифагор закрыл ему веки. Затем прислонился лбом ко лбу своего ученика и верного друга.

Наконец он вернулся к происходящему. Учителям удалось закрепить одну ставню. К ней придвинули большой деревянный шкаф. Теперь дверь и окно были закрыты, и комната погрузилась в полутьму.

Рядом с Пифагором на коленях стоял Эвандр. Он молча смотрел на своего покойного друга.

— Учитель, вы ранены, — заметил он, и голос его дрогнул.

Пифагор коснулся своей левой ноги. Она была залита кровью и не могла пошевелиться. Он ухватился за Эвандра и встал, лицо его исказилось от боли. Затем молча огляделся. В полумраке он различал светлые пятна одеяний, но не видел выражения лиц. Тем не менее настроение собравшихся было очевидно. Выдержка учителей позволяла им держать эмоции под контролем, но в воздухе ощущался страх.

Он печально закрыл глаза.

«Боги, что я наделал?» — подумал он.

Их встреча давала врагу отличную возможность прикончить разом почти всех членов братства. Если бы он не собрал их у Милона…

— Я сдамся, — провозгласил философ.

Он устремился к окну, прыгая на одной ноге. Милон поспешно поднялся.

— Пифагор, я отдам свою жизнь, лишь бы не позволить тебе оказаться в руках этих убийц.

— Учитель, — вмешался Эвандр, держа его за плечо, — мы не допустим этого, так же как и ты не позволил бы нам сдаться.

Полумрак наполнился одобрительными возгласами присутствующих. Пифагор собирался возразить, но с другого конца зала раздался крик:

— На крыше кто-то есть!

Все посмотрели вверх, затаив дыхание. Послышались осторожные шаги одного… двух… нет, как минимум трех или четырех людей.

— Что они делают? — прошептал кто-то.

Этот вопрос задавали себе все учителя. Милон внимательно слушал, вцепившись в свой меч и не замечая, что костяшки пальцев побелели. Его смущенный разум пытался угадать планы напавших.

Шум на крыше стих через пять минут.

«Спустились», — с тоской подумал Милон. Он посмотрел по сторонам. Вид у учителей был растерянный. Никто не мог придумать, что теперь делать. Они были заперты, окружены солдатами и понятия не имели, что происходит.

«Их должно быть много, если они так быстро покончили с моими гоплитами», — прикинул Милон.

Что еще хуже, его товарищи по заключению были не вооруженные военные, а сорок безоружных мирных учителей, к тому же их средний возраст был шестьдесят лет.

«Мы полностью во власти врага», — сказал он себе с бессилием и яростью.

Стоя рядом с Милоном, Пифагор услышал, что снаружи доносится шум иного рода. Его различали все присутствующие, поскольку все пребывали в выжидательном молчании. Пифагор прислонился к стене и приложил ухо к ее шершавой поверхности. Казалось, снаружи поднялся сильный ветер.

«На крыше что-то происходит», — заключил он через несколько секунд.

Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Вскоре открыл их вновь. Вдохнул, расширив ноздри. В этот момент учителя испуганно закричали, озвучив его мысли:

— Пожар!

Глава 127

29 июля 510 года до н. э

Ариадна не желала смотреть на Борея и все же не могла отвести от него завороженный взгляд. Это чудовище было воплощением самых ужасных кошмаров.

Оба вспотели от жары и напряжения, капли пота скользили по их обнаженным телам. Веревки не позволяли Ариадне сомкнуть ноги, и это заставляло ее чувствовать себя совершенно беззащитной; однако у нее все еще оставалась слабая надежда.

«Борей не может изнасиловать меня, пока я привязана к стулу», — сообразила она.

Гигант должен был бы ее развязать, и в этот момент она сделает все возможное, чтобы убежать.

Теперь Борей стоял позади Ариадны, вне досягаемости ее взгляда. Какое-то время она даже не слышала его дыхания, до нее доносился только мускусный запах. От предчувствия неизбежных прикосновений по спине у нее пробежал озноб. Внезапно великан положил руки ей на плечи, переместил их к грудям и принялся грубо их ощупывать.

Его волосатые лапы толщиной в мужское бедро оказались рядом с ее лицом. Первым желанием было вцепиться в них зубами, но страх заставил ее сдержаться. Кровь ее закипала от ярости. Она вспомнила, что когда ее похитили в возрасте пятнадцати лет, ее парализовала паника. Это породило глубочайшее чувство униженности и вины, преследовавшее ее в течение многих минувших с тех пор лет.

Она склонила голову к руке великана, вцепилась в нее и с силой стиснула зубы.

Борей убрал руки, схватил Ариадну за волосы и резко дернул ее голову назад. По его предплечью бежала струйка крови. Ариадна напряглась, ожидая удара, но чудовище лишь посмотрело на нее сверху вниз и снисходительно улыбнулось. Казалось, именно такого поведения он от нее и ожидал. Он отпустил ее и присел возле стула на корточки.

Ариадна заметила, что гигант распутывает узлы на ее онемевших запястьях.

«Отвязывает веревки!» — сообразила она.

Покончив с веревками, Борей обошел стул и опустился на колени между ног Ариадны. Он развязал ей лодыжки и снова встал позади, так что она не могла его видеть.

Первой мыслью Ариадны было бежать. Она находилась всего в семи или восьми шагах от двери, которую гигант оставил открытой, чтобы в подземный зал проникал свет. Однако ноги так онемели, что она даже не могла встать.

Она понимала, что Борей нарочно дает ей время прийти в себя.

Он хотел заставить ее сопротивляться, чтобы с ней поиграть.

Ариадна наклонилась вперед, уперлась грудью в бедра и потерла лодыжки, пытаясь восстановить кровообращение. У нее был всего один шанс, и не имело смысла пытаться бежать, если она даже не чувствовала собственных ног. Но и медлить было нельзя, она ведь не знала, сколько времени даст ей Борей.

Не поворачивая головы, Ариадна окинула взглядом подземелье. Должно быть, это был какой-то склад. Слева, у стены, лежала сломанная тачка и какие-то инструменты для обработки почвы. Ей показалось, что к ногам возвращается чувствительность. Она продолжала растирать лодыжки, сглатывал слюну и мысленно готовясь рвануться вперед. Бросила быстрый взгляд на предметы возле стены, затем посмотрела на светящуюся полоску света.

«Пора!» — скомандовала она себе.

Стиснула зубы и попыталась превратить одолевавшие ее страх и ярость в энергию, необходимую для побега. Приподнявшись, почувствовала, как лодыжки обожгло болью. Она догадывалась, что они, скорее всего, ее подведут, но старалась не замечать боли. Встала и сделала шаг к двери. Часть ее внимания была сосредоточена на том, что происходит позади.